Уголовно-правовая оценка причинения вреда в условиях предполагаемого нападения зависит не только от объективного наличия общественно опасного посягательства, но и от восприятия лицом фактической обстановки. Наиболее отчётливо данная проблема проявляется при мнимой обороне, когда лицо причиняет вред, ошибочно полагая, что действует в условиях реального посягательства. Отсутствие действительного нападения само по себе не предрешает вопрос о квалификации: необходимо установить содержание заблуждения, обстоятельства его возникновения и возможность лица правильно оценить происходящее.
Статья 37 УК РФ предполагает наличие общественно опасного посягательства как объективного основания необходимой обороны. При мнимой обороне такое посягательство фактически отсутствует, однако лицо воспринимает сложившуюся обстановку как требующую защитительных действий. Следовательно, внешнее сходство поведения с необходимой обороной не означает тождества их уголовно-правовой природы: определяющее значение приобретает соотношение объективной действительности и субъективного представления о ней.
В научной литературе мнимая оборона рассматривается как самостоятельная проблема уголовно-правовой квалификации. А. В. Агафонов исследует особенности её квалификации, уделяя внимание обстоятельствам возникновения ошибочного представления о посягательстве. М. Н. Злобин и Ю. О. Сацкая характеризуют мнимую оборону как относительно самостоятельное уголовно-правовое явление и обосновывают необходимость её законодательной регламентации.
Мнимую оборону целесообразно определить как причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при отсутствии реального общественно опасного посягательства, когда лицо вследствие фактической ошибки воспринимает обстановку как требующую применения защитительных мер. В данной конструкции необходимо учитывать два взаимосвязанных обстоятельства: объективное отсутствие посягательства и субъективное убеждение лица в его наличии. Однако одной лишь субъективной уверенности в необходимости защиты недостаточно для признания действий правомерными. Юридическое значение имеет наличие объективных обстоятельств, способных обусловить такое заблуждение, а также возможность лица осознать его ошибочность.
Основные правила оценки мнимой обороны сформулированы в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19. Если обстановка давала основания полагать, что совершается общественно опасное посягательство, а лицо не осознавало и не могло осознавать его отсутствие, действия рассматриваются как совершённые в состоянии необходимой обороны. Если лицо не осознавало отсутствия посягательства, но должно было и могло это осознавать, содеянное квалифицируется по правилам об ответственности за неосторожные преступления. Когда же обстановка не давала оснований предполагать наличие нападения, ответственность определяется на общих основаниях.
Таким образом, правовая оценка зависит от характера фактической ошибки и возможности её предотвращения. Извинительное заблуждение исключает ответственность при соблюдении условий, предусмотренных разъяснениями Пленума, тогда как неизвинительная ошибка может повлечь ответственность за неосторожное преступление при наличии всех признаков соответствующего состава. Если же объективных оснований предполагать нападение не имелось, правила о мнимой обороне применению не подлежат.
Прежде всего мнимую оборону необходимо разграничивать с реальной необходимой обороной. В последнем случае общественно опасное посягательство существует объективно, а причинение вреда направлено на его пресечение или предотвращение. При мнимой обороне защитительная направленность поведения обусловлена ошибочным представлением о фактической ситуации. Поэтому отсутствие реального нападения не разрешает вопрос о квалификации без установления того, имелись ли объективные основания для возникновения заблуждения и могло ли лицо осознать его ошибочность.
Иное содержание имеет превышение пределов необходимой обороны. Оно предполагает наличие реального посягательства, при отражении которого лицо умышленно причиняет вред, явно не соответствующий характеру и опасности нападения. При мнимой обороне реальное посягательство отсутствует, поэтому первоначально необходимо установить правовую природу заблуждения. Лишь если обстановка давала основания предполагать наличие нападения, действия оцениваются с учётом правил необходимой обороны и условий предполагаемого посягательства. Следовательно, превышение и мнимая оборона различаются прежде всего по объективной основе защитительного поведения: в первом случае лицо противодействует действительному нападению, во втором — ошибочно воспринимает ситуацию как нападение.
Мнимую оборону следует также отграничивать от умышленного причинения вреда на общих основаниях. Если обстановка не содержала признаков нападения или непосредственной угрозы, а лицо осознавало отсутствие посягательства, ссылка на защитительную цель не может служить основанием для применения соответствующих правил. При квалификации необходимо учитывать предшествующее взаимодействие участников, поведение предполагаемого посягающего и действия самого лица непосредственно перед причинением вреда. Эти обстоятельства позволяют проверить достоверность утверждений о восприятии угрозы и установить действительное содержание фактической ошибки.
