Институт недействительных сделок, противных основам правопорядка и нравственности, традиционно рассматривается как один из наиболее сложных и дискуссионных в гражданском праве. Его специфика обусловлена тем, что законодатель на протяжении длительного времени не закреплял легальных определений понятий «правопорядок» и «нравственность», оставляя их наполнение судебной практике и правовой доктрине, что, в свою очередь, предопределило неоднородность правоприменения и расширительное толкование соответствующих норм в разные исторические периоды.

Исторический опыт развития гражданского законодательства показывает, что нормы о данных сделках постоянно развивались и эволюционировали. Ст. 1528, 1529 Свода законов гражданских Российской Империи устанавливали, что цель любого договора не должна противоречить общественному порядку. ГК РСФСР 1922 года в России устанавливал недействительность сделки, направленной к «явному ущербу для государства». ГК РСФСР 1964 года констатировал недействительность сделки, совершенной с целью «заведомо противной интересам социалистического государства и общества».

Известный цивилист Н. В. Рабинович указывала, что недействительность таких сделок носит «охранительный характер, выходящий за рамки классического восстановления нарушенных гражданских прав» [13].

До разъяснений Пленума Верховного суда в правоприменительной практике по статье 169 Гражданского Кодекса Российской Федерации нередко квалифицировались недействительные сделки, направленные на уклонение от уплаты налогов; Например, в деле Хабаровского районного суда, в котором АО «Агрофирма» для получения необоснованной выгоды по НДС заключило договор с обществом «Комета» на выполнение работ. «Комета», не исполняя обязательств, переуступила права требования к «Агрофирме» другой фирме — «Интерсервис». Платежи прошли по цепочке, вычет НДС был заявлен. Решение суда было следующим: сделки были признаны ничтожными по ст. 169 ГК РФ. Суд установил, что истинной целью цепочки сделок было не выполнение работ, а создание формальных оснований для незаконного возмещения НДС из бюджета, что наносит ущерб государству и противоречит основам правопорядка. Все полученное было взыскано в доход государства.

Такой подход объяснялся стремлением судов использовать статью 169 Гражданского Кодекса Российской Федерации как универсальный инструмент противодействия злоупотреблениям, однако он не всегда учитывал специфику правовой природы такой недействительной сделки. В ряде случаев неверная оценка противоправного результата (неуплата налогов) размывала границы между применением статей 168 и 169 гк рф. На данную проблему обратил внимание и Конституционный суд в своем определении от 21 декабря 2000 г. № 263-О по жалобе гражданина на нарушение его конституционных прав статьёй 169 Гражданского кодекса Российской Федерации // Вестник Конституционного Суда РФ. — 2001. — № 2.

Постепенно в правоприменительной практике стало формироваться понимание того, что не любое нарушение закона затрагивает основы правопорядка. Как справедливо отмечает Д. О. Тузов, антисоциальная сделка отличается не столько незаконностью, сколько направленностью на подрыв фундаментальных начал правовой системы [14]. Данный подход позволил судам отказаться от чрезмерно широкого толкования статьи 169 ГК РФ и перейти к более взвешенной оценке цели сделки.

На ранних этапах правоприменения разграничение статьи 169 ГК РФ и статьи 168 ГК РФ носило фрагментарный характер, что проявлялось, в частности, в том, что сделки с пороком содержания квалифицировались по статье 169 ГК РФ без установления умысла сторон. Однако со временем в судебной практике утвердился подход, согласно которому, во-первых, наличие противоправного результата само по себе не свидетельствует о противоречии основам правопорядка; во-вторых, ключевым критерием является заведомая цель, осознаваемая сторонами сделки. Если же умысел отсутствует, то недействительная сделка может быть квалифицирована по пункту 2 ст. 168 как противоречающпя закону и нарушающая публичные интересы. В деле № А40–256977/2023 (постановление Арбитражного суда Московского округа от 15 мая 2025 года № Ф05–4269/25 ) прокурор оспорил соглашение о новации задолженности между «Ойл Технолоджис», «Нефтегазиндустрией» и Vitol SA. Согласно реализованной этими лицами схеме, после получения предоплаты от иностранного контрагента «Нефтегазиндустрия» не поставила товар, но затем «перевела» долг на аффилированную «Ойл Технолоджис», которая фиктивно обязалась его погасить. Суды ранее (дело № А41–9038/23 ) уже установили, что «Ойл Технолоджис» и «Нефтегазиндустрия» — аффилированные лица, а само соглашение о новации — фиктивное. Его цель — создать видимость задолженности и получить контроль над процедурой банкротства. Сделка была признана ничтожной по ст. 169 ГК, а $39,6 млн — взысканы в доход РФ.

