Согласно статистическим данным за последние годы, число заявок на регистрацию товарных знаков неуклонно возрастает: в 2023 г. было подано 143 192 заявки, что на 27,8 % превысило показатели предыдущего года; в 2025 г. в Роспатент поступило уже более 156 тысяч заявок [1]. Указанная динамика обусловлена несколькими факторами: активным развитием предпринимательской деятельности и выходом на рынок новых участников, необходимостью индивидуализации товаров и услуг в условиях конкуренции, а также расширением практики регистрации обозначений для целей защиты от недобросовестных действий третьих лиц. Однако обратной стороной такой активности становится увеличение числа случаев недобросовестного приобретения и осуществления исключительных прав, в том числе используемых не для индивидуализации собственных товаров, а для предъявления требований к иным участникам оборота. На фоне роста регистрационной активности закономерно увеличивается и количество судебных споров, в структуре которых наибольшее распространение получило требование о взыскании компенсации: по данным за 2025 г., в 67 % споров о защите интеллектуальных прав способом защиты выступала именно компенсация. Именно эта востребованность компенсации и создает предпосылки для злоупотребления исключительным правом, поскольку процессуальная легкость её взыскания позволяет правообладателю использовать данный механизм в противоречии с его назначением [1].

Тема актуализируется и тем очевидным фактом, что 4 января 2026 г. Федеральным законом от 07.07.2025 № 214-ФЗ в ГК РФ введена ст. 1252.1 «Компенсация за нарушение исключительного права», установившая принципиально новые правила в данной сфере. В частности, верхний предел компенсации увеличен с 5 до 10 млн руб.; для патентных объектов минимальный порог повышен до 50 тыс. руб. Суд наделен правом изменять способ расчета компенсации, если выбранный правообладателем способ неприменим к обстоятельствам нарушения. Кроме того, закреплено правило о едином факте нарушения при наличии одной экономической цели, а для добросовестного предпринимателя, не знавшего и не долженствовавшего знать о нарушении, предусмотрены пониженные пределы компенсации — от 10 тысяч до 500 тыс. руб. [2]. Указанные новеллы, с одной стороны, расширяют возможности защиты добросовестных правообладателей, а с другой — создают дополнительные гарантии против необоснованного взыскания компенсации, что непосредственно связано с проблемой злоупотребления исключительным правом.

При этом вопрос о доктринальном осмыслении злоупотребления исключительным правом на товарный знак сохраняет самостоятельное значение. Как отмечает Н. А. Айрапетов, «злоупотребление правом — это особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения» [3, с. 96]. Законодатель не ограничивается исчерпывающим перечнем запретов, поскольку в ст. 10 ГК РФ предусмотрена формулировка «иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав» [3, с. 97]. Применительно к сфере интеллектуальной собственности, как указывает Н. А. Айрапетов, «понятие «злоупотребления правом» толкуется достаточно широко» и «в сфере интеллектуальных прав имеются работы, которые описывают пределы осуществления права на защиту интеллектуальных прав» [3, с. 97].

При этом, как подчеркивает автор, «законом не установлен специальный порядок признания действий правообладателя, связанных с государственной регистрацией товарного знака, злоупотреблением правом» [3, с. 98]. Такое злоупотребление «может быть установлено судом при рассмотрении дела, например, по иску правообладателя о применении мер защиты принадлежащего ему права и на основании решения суда, которым установлено злоупотребление правом правообладателем при приобретении исключительного права» [3, с. 99]. Представляется верным широкое толкование злоупотребления правом в сфере интеллектуальной собственности; вместе с тем отсутствие специального порядка признания таких действий злоупотреблением не должно препятствовать судебной квалификации по ст. 10 ГК РФ.

Сходной позиции придерживается В. В. Голофаев, который рассматривает проблему злоупотребления правом через призму пределов осуществления права на защиту товарного знака. Автор отмечает, что «пределы осуществления права на защиту товарного знака» непосредственно связаны с недопустимостью использования исключительного права в противоречии с его социальным назначением [4, с. 40].

По мнению В. В. Голофаева, «злоупотребление правом на защиту товарного знака представляет собой самостоятельное правовое явление, требующее учета баланса интересов как правообладателя, так и иных участников гражданского оборота» [4, с. 41]. Приведенное суждение заслуживает поддержки, поскольку позволяет рассматривать злоупотребление правом не как частный случай недобросовестной конкуренции, а как самостоятельную правовую категорию.

А. С. Ворожевич и Н. В. Козлова, исследуя проблемы квалификации недобросовестных действий при регистрации товарного знака, обращают внимание на сложность разграничения недобросовестной конкуренции и злоупотребления правом. Авторы подчеркивают, что «недобросовестная конкуренция или злоупотребление правом при регистрации товарного знака» требуют «проблем квалификации и способов защиты», поскольку действующее законодательство не всегда позволяет четко отграничить указанные составы [5, с. 70]. При этом, как отмечают исследователи, именно злоупотребление правом выступает более широкой категорией, охватывающей в том числе случаи, не подпадающие под признаки недобросовестной конкуренции. Нельзя не признать, что злоупотребление правом является более широкой категорией, однако разграничение указанных составов не должно приводить к отказу в защите добросовестному участнику оборота исключительно по формальным основаниям.

