В историческом романе детали повседневной жизни помогают представить эпоху не менее выразительно, чем описание событий и поступков героев. Одежда, посуда, постельные принадлежности и письменные принадлежности создают предметный мир произведения. Однако некоторые названия могут быть незнакомы читателю, особенно если они связаны с культурой другого народа. В таких случаях автор вводит пояснение непосредственно в текст, сохраняя исходное слово и одновременно раскрывая его значение.
Подобный приём характерен для исторических романов М. И. Шевердина. В его произведениях встречаются наименования, обозначающие предметы повседневного обихода и элементы традиционной одежды. Автор сопровождает их пояснениями разного типа: от краткого определения до описания, в котором перечисляются признаки и составные части предмета.
В настоящей статье рассматриваются названия одежды и предметов домашнего обихода, представленные в романах «Тени пустыни», «Взвихрен красный песок», «Вверяю сердце бурям», «Семь смертных грехов» и «Дервиш света». Основное внимание уделяется не простому перечислению бытовых глосс, а тому, какую информацию читатель получает благодаря авторским пояснениям и как эта информация соотносится с контекстом.
В романах М. И. Шевердина названия одежды часто сопровождаются пояснениями, позволяющими читателю представить обозначаемую вещь. При этом пояснение может сообщать только общее значение слова или дополнять его сведениями о культурной принадлежности предмета.
В романе «Тени пустыни» читаем: «Он сменил свой черный европейский костюм на курдский камзол — кепенек — и свободные шаровары» [1, с. 98].
Слово «кепенек» поясняется сочетанием «курдский камзол». Оно помогает понять, о каком предмете одежды идёт речь, а определение «курдский» указывает на его культурную принадлежность. Важен и контекст: европейский костюм противопоставлен другой одежде. Благодаря этому описанию незнакомое название становится понятным и одновременно включается в систему деталей, формирующих образ персонажа.
Иначе построено пояснение в следующем примере: «Долго уткнувшись в поношенную “куйнак” — рубаху, почтительно просил о божьей милости» [2, с. 259]. Здесь слово «рубаха» передаёт основное предметное значение «куйнак». Дополнительных сведений о материале или устройстве одежды пояснение не содержит. Другие характеристики читатель получает из контекста: определение «поношенную» описывает состояние вещи, а всё высказывание помещает её в конкретную жизненную ситуацию. Таким образом, краткое пояснение помогает понять незнакомое слово, тогда как контекст добавляет детали, отсутствующие в самом определении.
Особый случай представляет глосса «пилос». В романе «Семь смертных грехов» читаем: «Держался он в своем “пилосе” — одеянии дервиша — удивительно прямо…» [4, с. 14]. Пояснение «одеяние дервиша» не ограничивается названием вида одежды. Оно связывает предмет с определённой социальной и религиозной средой. Поэтому читатель получает не только предметную характеристику, но и сведения, помогающие представить образ персонажа. В этом случае значение глоссы раскрывается через сочетание пояснения и контекста.
Сопоставление примеров показывает, что пояснения названий одежды неодинаковы по содержанию. Слово «рубаха» обозначает предмет в общих чертах, сочетание «курдский камзол» дополнительно указывает на культурную принадлежность, а выражение «одеяние дервиша» связывает одежду с социальной и религиозной характеристикой. Эти различия позволяют точнее определить, какую информацию автор передаёт читателю при введении незнакомой лексики.
В бытовых глоссах, обозначающих предметы домашнего обихода, пояснение нередко включает не только родовое наименование, но и дополнительный признак. В одних случаях это материал изготовления, в других — форма предмета или его функция в конкретной ситуации.
В романе «Тени пустыни» встречается следующий пример: «Зуфар сидел на шелковых одеялах — курпачах, руки его ласкали бархат подушек» [1, с. 443].
Глосса «курпача» поясняется сочетанием «шёлковое одеяло». Родовое слово «одеяло» позволяет определить предмет, а прилагательное «шёлковое» уточняет материал. В соседнем словосочетании «бархат подушек» также назван материал. Благодаря этому описанию читатель получает представление не об отдельной вещи, а об обстановке в целом. Значение слова «курпача» становится понятным через пояснение, а описание интерьера дополняет его конкретными деталями.
В романе «Вверяю сердце бурям» читаем: «А тут, чего еще лучше, гостеприимный чайханщик под бок подтянул ястук — круглую подушку» [ 3, с. 184]. В данном случае пояснение «круглая подушка» указывает на вид и форму предмета. В отличие от примера с курпачей, здесь акцент сделан не на материале, а на внешнем признаке. Контекст также важен: чайханщик пододвигает подушку гостю, поэтому предмет включён в ситуацию гостеприимства. Автор не объясняет его назначение отдельно, поскольку оно становится понятным из описанного действия.
