Введение

При проектировании социальных программ для уязвимых категорий несовершеннолетних типичной методической ошибкой выступает работа с обобщённым представлением о целевой группе. Категория «подростки из неблагополучных семей», взятая абстрактно, плохо переводится в практические решения: программа, разработанная «вообще», часто не учитывает локальной специфики территории, типичного семейного опыта подопечных и их субъективных установок, и поэтому оказывается недостаточно адресной.

Социокультурный портрет представляет собой методический инструмент, восполняющий этот пробел: он соединяет демографические данные, характеристики среды и субъективный опыт целевой группы в единое описание, пригодное для проектирования. Цель настоящей статьи — представить социокультурный портрет подростков из социально-неблагополучных семей, проживающих в микрорайоне Шарташ Кировского района города Екатеринбурга, составленный в рамках авторского магистерского исследования.

Теоретико-методологическая рамка

Понятие социокультурного портрета восходит к традиции дескриптивно-социологического описания специфических групп в их жизненном контексте. В отечественной социологии этот подход развит в работах В. А. Ядова применительно к социальным группам и Ф. Э. Шереги применительно к проблемным и девиантным группам [4; 7]. В психологии семейных отношений детальное описание различных типов неблагополучных семей и характера их влияния на формирование личности ребёнка даёт В. М. Целуйко, что особенно важно для содержательного наполнения семейного и социально-психологического компонентов портрета [3].

Социокультурный портрет, в отличие от чисто демографической характеристики или сугубо психологического профиля, объединяет три уровня описания: уровень внешних условий жизни (территория, ресурсы, институции), уровень социальных отношений (семья, окружение, профильные учреждения) и уровень субъективных установок и переживаний (запросы, страхи, ожидания). Именно это методологическое единство и делает портрет полезным для проектирования.

Методология составления портрета

Эмпирическим основанием для составления портрета послужили четыре группы источников: статистические данные Территориальной комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав Кировского района г. Екатеринбурга; авторский опрос 25 подростков 12–17 лет, состоящих на учёте ГАУ СО СО «ЦСПСиД «Гнёздышко» как члены семей в социально опасном положении либо находящиеся в стационарном отделении; экспертные интервью с 7 штатными сотрудниками Центра и руководством учреждения; анализ служебной документации (характеристики семей, дневники наблюдений, журналы посещений). Использованные методы: полуформализованное интервью, анкетный опрос, контент-анализ документов и включённое наблюдение в процессе пилотного запуска авторской программы наставничества.

Социокультурный портрет: компоненты

Сводное описание пяти ключевых компонентов социокультурного портрета представлено в таблице 1.

Таблица 1

Социокультурный портрет подростка из социально-неблагополучной семьи (микрорайон Шарташ, Кировский район, г. Екатеринбург)

Особо выделим три компонента, имеющих принципиальное значение для прикладной проектной работы. Семейный компонент фиксирует, что 76 % подростков из выборки имеют документально подтверждённый опыт прерванных привязанностей со значимыми взрослыми. Это означает, что любая новая помогающая интервенция воспринимается ими через призму прошлого опыта потери и сразу запускает защитное поведение.

Территориальный компонент задаёт инфраструктурные ограничения программы. Микрорайон Шарташ исторически развивался как окраина Кировского района; уровень представленности молодёжных учреждений, культурных площадок, спортивных секций и некоммерческого сектора здесь существенно ниже, чем в центральной части города. Это означает, что любая программа должна либо опираться на собственные ресурсы для проведения активностей, либо предусматривать выезды в центр Екатеринбурга — что упирается в транспортную доступность и требует отдельной логистики.

Социально-психологический компонент фиксирует устойчивый разрыв между явным запросом подростков на отношения с наставником (60 %) и их базовым недоверием к взрослым (72 %), сопровождающимся выраженным страхом быть брошенными (92 %). Этот разрыв задаёт неочевидное методическое требование: программа должна работать не «несмотря на» сопротивление подростка, а на структурном уровне адресовать его страх повторной потери [6].

Обсуждение

Составленный социокультурный портрет имеет два прикладных значения. Первое — проектное. Любая программа, ориентированная на эту группу, может теперь опираться не на абстрактное представление о «подростке из неблагополучной семьи», а на конкретное локальное описание со всеми его специфическими характеристиками. Это существенно повышает шансы программы быть результативной при ограниченных кадровых и финансовых ресурсах учреждения.

Второе значение — сравнительное. Зафиксированный портрет может выступать референтной точкой для аналогичных описаний по другим районам г. Екатеринбурга и Свердловской области. Подобные сравнения позволяют отличать общие характеристики целевой группы от тех, которые продиктованы локальной территориальной спецификой, и адаптировать решения соответственно.

Существенным ограничением представленного портрета остаётся его опора на относительно малую выборку (n = 25) и на материалы одного учреждения. Расширение портрета на материалы других центров социальной помощи семье и детям Свердловской области и сопоставление с аналогичными группами в иных территориях относятся к перспективам дальнейшего исследования. Кроме того, представленный портрет фиксирует ситуацию на момент проведения исследования и не претендует на лонгитюдное описание динамики целевой группы во времени.

Заключение

В статье представлен социокультурный портрет подростков из социально-неблагополучных семей микрорайона Шарташ Кировского района города Екатеринбурга, составленный на материале авторского эмпирического исследования и документации профильного учреждения социальной помощи семье и детям. Портрет описан в пяти компонентах — демографическом, семейном, территориальном, социально-психологическом и институциональном — и предназначен для использования при проектировании адресных программ молодёжной политики и социальной работы. Перспективой дальнейшего исследования выступает расширение портрета на материалы других районов Свердловской области и сопоставительный анализ территориальной специфики.

Литература:

1. Концепция развития наставничества в Российской Федерации до 2030 года: распоряжение Правительства Российской Федерации. — М., 2021.
2. Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних: федеральный закон от 24.06.1999 № 120-ФЗ.
3. Целуйко В. М. Психология неблагополучной семьи: книга для педагогов и родителей / В. М. Целуйко. — М.: Изд-во ВЛАДОС-ПРЕСС, 2004. — 272 с. — ISBN 5–305–00128–1.
4. Ядов В. А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности / В. А. Ядов. — М.: Омега-Л, 2003. — 596 с.
5. Кон И. С. Психология ранней юности / И. С. Кон. — М.: Просвещение, 1989. — 256 с.
6. Боулби Дж. Привязанность / Дж. Боулби; пер. с англ. — М.: Гардарики, 2003. — 477 с.
7. Шереги Ф. Э. Социология девиации: прикладные исследования / Ф. Э. Шереги. — М.: Центр социального прогнозирования, 2004. — 344 с.
8. Радаев В. В. Понятие капитала, формы капиталов и их конвертация // Экономическая социология. — 2002. — Т. 3. — № 4. — С. 20–32.