Введение

Развитие института наставничества обозначено в качестве одного из приоритетов государственной молодёжной политики Российской Федерации [1]. Однако универсальные программы наставничества, разработанные для условно благополучной аудитории, плохо переносятся на работу с подростками из семей в социально опасном положении (далее — СОП). По данным Комиссии по делам несовершеннолетних, только в Кировском районе города Екатеринбурга на учёте состоят 93 семьи в СОП и 252 замещающие семьи. Для этой категории отсутствуют адаптированные модели наставничества, что делает актуальной задачу эмпирического описания того, как сами подростки воспринимают предложение об отношениях со значимым взрослым.

Цель настоящей статьи — представить и интерпретировать феномен, выявленный в авторском эмпирическом исследовании, проведённом на базе ГАУ СО СО «Центр социальной помощи семье и детям «Гнёздышко» г. Екатеринбурга, и показать его следствия для проектирования инструментов наставничества.

Теоретическая рамка

Концептуальным основанием исследования выступает теория привязанности Дж. Боулби и М. Эйнсворт, согласно которой ранний и повторяющийся опыт нестабильных отношений со значимыми взрослыми формирует устойчивые внутренние «рабочие модели» отношений [2; 3]. Для подростков, выросших в семьях в СОП, такой опыт типичен: отношения с родителями прерываются изъятиями, рецидивами зависимости, помещением в стационар или замещающую семью [5]. Каждый разрыв оставляет след, превращающий новые предложения близости в потенциальную угрозу повторной потери.

Параллельно учитывается концепция резильентности (Э. Вернер, М. Раттер), показывающая, что при наличии хотя бы одного устойчивого поддерживающего отношения подросток способен достигать положительной адаптации даже в условиях множественных рисков [8]. Это превращает институт наставничества в потенциально значимый защитный ресурс — при условии, что наставник сам становится устойчивой фигурой.

Материалы и методы

Эмпирическое исследование проведено в 2024–2026 гг. на базе ГАУ СО СО «ЦСПСиД «Гнёздышко» (микрорайон Шарташ, Кировский район, г. Екатеринбург). Основной массив составили 25 подростков 12–17 лет, состоящих на учёте Центра как члены семей в СОП либо находящихся в стационарном отделении (n = 25). Дополнительно опрошены 7 штатных сотрудников Центра и 3 волонтёра-наставника, проведено экспертное интервью с руководством учреждения.

Применены: полуформализованное интервью, анкетный опрос, метод включённого наблюдения и анализ документации (служебные характеристики, дневники наблюдений). Уровень личностной тревожности измерялся по шкале Спилбергера — Ханина, доверие к взрослым — по адаптированной авторской шкале от 0 до 20 баллов. Этический контур исследования: добровольное информированное согласие подростка и его законного представителя, анонимизация данных, право выйти из исследования на любом этапе. Исследование одобрено руководством учреждения и согласовано с научным руководителем магистерской работы.

Результаты

Сводные данные ключевых показателей опроса представлены в таблице 1.

Таблица 1

Запросы и барьеры подростков из семей в СОП по отношению к наставничеству (n = 25)

Сопоставление трёх показателей фиксирует ключевое противоречие. При том, что 60 % опрошенных подростков напрямую высказывают запрос на отношения с наставником, 72 % из них одновременно не доверяют ни одному взрослому из своего окружения, а 92 % боятся быть брошенными возможным наставником. Этот разрыв не сводится к когнитивному диссонансу: он отражает реальный травматический опыт, в котором у 76 % подростков уже была фигура взрослого, прекратившего контакт.

В авторской интерпретации этот феномен обозначен как парадокс «хочу, но боюсь поверить». В отличие от типичной для подросткового возраста дистанции по отношению к авторитету, выявленный барьер имеет иной генез: это не возрастная защита, а опыт-обоснованное недоверие, направленное на самозащиту от повторной потери значимого взрослого. Подросток одновременно нуждается в наставнике и ожидает его ухода — и именно ожидание ухода блокирует формирование доверия с самого начала.