Наконец, мнимая оборона не должна смешиваться с состоянием аффекта. В первом случае юридически значима фактическая ошибка относительно наличия общественно опасного посягательства, во втором — особое эмоциональное состояние, обусловленное предусмотренными уголовным законом обстоятельствами. Сильное душевное волнение само по себе не свидетельствует о мнимой обороне, как и ошибочное восприятие угрозы не означает автоматического возникновения аффекта. Для квалификации необходимо установить, что именно обусловило причинение вреда: представление о необходимости защиты либо эмоциональная реакция на поведение потерпевшего.
Несмотря на наличие разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, мнимая оборона непосредственно в статье 37 УК РФ не урегулирована. Проблема заключается не только в отсутствии законодательного определения данного явления, но и в недостаточной конкретизации критериев, позволяющих установить, имело ли лицо возможность распознать отсутствие общественно опасного посягательства. Формулировка «должно было и могло осознавать», используемая в пункте 16 Постановления Пленума № 19, предполагает оценку конкретных обстоятельств, однако не раскрывает, какие факторы должны учитываться при установлении возможности правильно воспринять происходящее. В научной литературе уже предлагалось дополнить статью 37 УК РФ положением о мнимой обороне. Представляется, однако, что законодательное решение должно быть направлено на конкретизацию критериев оценки фактической ошибки.
Существенная проблема состоит в риске ретроспективной оценки поведения лица: вывод о возможности осознать отсутствие посягательства может основываться на сведениях, ставших известными лишь после причинения вреда. Между тем заблуждение необходимо оценивать с учётом информационных и ситуационных условий, существовавших в момент принятия решения о применении защитительных мер. Последующее установление действительных обстоятельств происшествия само по себе не означает, что лицо располагало соответствующими сведениями ранее. В связи с этим предлагается дополнить статью 37 УК РФ частью 2.2 следующего содержания: «При оценке обоснованности предположения о наличии общественно опасного посягательства, а также возможности лица осознавать ошибочность такого предположения учитываются конкретная обстановка в момент совершения действий, внезапность и характер предполагаемой угрозы, время и условия восприятия происходящего, а также иные обстоятельства, объективно влиявшие на способность лица правильно оценить ситуацию».
Предлагаемое дополнение направлено на нормативное закрепление критериев оценки фактической ошибки и не сводится к воспроизведению пункта 16 Постановления Пленума № 19. Его назначение состоит в том, чтобы ориентировать правоприменителя на исследование конкретной обстановки, в которой возникло заблуждение, без подмены оценки условий восприятия сведениями, полученными впоследствии. При этом наличие ошибки не означает автоматического признания причинения вреда правомерным: ответственность возможна при установлении всех признаков соответствующего состава преступления. Такая конкретизация позволит последовательнее разграничивать извинительное и неизвинительное заблуждение.
Мнимая оборона характеризуется отсутствием реального общественно опасного посягательства и ошибочным восприятием лицом фактической обстановки как требующей применения защитительных мер. Её разграничение с необходимой обороной, превышением её пределов, умышленным причинением вреда и аффектом должно основываться на установлении объективных оснований заблуждения, возможности осознать его ошибочность и действительной направленности поведения. Определяющее значение имеет оценка обстоятельств, существовавших непосредственно в момент причинения вреда. В связи с этим обоснованным представляется дополнение статьи 37 УК РФ положением, закрепляющим критерии оценки обоснованности предположения о наличии посягательства и возможности лица осознавать ошибочность такого предположения. Это позволит конкретизировать правовые ориентиры оценки фактической ошибки и снизить риск необоснованного привлечения к уголовной ответственности.
Литература:
- Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (в действующей редакции).
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» (в ред. от 9 декабря 2025 г.).
- Агафонов А. В. Мнимая оборона и особенности её квалификации // Современный ученый. — 2024. — № 7. — С. 408–416. — DOI: 10.58224/2541–8459–2024–7–408–416.
- Злобин М. Н., Сацкая Ю. О. Мнимая оборона как относительно самостоятельное уголовно-правовое явление // Международный научно-исследовательский журнал. — 2025. — № 2 (152). — DOI: 10.60797/IRJ.2025.152.50.

