Актуальность исследования. Цифровая трансформация всех сфер общественной жизни закономерно приводит к тому, что все большее количество криминалистически значимой информации существует в электронной форме. В связи с этим в уголовном судопроизводстве остро встает вопрос о применении электронных средств в процессе доказывания, особенно на досудебных стадиях, где формируется фундамент доказательственной базы по уголовному делу. Электронные носители информации, цифровые следы преступлений, а также технические средства их фиксации и изъятия требуют не только внедрения в практику, но и надлежащего правового регулирования, обеспечивающего как полноту собираемых доказательств, так и соблюдение конституционных прав участников уголовного судопроизводства.
Цель исследования — анализ проблем применения электронных средств в доказывании на досудебных стадиях уголовного процесса в Российской Федерации и разработка на этой основе научно обоснованных предложений по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.
В. Б. Вехов подчеркивает, что с развитием цифровых технологий компьютерные данные все чаще становятся объектом и инструментом правонарушений, а также доказательной базой в уголовном, административном, гражданском и арбитражном судопроизводстве. Однако уголовно-процессуальное законодательство России, в отличие от других процессов, остается более консервативным в регулировании работы с такими сведениями [3, с. 48]. Анализ части 2 статьи 74 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ) и связанных с ней норм демонстрирует, что компьютерные данные допускаются в уголовном процессе лишь как вещественные доказательства (статья 81 УПК РФ) и иные документы (статья 84 УПК РФ), если они использовались в качестве средства совершения преступления, сохранили следы преступления, являются предметом преступления, могут помочь в обнаружении преступления и установлении обстоятельств уголовного дела или содержат сведения, важные для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу [1]. В связи с этим предлагается ввести родовое понятие электронных доказательств, определяя их как любые сведения (сообщения, данные), представленные в электронной форме, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в определенном процессуальным законодательством порядке устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.
Н. В. Золотухина отмечает, что статья 164.1 УПК РФ содержит запрет на изъятие электронных носителей информации, но данная норма распространяется только на случаи производства по уголовным делам о преступлениях, совершенных в сфере предпринимательской деятельности, что существенно ограничивает ее действие [5, с. 97]. При этом законодателем предусмотрены исключения, когда запрет не применяется: если вынесено постановление о назначении судебной экспертизы в отношении электронных носителей информации; если изъятие электронных носителей информации производится на основании судебного решения; если на электронных носителях содержится информация, полномочиями на хранение и использование которой их владелец не обладает, либо она может быть использована для совершения новых преступлений. Несмотря на движение законодателя в верном направлении, ограничение действия статьи 164.1 УПК РФ лишь рамками возбужденного уголовного дела по небольшому кругу составов преступлений, а также право широкого усмотрения для оценки тех или иных обстоятельств по-прежнему не дают четкой регламентации порядка изъятия электронных носителей информации. На основе этого можно прийти к выводу, что при разработке законодательной базы, регулирующей процесс изъятия электронных носителей информации в рамках уголовного дела, упущен важный момент, касающийся отсутствия определения понятия электронных носителей информации в статье 5 УПК РФ, что ведет к самопрочтению сотрудниками следственных органов условий изъятия электронных носителей информации и негативно влияет на доказательственную базу по уголовным делам.
По мнению А. А. Дмитриевой, ключевая проблема заключается в отсутствии понятия электронных доказательств в уголовно-процессуальном законе при том, что произошедшая цифровая трансформация общества, рост киберпреступлений, увеличение доказательственного значения цифровых следов преступлений, повсеместное использование де-факто электронных доказательств в практике деятельности правоохранительных органов наталкиваются на проблему отсутствия легального определения. [4, с. 15] Эффективность понимается исследователями как соотношение использованных ресурсов и полученных результатов, и в информационном обществе гигантский объем электронной информации в современной инфраструктуре создает трудности при работе с информацией для любого человека, но в то же время открывает огромные возможности для органов расследования, что требует ответа на вопрос о том, как добиваться максимального результата при минимуме затрат сил, средств и времени.
