Введение

Более трети зарегистрированных в России преступлений сегодня связано с цифровой средой: по данным Генеральной прокуратуры, в 2025 году зарегистрировано 675,4 тыс. преступлений, совершённых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации, что на 11,8 % меньше, чем годом ранее, при этом их доля в структуре преступности составляет около 38 % [1]. В 2019 году МВД России фиксировало немногим более 294 тыс. таких преступлений [2], а в 2021 году их удельный вес составлял 25,8 % [3]. Цифровая преступность стала массовой, а цифровая информация превратилась в основной источник доказательств по значительной части дел.

Уголовно-процессуальный закон строился вокруг «бумажных» источников. Статья 164.1, изменения статей 81 и 82 и статья 474.1 УПК РФ лишь частично закрыли разрыв между этой моделью и цифровой реальностью [4]: электронные доказательства не выделены в самостоятельный вид и оцениваются через существующие категории. Прокурор, который надзирает за следствием, утверждает обвинительные документы и поддерживает обвинение, нередко узнаёт о дефектах цифровых доказательств лишь в суде, когда исправить их уже поздно.

Цель исследования — определить критерии допустимости и достоверности электронных доказательств и очертить роль прокурора в их проверке. Методы: формально-юридический, сравнительный, системный анализ, анализ официальной статистики и разъяснений Верховного Суда РФ.

1. Понятие и признаки электронных доказательств

Единого определения электронного доказательства в российском праве нет. В науке под ним понимают сведения о фактах, существующие в цифровой форме и закреплённые на электронном носителе или в сети. УПК РФ оперирует понятиями «электронный носитель информации» (статьи 81, 82, 164.1), «электронный документ» (статья 474.1) и «иные документы» (статья 84): носитель признаётся вещественным доказательством, а информация на нём может использоваться как иной документ при соблюдении требований статьи 84 [5].

Отличительные признаки таких доказательств: нематериальность и отделимость информации от носителя; лёгкость изменения без видимых следов; технологическая опосредованность, при которой проверить данные без специалиста затруднительно; распределённость (облако, серверы третьих лиц, другие юрисдикции); большой объём данных. Отсюда вывод: ценность цифрового доказательства определяется не столько содержанием, сколько процедурой его получения и сохранения , и именно здесь возникает особая роль прокурора.

2. Нормативное регулирование

Статьи 17, 74, 75 и 88 УПК РФ применяются к электронным данным без изменений: относимость, допустимость и достоверность проверяются так же, как для любых доказательств, а доказательства, полученные с нарушением закона, использовать нельзя [4]. Отдельного перечня электронных доказательств закон не содержит.

Статья 81 УПК РФ относит электронный носитель к вещественным доказательствам, а часть 2.1 статьи 82 позволяет законному владельцу ходатайствовать о копировании информации на другой носитель, если это не препятствует расследованию [6]. Это компромисс между интересами следствия и деятельностью бизнеса, которая нередко парализуется изъятием серверов и компьютеров.

Статья 164.1 УПК РФ введена Федеральным законом от 27.12.2018 № 533-ФЗ [7]; по общему правилу изъятие носителей производится с участием специалиста [8]. Часть 1.1 статьи 164 УПК РФ запрещает при расследовании преступлений в сфере предпринимательской деятельности необоснованное изъятие носителей; допустимым в литературе считают изъятие при назначении судебной экспертизы, на основании судебного решения или когда информация на носителе может быть использована для новых преступлений [9]. Норма служит гарантией сохранности и целостности данных.

Получение сведений о соединениях между абонентами (статья 186.1 УПК РФ) и арест, осмотр и выемка почтово-телеграфных отправлений (статья 185) требуют судебного решения. Статья 474.1 допускает электронные документы в уголовном судопроизводстве, а Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 разъясняет возможность обращения в суд в электронном виде с усиленной квалифицированной электронной подписью [10]. Постановление Пленума от 15.12.2022 № 37 разъясняет квалификацию преступлений в сфере компьютерной информации, место и время их совершения в сети и работу с цифровой информацией [11]; для прокурора это ориентир и по доказыванию, поскольку место и время преступления в цифровой среде определяются по техническим данным.

