В статье рассматриваются актуальные проблемы использования электронной информации в уголовно-процессуальном доказывании. Анализируется отсутствие легального определения «электронного доказательства», что порождает дискуссию об отнесении таких сведений к вещественным доказательствам, иным документам или выделении их в самостоятельный вид. Исследуются сложности собирания (обнаружения, фиксации и изъятия) данных на электронных носителях, а также проблемы обеспечения их достоверности и процессуального закрепления. На основе анализа российского законодательства, доктринальных источников и зарубежного опыта предложены пути совершенствования уголовно-процессуального регулирования: введение специальной нормы, регламентация порядка следственных действий, внедрение технических средств верификации (хэширование, электронная подпись) и создание специализированных подразделений.

Ключевые слова: электронные доказательства, уголовный процесс, цифровая информация, собирание доказательств, вещественные доказательства, иные документы, допустимость доказательств, компьютерно-техническая экспертиза, хэш-сумма.

Басова Анастасия Алексеевна, студент;

The article deals with the current problems of using electronic information in criminal procedural evidence. The absence of a legal definition of «electronic evidence» is analyzed, which gives rise to a discussion about classifying such information as material evidence, other documents, or identifying it as an independent type. The author examines the difficulties of collecting (detecting, recording, and seizing) data on electronic media, as well as the problems of ensuring their reliability and procedural consolidation. Based on the analysis of Russian legislation, doctrinal sources, and foreign experience, ways to improve criminal procedure regulation are proposed: introduction of a special norm, regulation of the procedure for investigative actions, implementation of technical means of verification (hashing, electronic signature), and creation of specialized units.

Keywords: electronic evidence, criminal procedure, digital information, evidence collection, material evidence, other documents, admissibility of evidence, computer-technical expertise, hash sum.

Цифровизация всех сфер жизни общества неизбежно влечет трансформацию механизмов уголовно-процессуального доказывания. В современном судопроизводстве все чаще фигурируют такие источники информации, как аудио- и видеозаписи, детализации телефонных соединений, переписка в мессенджерах и социальных сетях, данные из облачных хранилищ. Однако действующий Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (далее — УПК РФ), оперируя понятиями «вещественные доказательства» (ст. 81) и «иные документы» (ст. 84), не содержит специального регулирования для сведений, существующих в электронной форме. Данное обстоятельство порождает многочисленные дискуссии в научной среде и существенные сложности в правоприменительной практике, что и обуславливает актуальность настоящего исследования.

Целью статьи является выявление ключевых проблем применения электронных доказательств и формулирование предложений по совершенствованию российского уголовно-процессуального законодательства с учетом доктринальных разработок и зарубежного опыта.

Отсутствие в УПК РФ легальной дефиниции «электронное доказательство» является фундаментальной проблемой, порождающей неопределенность в правоприменении. В доктрине сложилось несколько подходов к пониманию правовой природы этих сведений.

Представители первого подхода рассматривают электронные доказательства как разновидность вещественных доказательств, акцентируя внимание на материальном носителе. Сторонники второго подхода относят электронные документы к категории «иных документов». Третья позиция, представляющаяся наиболее перспективной, заключается в признании электронных доказательств самостоятельным видом доказательств, требующим особого правового регулирования ввиду их специфических признаков.

Наиболее обоснованной видится позиция С. В. Зуева, который определяет электронные доказательства как «сведения, имеющие значение для уголовного дела, выраженные в электронной форме, полученные, проверенные и оцененные в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законом, и приобщенные к уголовному делу» [2, 3]. Данное определение удачно синтезирует два ключевых аспекта: особую (электронную) форму существования информации и обязательность соблюдения процессуальной процедуры ее получения.

Важным теоретическим аспектом является разграничение смежных понятий. Как верно отмечает Ю. Н. Соколов (в интерпретации автора), «электронная информация» является более широкой категорией по отношению к «компьютерной» или «цифровой» информации и коррелирует с термином «электронные носители», используемым в УПК РФ. Исследователи (В. Б. Вехов, А. И. Зазулин) выделяют следующие сущностные признаки электронных доказательств: 1) выражение в электронно-цифровой форме; 2) наличие материального носителя либо существование в виртуальной среде; 3) легкая копируемость без потери содержания; 4) уязвимость для несанкционированной модификации и уничтожения; 5) необходимость применения специальных технических и программных средств для восприятия содержащейся информации [8, 9].