Другой пример связан с названием сосуда: «Личный секретарь Ибрагимбека, бережно держал дастшуй — медный кувшин» [3, с. 322].
Пояснение «медный кувшин» состоит из родового наименования и указания на материал. Слово «кувшин» помогает определить тип предмета, а прилагательное «медный» сообщает, из чего он изготовлен. Наречие «бережно» характеризует действие персонажа, но само по себе не позволяет сделать вывод о стоимости сосуда или его особом статусе. Здесь важно отделять сведения, содержащиеся в пояснении, от впечатления, которое создаёт весь контекст.
Примеры с «курпачей», «ястуком» и «дастшуем» показывают, что автор выбирает разные признаки для раскрытия значения предмета. Это может быть материал изготовления, форма или общее наименование вещи. В каждом случае пояснение даёт читателю ту информацию, которая помогает понять конкретное слово в данном эпизоде.
Не все бытовые глоссы раскрываются одинаково. Иногда достаточно одного слова, чтобы читатель понял, о каком предмете идёт речь. В других случаях автор использует более развёрнутое описание.
Краткое пояснение «куйнак» — «рубаха» устанавливает соответствие между незнакомым названием и общеупотребительным словом. Для понимания основного предметного значения этого достаточно. В сочетаниях «курпача» — «шёлковое одеяло» и «дастшуй» — «медный кувшин» к родовому наименованию добавляется характеристика материала. В пояснении «ястук» — «круглая подушка» уточняется форма предмета.
Более развёрнутое описание встречается при употреблении слова «каламдон» в романе «Дервиш света»: «…ученых самаркандских предков каламдон — пенал с изящной серебряной чернильницей, с мешочком песку для присыпки написанного» [5, с. 31].
В этом случае автор не ограничивается кратким определением «пенал». Читатель узнаёт о наличии чернильницы и мешочка с песком, предназначенным для присыпки написанного. Пояснение раскрывает устройство предмета и показывает, как он использовался. Благодаря этому слово становится понятным не только на уровне общего значения: читатель может представить сам предмет и его практическое назначение.
Различия между рассмотренными примерами позволяют выделить три способа раскрытия значения бытовых глосс. Первый — краткое родовое пояснение, как в сочетании «куйнак — рубаха». Второй — определение с дополнительным признаком, например «курпача — шёлковое одеяло» или «ястук — круглая подушка». Третий — развёрнутое описание, в котором сообщаются сведения об устройстве и использовании предмета, как в случае с «каламдоном». Это разграничение основано на рассмотренных примерах и не является исчерпывающей классификацией всех бытовых глосс в романах М. И. Шевердина. Оно помогает увидеть, как меняется объём информации в зависимости от способа пояснения.
В исторических романах М. И. Шевердина названия одежды и предметов домашнего обихода вводятся в повествование с помощью пояснений, которые различаются по содержанию и объёму. Одни из них сообщают только общее значение слова, другие уточняют материал или форму предмета, третьи раскрывают его устройство и назначение.
Сопоставление глосс «куйнак», «кепенек» и «пилос» показывает, что пояснение названия одежды может ограничиваться предметной характеристикой или включать сведения о культурной и социальной принадлежности. Примеры с «курпачей», «ястуком» и «дастшуем» демонстрируют, как значение бытового предмета уточняется через указание на материал или форму. Описание «каламдона» отличается большей подробностью: оно позволяет представить не только сам предмет, но и особенности его устройства и использования.
При этом пояснение нельзя рассматривать отдельно от художественного контекста. Слова, обозначающие состояние вещи, действия персонажей и окружающую обстановку, добавляют информацию, которой нет в кратком определении. Именно их взаимодействие помогает читателю представить предметный мир произведения.
Таким образом, можно сделать вывод, что бытовые глоссы в исторической прозе М. И. Шевердина служат не только для объяснения незнакомых слов. Они позволяют сохранить национально-культурно маркированные названия и сделать их понятными русскоязычному читателю, не исключая их из художественного повествования. Рассмотренные примеры показывают, что анализ поясняющих компонентов помогает точнее определить, какие сведения об обозначаемой реалии автор считает необходимым сообщить читателю.
Литература:
- Шевердин М. И. Тени пустыни: роман. — Ташкент, 1973. — 648 с.
- Шевердин М. И. Взвихрен красный песок: роман. — Ташкент, 1984. — 400 с.
- Шевердин М. И. Вверяю сердце бурям: роман. — Ташкент, 1988. — 448 с.
- Шевердин М. И. Семь смертных грехов. Книга вторая: роман. — Ташкент, 1967. — 320 с.
- Шевердин М. И. Дервиш света: роман. — Ташкент, 1985. — 272 с.