3. Судебная практика

3.1. Масштаб проблемы. Статистика показывает, что цифровая среда стала основной для значительной части дел, а раскрываемость остаётся слабым местом (табл. 1). Данные Генеральной прокуратуры размещены в разделе «Состояние преступности» её официального сайта [12].

Таблица 1

Динамика преступности с использованием информационно-телекоммуникационных технологий

Высокий уровень нераскрытых преступлений означает, что у следствия и прокурора часто нет надёжной доказательственной базы: цифровые следы не сохранены, не получены вовремя от операторов и платформ либо не связаны с конкретным лицом.

3.2. Изъятие носителей и участие специалиста. Обзор апелляционной практики [14] показывает расхождение подходов:

— участие специалиста необходимо лишь при копировании информации для обеспечения её сохранности (Приморский краевой суд, 24.10.2017, № 22–5439/2017; Тульский областной суд, 12.02.2018, № 22–122; Самарский областной суд, 10.12.2018, № 22–7165/2018);

— если копирование не производилось и носитель не исследовался, отсутствие специалиста не нарушает закон, и изъятие носителей целиком признавалось допустимым (Рязанский областной суд, 03.04.2018, № 22–148/2018; Ярославский областной суд, 11.07.2017, № 22–968/2017);

— изъятие обоснованно, когда пресекает дальнейшие преступления, например по делу о массовой СМС-рассылке с предложениями кредита (приговор Московского районного суда г. Чебоксары от 03.06.2018, № 1–180/2018).

Эти решения вынесены до или сразу после введения статьи 164.1 УПК РФ, поэтому их значение сегодня ограничено, но разнобой показывает, что вопрос не закрыт на уровне разъяснений Верховного Суда.

3.3. Электронные носители как вещественные доказательства. В практике по делам о дорожно-транспортных происшествиях флеш-карта видеорегистратора с записью момента столкновения признаётся и приобщается к делу как вещественное доказательство [5]. Носитель становится вещдоком, а содержательная информация исследуется через осмотр, экспертизу и допрос. Если эта цепочка нарушена (нет описания носителя, не зафиксировано, что воспроизводилось, отсутствует копия), суд вынужден оценивать запись без гарантии её подлинности.

4. Роль прокурора в обеспечении допустимости цифровых доказательств

Полномочия прокурора вытекают из статьи 37 УПК РФ: надзор за процессуальной деятельностью органов предварительного расследования, обязательные для следователя письменные указания, проверка обвинительного заключения [4]. Специальных норм о цифровых доказательствах нет, поэтому содержание надзора определяют практика и ведомственные акты. Можно выделить три стадии контроля.

Досудебная стадия. Прокурор оценивает законность изъятия носителей, участие специалиста, соблюдение запрета на необоснованное изъятие у предпринимателей, рассмотрение ходатайств о копировании (часть 2.1 статьи 82), наличие судебных решений (статья 186.1) и вправе дать указание об осмотре устройства или назначении компьютерно-технической экспертизы.

Утверждение обвинительного заключения. Проверяется, как цифровые данные включены в систему доказательств: описан ли носитель, приложен ли протокол осмотра, подтверждена ли подлинность информации, установлена ли связь учётной записи с обвиняемым. Возвращение дела для дополнительного расследования предпочтительнее исключения доказательств судом.

Судебная стадия. Государственный обвинитель должен быть готов к ходатайствам об исключении цифровых доказательств, допросу специалиста и эксперта, проверке происхождения скриншотов и переписки.

Предлагаемый перечень вопросов для проверки электронного доказательства (авторская модель на основе норм УПК РФ и криминалистических подходов):

1. Законность доступа. Требовалось ли судебное решение, получено ли оно, соответствует ли объём полученного разрешению.
2. Процедура изъятия. Участвовал ли специалист, описан ли носитель (тип, серийный номер, объём), зафиксированы ли время, способ изъятия и состояние устройства.
3. Целостность и хранение. Создавалась ли копия средствами, исключающими изменение данных, рассчитывались ли контрольные суммы (хеш-значения), документирована ли цепочка хранения.
4. Права участников. Рассмотрено ли ходатайство о копировании, обеспечено ли ознакомление защиты с копией и результатами исследования.
5. Привязка к лицу. Подтверждает ли информация действия именно обвиняемого, а не только использование учётной записи, номера или IP-адреса.
6. Достоверность и экспертиза. Нет ли признаков монтажа или подмены метаданных, корректны ли вопросы эксперту и методика исследования.