Процесс собирания электронных доказательств, включающий их обнаружение, фиксацию и изъятие, сопряжен с рядом проблем процедурного и технического характера. А. Р. Арсланова и С. С. Телигисова выделяют несколько ключевых аспектов [4].

1. Отсутствие унифицированного порядка изъятия. Статьи 182 и 183 УПК РФ, регламентирующие обыск и выемку, предусматривают возможность изъятия электронных носителей, но не устанавливают технических правил такого изъятия. Это приводит к риску утраты или повреждения информации из-за некорректного отключения оборудования, статического электричества или нарушения последовательности копирования данных.
2. Неопределенность пределов изъятия. Закон не отвечает на вопрос: допустимо ли копирование всего содержимого жесткого диска или следует ограничиваться только файлами, имеющими отношение к расследуемому событию? Отсутствие четких критериев создает риск необоснованного вторжения в частную жизнь лиц, не являющихся участниками уголовного судопроизводства.
3. Обеспечение целостности и достоверности. Электронная информация легко модифицируется. В зарубежной практике (США, страны ЕС) для верификации подлинности широко применяется вычисление контрольных сумм (хэшей) файлов и их последующая проверка, использование усиленной электронной подписи, а также детальное протоколирование всех действий с указанием технических параметров. Российское законодательство не содержит императивных требований о применении таких инструментов, что снижает доказательственное значение изъятой информации и провоцирует стороны заявлять ходатайства о признании недопустимыми.

Дискуссионным остается вопрос о форме приобщения электронных данных к материалам уголовного дела. П. С. Пастухов справедливо отмечает, что традиционные процессуальные формы не отвечают специфике цифровой информации [10, 14]. Протокол осмотра не позволяет зафиксировать все метаданные файла (дату создания, автора, географические теги и т. п.), а распечатка скриншотов на бумажном носителе ведет к утрате значительной части доказательственной информации и облегчает фальсификацию. Необходим особый порядок фиксации, предполагающий создание электронных копий (образов) носителей с обязательным вычислением контрольных сумм и описанием в протоколе программно-технической среды.

Проверка достоверности также требует специальных знаний. С. Б. Россинский обращает внимание, что традиционные методы (сопоставление с иными доказательствами) здесь недостаточны; требуется привлечение специалистов и назначение компьютерно-технических экспертиз для анализа метаданных, выявления следов модификации, восстановления удаленной информации [15].

Особую сложность представляет оценка информации, полученной из сети Интернет (социальные сети, мессенджеры). Как отмечает А. И. Туршин, анализ зарубежного опыта (Китай, Индия, Бразилия) показывает необходимость создания специализированных подразделений по сбору цифровых доказательств и разработки ведомственных инструкций по фиксации интернет-контента [7].

На основе проведенного анализа представляется возможным предложить следующие направления совершенствования уголовно-процессуального законодательства и правоприменительной практики:

1. Законодательное закрепление понятия. Целесообразно дополнить УПК РФ статьей, закрепляющей понятие электронных доказательств. Представляется обоснованным выделить их в самостоятельный вид доказательств, определив как сведения в электронной форме (в том числе метаданные), имеющие значение для уголовного дела, полученные, проверенные и оцененные в установленном порядке.
2. Регламентация порядка следственных действий. Необходимо разработать и ввести в УПК РФ специальные правила производства следственных действий с электронными носителями. Следует установить обязательность участия специалиста, требования к документированию (тип устройства, способ доступа, использованное ПО, модель накопителя), а также обязанность применения средств верификации (вычисление хэш-сумм по алгоритмам MD5, SHA-2 и т. п.) [1].
3. Обеспечение достоверности. Важно легализовать и сделать обязательным применение технических способов фиксации: создание зеркальных копий (образов) носителей, видеозапись процесса изъятия, использование электронной подписи для удостоверения факта неизменности файлов [7].
4. Унификация критериев оценки. Как обоснованно предлагает Р. И. Оконенко, требуется выработка на уровне Пленума Верховного Суда РФ критериев допустимости электронной информации, включая проверку законности источника получения, отсутствие несанкционированных модификаций, соответствие процессуальной форме [5, 12].
5. Институциональные изменения. Перспективным представляется создание в структуре СК РФ, МВД и судов специализированных подразделений (или введение должностей специалистов-криминалистов в области цифровых технологий), а также развитие системы подготовки кадров, владеющих компетенциями в области компьютерно-технических экспертиз.