Вместе с тем в практике бывают ситуации, когда разграничение указанных составов вызывает затруднения. Э. П. Гаврилов, анализируя правовую охрану товарных знаков, указывает, что «действия заявителя, направленные на регистрацию товарного знака, ни при каких условиях не могут являться недобросовестной конкуренцией, поскольку государственную регистрацию товарного знака осуществляет не заявитель, а Роспатент» [6]. С указанной позицией согласиться в полном объеме нельзя. Представляется, что действия заявителя по приобретению исключительного права могут быть квалифицированы как злоупотребление правом по смыслу ст. 10 ГК РФ независимо от того, что формально регистрацию осуществляет Роспатент. Буквальное толкование подп. 6 п. 2 ст. 1512 ГК РФ показывает, что в норме речь идет о двух самостоятельных основаниях признания недействительной регистрации товарного знака — о злоупотреблении правом или недобросовестной конкуренции. Следовательно, вынесенное решение о злоупотреблении правом, прямо предусмотренное в подп. 6 п. 2 ст. 1512 ГК РФ, является основанием для признания недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку. В контексте указанной нормы акты недобросовестной конкуренции, в том числе связанные с приобретением и использованием исключительного права на средство индивидуализации, по смыслу норм статей 14.4 и 14.8 Закона о защите конкуренции также являются злоупотреблением правом. Таким образом, злоупотребление правом и недобросовестная конкуренция соотносятся как общее и частное, при этом первое не сводится ко второму и сохраняет самостоятельное значение в качестве основания для оспаривания исключительного права.

Существенное значение для рассматриваемой проблематики имеет и вопрос о распределении бремени доказывания в делах о защите исключительных прав. Б. А. Осипян обращает внимание на внутреннюю противоречивость механизма защиты интеллектуальных прав, отмечая, что в соответствии с частями 3, 4 и 5 ст. 1250 ГК РФ «при нарушении интеллектуальных прав устанавливается своеобразный и не совсем логически понятный принцип презумпции виновности правонарушителя, поскольку «отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим интеллектуальные права»» [7, с. 16]. Автор предлагает либо «существенно и содержательно уточнить и логически упорядочить, либо при невозможности такой поправки просто исключить из содержания данной статьи» соответствующие положения [7, с. 16]. Нельзя не признать справедливость замечания автора, поскольку необоснованное смещение бремени доказывания в пользу истца может способствовать злоупотреблениям со стороны правообладателя. Вместе с тем следует учитывать, что законодательные изменения, вступившие в силу 4 января 2026 г., в определенной степени нивелируют обозначенную проблему: закрепив пониженные пределы компенсации для добросовестного предпринимателя (п. 7 ст. 1252.1 ГК РФ), законодатель создал правовой механизм, позволяющий нарушителю, действовавшему без вины, рассчитывать на соразмерное ограничение ответственности.

Изложенное позволяет перейти к обобщению результатов исследования. Проведенный анализ свидетельствует о том, что злоупотребление исключительным правом на товарный знак является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании компенсации. По смыслу действующего законодательства, недопустимость злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ) распространяется на все гражданские права, включая исключительные права на средства индивидуализации. В судебной практике последних лет прослеживается закономерность, выражающаяся в индивидуализированном подходе при определении размера компенсации, учете поведения как нарушителя, так и самого правообладателя, а также в недопущении использования компенсации в качестве средства неосновательного обогащения или недобросовестной конкурентной борьбы. Принятие ст. 1252.1 ГК РФ нормативно закрепило ряд подходов, ранее выработанных судебной практикой, и создало дополнительные правовые механизмы, направленные на обеспечение баланса интересов правообладателей и добросовестных участников гражданского оборота. Представляется, что последовательное применение доктрины злоупотребления правом в делах о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарные знаки будет способствовать формированию правоприменительной практики, основанной на принципах добросовестности и соразмерности, обеспечивающей как эффективную защиту добросовестных правообладателей, так и недопущение использования исключительных прав в противоречии с их назначением.

Литература:

1. Пресс-конференция Роспатента: Сервисы для расчета лицензионных платежей и новые полномочия в борьбе с контрафактом, рост количества медицинских и инжиниринговых инноваций. — URL: https://rospatent.gov.ru/index.php/ru/news/03–02–2026-press-konferenciya-rp#1#1 (дата обращения 18.09.2026)
2. Каевич Е. В. В Гражданский кодекс Российской Федерации введена норма о компенсации за нарушение исключительного права. — URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_66/activity/legal-education/explain/e8410263/#1 (дата обращения 18.09.2026)
3. Айрапетов Н. А. Принцип добросовестности и требование о злоупотреблении правом при регистрации товарного знака / Н. А. Айрапетов // Имущественные отношения в Российской Федерации. — 2024. — № 1. — С. 93–99.
4. Голофаев В. В. Пределы осуществления права на защиту товарного знака. Злоупотребление правом на защиту товарного знака / В. В. Голофаев // Журнал Суда по интеллектуальным правам. — 2018. — № 20. — С. 40–53.
5. Ворожевич А. С. Недобросовестная конкуренция или злоупотребление правом при регистрации товарного знака: проблемы квалификации и способы защиты /А. С. Ворожевич, Н. В. Козлова // Lex russica. — 2017. — № 5. — С. 70–82.
6. Гаврилов Э. П. Постановление 5/29 о правовой охране товарных знаков (часть II)/ Э. П. Гаврилов // Патенты и лицензии. — 2009. — № 12.
7. Осипян Б. А. Правовая охрана и защита интеллектуальных прав в российском гражданском праве / Б. А. Осипян // ИС. Авторское право и смежные права. — 2024. — № 3. — С. 16–25.