Такой перечень заменяет формальный контроль («есть ли протокол») содержательным («можно ли доверять данным и почему»).

5. Проблемы правоприменения

5.1. Отсутствие единого статуса. Закон не определяет, к какому виду относится цифровая информация: вещественное доказательство, иной документ или заключение специалиста. Для одной и той же переписки возможны несколько квалификаций, от выбора которых зависит порядок её исследования, что приводит к разным подходам судов.

5.2. Неопределённость процедуры изъятия. Суды по-разному отвечают на вопрос о необходимости специалиста (раздел 3). Статья 164.1 УПК РФ закрепила его участие, но изъятие носителя целиком без исследования данных, изъятие у третьих лиц и работа с облачными данными остаются без ясного ответа.

5.3. Облачные данные и иностранные платформы. Значительная часть информации хранится на серверах в других юрисдикциях или у операторов, не обязанных отвечать в нужные следствию сроки. Изъятие устройства не даёт доступа к облаку, а получение данных через международную помощь занимает месяцы; это особенно остро на фоне 494,3 тыс. нераскрытых цифровых преступлений в 2025 году [1].

5.4. Целостность и неравенство сторон. Закон требует протокола и упаковки носителя, но не требует документировать цепочку хранения и контрольные суммы, поэтому доказать неизменность информации нередко невозможно. У следствия есть специалисты и лаборатории, у защиты их нет, а копия по статье 82 не всегда включает метаданные.

5.5. Подлинность скриншотов. Скриншоты и распечатки страниц часто принимаются без технического подтверждения: в гражданском процессе их можно заверять нотариально [15], тогда как в уголовном деле обычным способом остаётся протокол осмотра следователя.

5.6. Кадровая и технологическая готовность. Компьютерно-техническая экспертиза длительна и ресурсоёмка; прокурор, как правило, не располагает собственным техническим экспертным потенциалом и вынужден полагаться на выводы следственных органов. Подготовка прокуроров по цифровым вопросам и доступ к консультациям специалистов остаются недостаточными по сравнению с ростом числа цифровых дел.

5.7. Риск «технологического оптимизма». Результаты автоматического анализа (определение местоположения, распознавание лиц и голосов, выявление связей между аккаунтами) воспринимаются как объективные, хотя содержат погрешность. Прокурор должен проверять метод получения данных, а не только результат.

6. Предложения по совершенствованию

1. Законодательный уровень. Закрепить в статье 5 УПК РФ определения «электронного носителя информации» и «электронной информации».
2. Дополнить статью 164.1 УПК РФ обязательным документированием цепочки хранения и мер обеспечения целостности (контрольные суммы, средства защиты от записи).
3. Урегулировать получение данных от операторов связи и интернет-платформ: сроки ответа, формат, ответственность за уничтожение данных после запроса о сохранении.
4. Обеспечить защите право на копирование информации в полном объёме, включая метаданные, и на привлечение специалиста.
5. Верховный Суд РФ. Принять отдельное постановление Пленума об использовании электронных доказательств; действующие разъяснения [10], [11] касаются документооборота и квалификации и его не заменяют.
6. Прокуратура. Утвердить методические рекомендации по надзору на основе перечня из раздела 4, включить модули по цифровой криминалистике в программы подготовки прокуроров и обеспечить районным прокурорам доступ к консультациям специалистов по цифровым доказательствам.
7. Взаимодействие с органами расследования. Разработать совместные методики по типовым сценариям (изъятие мобильных устройств, облачные данные, фиксация интернет-страниц) с шаблонами протоколов.

Заключение

На цифровую среду приходится около 38 % зарегистрированной преступности, а нераскрытыми остаются порядка трёх четвертей таких преступлений [1]. Российское уголовно-процессуальное право не выделило электронное доказательство в отдельный институт и регулирует его общими нормами о вещественных доказательствах, иных документах и следственных действиях, дополненными статьёй 164.1 УПК РФ и нормами об электронных документах.