Существенно, что 100 % сотрудников Центра выразили готовность поддержать запуск программы наставничества. Это говорит о том, что институциональный ресурс для работы с парадоксом имеется, однако сам по себе этот ресурс не востребован до тех пор, пока программа не адресует выявленные страхи напрямую через свою структуру.

Обсуждение

Описанный парадокс задаёт принципиальные требования к инструментам наставничества, применимым в работе с подростками из семей в СОП.

Во-первых, классическая модель прямого «подбора пары и встреч», характерная для зарубежных программ типа Big Brothers Big Sisters [6; 7], здесь недостаточна: при опыте прерванных привязанностей знакомство «по умолчанию» воспринимается подростком как риск, а не как ресурс. Требуется специальный инструмент отбора и подготовки наставников — программа «Школа наставников», в которую входят изучение теории привязанности, отработка работы с сопротивлением и недоверием, тренировка границ роли и алгоритмов действий в трудных ситуациях.

Во-вторых, страх быть брошенным (92 %) требует институционализации завершения отношений. Безболезненное «исчезновение» наставника по окончании программы для этих подростков равнозначно повторной травме привязанности. Необходим протокол безопасного завершения отношений, предусматривающий предупреждение не менее чем за два месяца, серию завершающих встреч с проговариванием чувств, ритуал прощания и пост-поддержку. Введение такого протокола превращает финал программы из риска в управляемый этап.

В-третьих, риск выгорания самого наставника, работающего с тяжёлой эмоциональной нагрузкой, требует обязательной супервизионной поддержки. В исследовании 100 % сотрудников Центра отдельно указали на собственное эмоциональное выгорание как ключевой риск, что согласуется с международными данными о волонтёрских помогающих программах [7]. Регулярная супервизия наставников — групповая и по запросу — выступает институциональным защитным фактором, удерживающим пару до конца цикла.

Таким образом, эмпирически выявленный парадокс непосредственно переходит в технические требования к программе и оправдывает её состав: «Школа наставников», процедуру взаимного подбора пар, систему супервизии и протокол безопасного завершения отношений.

Заключение

В авторском эмпирическом исследовании на материале интервью с 25 подростками из семей в социально опасном положении выявлен и описан феномен «хочу, но боюсь поверить» — устойчивый разрыв между явным запросом на отношения с наставником и базовым недоверием к взрослым. Этот феномен интерпретирован как реакция на травматический опыт прерванных привязанностей и задаёт конкретные требования к инструментам наставничества, применимым в работе с этой категорией подростков. Дальнейшее исследование предполагает количественную проверку выявленных закономерностей на расширенной выборке и сравнение динамики тревожности и доверия в группах, прошедших и не прошедших разработанную программу.

Литература:

1. Концепция развития наставничества в Российской Федерации до 2030 года: распоряжение Правительства Российской Федерации. — М., 2021.
2. Боулби Дж. Привязанность / Дж. Боулби; пер. с англ. — М.: Гардарики, 2003. — 477 с.
3. Ainsworth M. D. S. Patterns of Attachment: A Psychological Study of the Strange Situation / M. D. S. Ainsworth, M. C. Blehar, E. Waters, S. Wall. — New York: Psychology Press, 2015. — 392 p. — DOI: 10.4324/9780203758045.
4. Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних: федеральный закон от 24.06.1999 № 120-ФЗ.
5. Шульга Т. И. Работа с неблагополучной семьёй: учебное пособие / Т. И. Шульга. — М.: Дрофа, 2005. — 254 с. — ISBN 5–7107–8539–3.
6. Tierney J. P., Grossman J. B., Resch N. L. Making a Difference: An Impact Study of Big Brothers/Big Sisters. — Philadelphia: Public/Private Ventures, 1995. — 71 p.
7. Rhodes J. E. Stand by Me: The Risks and Rewards of Mentoring Today's Youth. — Cambridge, MA: Harvard University Press, 2002. — 224 p.
8. Werner E. E., Smith R. S. Journeys from Childhood to Midlife: Risk, Resilience, and Recovery. — Ithaca: Cornell University Press, 2001. — 254 p.