Значительный вклад в формирование теоретических представлений о недействительности сделок, противных основам правопорядка и нравственности, был внесён Н. В. Рабинович. По мнению автора, такие сделки подрывают не индивидуальные субъективные права, а устойчивость правового порядка в целом, что обусловливает их особое место в системе гражданского права.

Рабинович последовательно подчёркивала, что антисоциальные сделки характеризуются не столько формальным несоответствием закону, сколько социально вредной направленностью. В этом контексте она указывала, что правовая оценка сделки должна основываться на анализе её цели и последствий, а не только на внешнем соблюдении юридической формы. Последствия недействительности сделок в виде недопущения реституции обладают карательно-предупредительным характером, направленным на недопущение повторения аналогичных нарушений. Именно этим, объясняется возможность изъятия полученного по сделке в доход государства, что сближает гражданско-правовые последствия с публично-правовыми санкциями.

По справедливому мнению Д. О. Тузова, ключевым элементом таких сделок является порок содержания, выражающийся в направленности сделки на достижение антисоциальной цели. При этом автор подчеркивает, что наличие противоправного результата ещё не свидетельствует о противоречии сделки основам правопорядка и нравственности. Решающее значение имеет установление заведомости и умысла, что соответствует современному подходу судебной практики и разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации [14].

Тузов отмечает, что применение статьи 169 ГК РФ фактически вводит в гражданское право элементы публично-правового воздействия, однако это не разрушает частноправовую природу института, а, напротив, усиливает его охранительную функцию. Таким образом, недействительность таких сделок выполняет не только восстановительную, но и превентивную роль, направленную на защиту основ правового порядка [14].

На современном этапе развития гражданского законодательства сделки, противные основам правопорядка и нравственности, рассматриваются как исключительный вид недействительных сделок, обладающий самостоятельной правовой природой. В отличие от иных оснований недействительности, данная норма ориентирована не столько на защиту частных интересов, сколько на охрану фундаментальных ценностей общества и государства.

Анализ содержания статьи 169 ГК РФ позволяет выделить её ключевые конструктивные элементы. Во-первых, законодатель акцентирует внимание именно на цели сделки, а не на её форме или результате. Во-вторых, обязательным признаком является заведомость, предполагающая осознание сторонами антисоциального характера своих действий. В-третьих, сделка должна посягать на такие нематериальные категории, как основы правопорядка и нравственности, которые, несмотря на оценочный характер, получили определенное наполнение в судебной практике [5].

Особое значение имеет установление умысла хотя бы у одной стороны сделки. Если умысел отсутствует, либо не доказана заведомая антисоциальная цель, применение статьи 169 ГК РФ признается недопустимым, и сделка подлежит квалификации по статье 168 ГК РФ как нарушающая требования закона [5]. Данный подход позволяет избежать необоснованного расширения сферы применения антисоциальных сделок и обеспечивает принцип правовой определённости.

Ключевую роль в формировании современного понимания статьи 169 ГК РФ сыграло Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25. В нём подчёркивается, что признание сделки противной основам правопорядка и нравственности возможно лишь в исключительных случаях, при наличии совокупности объективных и субъективных признаков [5]. Верховный Суд указывает, что судам необходимо устанавливать цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т. п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

В научной литературе данный подход получил поддержку. Так, Я. А. Криворучко отмечает, что антисоциальные сделки не могут рассматриваться как «универсальное средство» борьбы с любыми противоправными схемами, поскольку их правовая природа предполагает наличие особой, социально опасной цели [11]. Н. М. Лакоценина, в свою очередь, подчёркивает, что статья 169 ГК РФ выполняет не только восстановительную, но и превентивную функцию , направленную на защиту нравственных устоев общества [12].