Практика демонстрирует разнобой в вопросах изъятия носителей и участия специалиста, а основные риски связаны с нарушением процедуры получения и сохранения цифровой информации, а не с её содержанием. Поэтому ключевая задача прокурора — проверка процедуры. Предложенные перечень вопросов и меры позволяют повысить предсказуемость работы с цифровыми доказательствами без изменения конституционной роли прокуратуры. Перспективы исследований связаны с анализом приговоров, в которых цифровые доказательства были исключены, и со сравнением с зарубежными моделями.

Литература:

1. Число IT-преступлений в России в 2025 году сократилось до 675 тыс. (данные Генеральной прокуратуры РФ) // ComNews. 09.02.2026. URL: https://www.comnews.ru/content/243714/2026–02–09/2026-w07/1009/chislo-it-prestupleniy-rossii-2025-godu-sokratilos-do-675-tys
2. Сибирский юридический вестник. 2020. № 2 (89). URL: https://slh-journal.isu.ru/en/article/file?id=269
3. Бобровничий И. Н., Тайбаков А. А. Виктимологические особенности хищений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий или в сфере компьютерной информации // Социология и право. 2025. Т. 17. № 2. С. 243–260. URL: https://spbume.elpub.ru/jour/article/download/821/556
4. Электронные доказательства в уголовном процессе: подборка материалов; Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (статьи 17, 37, 74, 75, 81, 82, 84, 88, 164, 164.1, 185, 186.1, 474.1) // КонсультантПлюс. URL:https://www.consultant.ru/law/podborki/jelektronnye_dokazatelstva_v_ugolovnom_processe/
5. К вопросу о правовой природе электронных носителей информации в российском уголовном процессе // Молодой учёный. 2025. URL: https://moluch.ru/archive/542/118608
6. В каком порядке происходит изъятие техники у граждан и организаций в ходе следственных действий // ППТ. URL: https://ppt.ru/art/zashchita-prav/v-kakom-poryadke-proiskhodit-izyatie-tekhniki-u-grazhdan-i-organizatsiy-v-khode-sledstvennykh-deystviy
7. Федеральный закон от 27.12.2018 № 533-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»; О проблеме изъятия электронных носителей информации в рамках следственных действий // Адвокатская газета. URL: https://www.advgazeta.ru/mneniya/o-probleme-izyatiya-elektronnykh-nositelej-informatsii-v-ramkakh-sledstvennykh-deystviy/; https://www.advgazeta.ru/mneniya/obyazatelno-ili-net/
8. Материалы конференции «Ломоносов», 2019: участие специалиста при изъятии электронных носителей информации. URL: https://lomonosov.msu.ru/archive/Lomonosov_2019/data/16159/90702_uid342401_report.pdf
9. Проблемы борьбы с преступностью: материалы конференции. Минск, 2024. URL: https://elib.amia.by/bitstream/docs/11487/1/probl_borbi_konf2024–186.pdf
10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов». URL: https://base.garant.ru/71844996/
11. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.12.2022 № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершённых с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет»». URL: https://www.vsrf.ru/media-proxy/upload/iblock/521/521aea0264bbeab90ac6296020a712cd.pdf; https://rg.ru/2022/12/28/document-postanovlenie-plenuma-verkhovnogo-suda.html
12. Генеральная прокуратура Российской Федерации. Состояние преступности: официальная статистика. URL: https://epp.genproc.gov.ru
13. МВД: ущерб от IT-преступлений в России вырос на 16 % // Эксперт. URL: https://www.expert.ru/news/mvd-ushcherb-ot-it-prestupleniy-v-rossii-vyros-na-16/
14. Антонов А. Когда изъятие электронных носителей информации является правомерным? 2025. URL: https://pravo163.ru/kogda-izyatie-elektronnyx-nositelej-informacii-yavlyaetsya-pravomernym/
15. Электронные доказательства в спорах в сфере интеллектуальной собственности // Гарант. URL: https://www.garant.ru/news/1418353/