В связи с этим следует включить в уголовно-процессуальное законодательство понятия «электронные данные» и «электронные доказательства» с целью преодоления бумажного способа оформления материалов уголовного дела, что позволит собирать электронную доказательственную информацию из цифровой инфраструктуры электронным способом, проводить электронным способом следственные и иные процессуальные действия, фиксировать и сохранять полученную доказательственную информацию в электронной форме в материалах уголовного дела, обеспечивая процессуальную и материальную экономию процесса доказывания.
М. И. Хадыкин обращает внимание на особую сложность, возникающую в процессе оценки электронных доказательств при проверке уголовного дела, поступившего с обвинительным заключением, что определяется рядом аспектов, связанных как с самим электронным доказательством, так и с процедурой его исследования [6, с. 424].
Первый аспект связан с неопределенным статусом электронного доказательства в системе источников доказательств, поскольку действующее уголовно-процессуальное законодательство не содержит легального определения электронного доказательства, что порождает сложности при его идентификации и отнесении к определенному виду доказательств. Следующий аспект связан с носителем электронного доказательства, который в большинстве случаев является материальным объектом, позволяющим отнести его к вещественным доказательствам, однако при определении статуса носителя он остается носителем информации, в результате возникает ситуация, при которой одно доказательство содержит в себе другое, что осложняет процедуру исследования электронного доказательства.
Согласно пункту 2.10 Приказа Генпрокуратуры России от 13 июля 2017 года № 486 «Об утверждении Инструкции о порядке учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам в органах прокуратуры Российской Федерации», выдача вещественных доказательств из камеры хранения вещественных доказательств (специального хранилища) производится по письменному разрешению прокурора, однако отсутствие детализации действий прокурора в процессе изучения электронных доказательств создает значительные трудности [2]. Необходимо дополнить указанную инструкцию правилами работы с электронными доказательствами и их носителями, установив, в первую очередь, правила вскрытия опечатанных пакетов с носителями электронных доказательств, поскольку данное действие вызывает много сложностей при практическом осуществлении, а также предлагает разработать процедурные правила, позволяющие прокурору полноценно исследовать содержание электронных носителей без нарушения целостности доказательственной информации и с соблюдением требований допустимости доказательств.
Таким образом, основными проблемами использования электронных доказательств в уголовном судопроизводстве являются отсутствие легального определения электронных доказательств в УПК РФ, что приводит к их отнесению лишь к вещественным доказательствам или иным документам без выделения самостоятельного процессуального статуса, а также неопределенность порядка изъятия электронных носителей информации, обусловленная ограниченным действием статьи 164.1 УПК РФ только по делам о преступлениях в сфере предпринимательской деятельности и отсутствием четкой регламентации работы с такими носителями при их исследовании прокурором. Для решения указанных проблем предлагается внести в УПК РФ понятия «электронные данные» и «электронные доказательства», закрепить порядок их собирания, фиксации и хранения в электронной форме, а также дополнить ведомственные инструкции правилами работы с электронными носителями, включая процедуру вскрытия опечатанных пакетов и исследования их содержимого без нарушения целостности доказательственной информации.
Литература:
- Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 24.12.2001. — № 52 (ч. I). — ст. 4921.
- Приказ Генпрокуратуры России от 13.07.2017 № 486 «Об утверждении Инструкции о порядке учета, хранения и передачи вещественных доказательств по уголовным делам в органах прокуратуры Российской Федерации» // [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_281338/ (дата обращения: 31.03.2026). — Загл. с экрана.
- Вехов, В. Б. Электронные доказательства: проблемы теории и практика / В. Б. Вехов // Правопорядок: история, теория, практика. — 2016. — № 4 (11). — С. 46–50.
- Дмитриева, А. А. Концепция электронного доказательства в уголовном судопроизводстве / А. А. Дмитриева, П. С. Пастухов // Journal of Digital Technologies and Law. — 2023. — № 1. — С. 1–26.
- Золотухина, Н. В. Проблемные вопросы собирания доказательств по уголовному делу / Н. В. Золотухина, П. Н. Жукова // Вестник Волгоградской академии МВД России. — 2019. — № 2 (49). — С. 94–99.
- Хадыкин, М. И. Аспекты изучения электронных доказательств по уголовному делу / М. И. Хадыкин // Вестник науки. — 2025. — № 12 (93). — С. 422–427.