Специфика правовой природы сделок, противных основам правопорядка и нравственности, ярко проявляется в последствиях их недействительности. В соответствии со статьёй 169 ГК РФ возможны различные варианты правовых последствий в зависимости от субъективной стороны:

1. если обе стороны действовали умышленно, всё полученное по сделке обращается в доход государства;
2. если умысел имел место только у одной стороны, добросовестной стороне возвращается исполненное, а полученное виновной стороной подлежит изъятию [2].

Такая конструкция последствий существенно отличает статью 169 ГК РФ от иных норм о недействительности сделок и подтверждает её публично-правовую направленность. Как справедливо указывал Н. В. Рабинович, данные последствия не сводятся к восстановлению имущественного положения сторон, а направлены на защиту правопорядка как социального блага [13].

В целом современное понимание правовой природы сделок, противных основам правопорядка и нравственности, характеризуется отказом от расширительного толкования и ориентацией на баланс частных и публичных интересов. Современная правовая доктрина и судебная практика рассматривают сделки, противные основам правопорядка и нравственности, как специальный вид недействительных сделок с квалифицированным пороком содержания.

Можно сделать вывод о том, что современное понимание правовой природы сделок, противных основам правопорядка и нравственности, основывается на ограничительном и взвешенном подходе к применению статьи 169 ГК РФ. Такой подход обеспечивает баланс частных и публичных интересов, укрепляет доверие к гражданскому обороту и повышает эффективность правового регулирования недействительных сделок в Российской Федерации.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г.) (с учётом поправок, внесённых Законами РФ о поправках к Конституции РФ) // Российская газета. — 2020. — 4 июля.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): федер. закон Рос. Федерации от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ (ред. действующая) // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая ) : федер. закон Рос. Федерации от 26 янв. 1996 г. № 14-ФЗ (ред. действующая) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 5. — Ст. 410.
4. О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: федер. закон Рос. Федерации от 30 нояб. 1994 г. № 52-ФЗ (ред. действующая) // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3302.
5. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2015. — № 8.
6. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2016. — № 5.
7. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2000 г. № 263-О по жалобе гражданина на нарушение его конституционных прав статьёй 169 Гражданского кодекса Российской Федерации // Вестник Конституционного Суда РФ. — 2001. — № 2.
8. Гончарова В. А. Система и классификация способов защиты прав и охраняемых законом интересов участников недействительной сделки / В. А. Гончарова // Юридические исследования. — 2019. — № 7. — С. 68–79.
9. Кархалев Д. Н. Относительная недействительность сделок / Д. Н. Кархалев, М. В. Громоздина // Имущественные отношения в Российской Федерации. — 2024. — № 9 (276). — С. 98–104.
10. Кортелева Ю. А. Квалификация сделок, совершённых с целью, противной правопорядку и нравственности / Ю. А. Кортелева // Грядущим поколениям завещаем: творить добро в защиту права. — 2022. — С. 103–109.
11. Криворучко Я. А. Недействительность сделок, совершённых по мотивам, заведомо противным основам правопорядка и нравственности. Статья 169 ГК РФ / Я. А. Криворучко // Актуальные научные исследования в современном мире. — 2020. — № 7–6. — С. 77–80.
12. Лакоценина Н. М. Недействительность антисоциальных сделок (ст. 169 ГК РФ) / Н. М. Лакоценина // Международный правовой курьер: электронное сетевое издание. — № 3. — С. 34–39.
13. Рабинович Н. В. Недействительность сделок и ее последствия: Автореферат дис. на соискание ученой степени доктора юридических наук / Н. Н. Рабинович; Ленингр. ордена Ленина гос. ун-т им. А. А. Жданова. — Ленинград: [б. и.], 1961. — 39 с
14. Тузов Д. О. Теория недействительности сделок опыт российского права в контексте европейской правовой традиции Диссер — Санкт-Петербург. — 2006. — 313 с.