Проблема интеграции электронных доказательств в российский уголовный процесс носит комплексный характер. Отсутствие легального определения, архаичность процедур собирания и недостаточная разработанность критериев оценки достоверности создают серьезные риски для правоприменительной практики, снижая эффективность борьбы с преступностью и создавая угрозу нарушения прав граждан. Внедрение предложенных изменений, основанных на анализе доктрины, российского опыта и зарубежных аналогов, позволит сформировать адекватный вызовам цифровой эпохи механизм доказывания, обеспечивающий баланс между публичными интересами правосудия и частными интересами личности.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ (ред. от 28.02.2025) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — N 52 (ч. I). — Ст. 4921.
2. Зуев, С. В. Электронные доказательства в уголовном судопроизводстве: учебник для вузов / С. В. Зуев [и др.]; отв. ред. С. В. Зуев. — М.: Юрайт, 2025. — 193 с.
3. Зуев, С. В. Электронные доказательства в уголовном судопроизводстве: понятие и значение / С. В. Зуев // Правопорядок: история, теория, практика. — 2020. — № 3 (26). — С. 46–51.
4. Арсланова, А. Р. Проблемные аспекты процесса получения и эффективного использования электронных доказательств в уголовном судопроизводстве: учебное пособие / А. Р. Арсланова, С. С. Телигисова. — Уфа: Аэтерна, 2025. — 44 с.
5. Оконенко, Р. И. Электронные доказательства как новое направление совершенствования российского уголовно-процессуального права / Р. И. Оконенко // Актуальные проблемы российского права. — 2015. — № 3 (52). — С. 120–124.
6. Зигура, Н. А. Компьютерная информация как вид доказательств в уголовном процессе России: дис.... канд. юрид. наук / Н. А. Зигура. — Челябинск, 2010. — 234 с.
7. Туршин, А. И. Электронные доказательства в уголовном процессе: опыт зарубежных стран и российские перспективы / А. И. Туршин // Юридические исследования. — 2025. — № 9. — С. 1–11. — DOI: 10.25136/2409–7136.2025.9.75764.
8. Вехов, В. Б. Электронные доказательства: проблемы теории и практики / В. Б. Вехов // Правопорядок: история, теория, практика. — 2016. — № 4 (11). — С. 46–50.
9. Зазулин, А. И. Правовые и методологические основы использования цифровой информации в доказывании по уголовному делу: автореф. дис.... канд. юрид. наук / А. И. Зазулин. — Екатеринбург, 2018. — 32 с.
10. Пастухов, П.С. «Электронные доказательства» в нормативной системе уголовно-процессуальных доказательств / П. С. Пастухов // Пермский юридический альманах. — 2019. — № 1. — С. 695–707.
11. Воронин, М. И. Электронные доказательства в УПК: быть или не быть? / М. И. Воронин // Lex Russica. — 2019. — № 7 (152). — С. 74–84. — DOI: 10.17803/1729–5920.2019.152.7.074–084.
12. Оконенко, Р.И. «Электронные доказательства» и проблемы обеспечения прав граждан на защиту тайны личной жизни в уголовном процессе: сравнительный анализ законодательства Соединенных Штатов Америки и Российской Федерации: дис.... канд. юрид. наук / Р. И. Оконенко. — М., 2016. — 158 с.
13. Марфицин, П. Г. Некоторые подходы к формулированию понятия «Электронное доказательство» в уголовном судопроизводстве / П. Г. Марфицин // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. — 2017. — № 3 (39). — С. 106–109.
14. Пастухов, П. С. О развитии уголовно-процессуального доказывания с использованием электронных доказательств / П. С. Пастухов // Седьмой Пермский конгресс ученых-юристов: сборник научных статей / отв. ред. В. Г. Голубцов, О. А. Кузнецова. — М.: Статут, 2017. — С. 558–566.
15. Россинский, С. Б. Доказательства в уголовном процессе: взгляд ученого 10 лет спустя / С. Б. Россинский // Труды Института государства и права Российской академии наук. — 2023. — Т. 18. — № 3. — С. 184–207. — DOI: 10.35427/2073–4522–2023–18–3-rossinskiy.