This article examines how research can guide support for adults after the death of one or more loved ones. It draws on seventeen purposefully selected academic and professional sources. The narrative review considers differences in grieving, the dual process model, repeated losses, the meaning of continuing bonds, and experiences of social support. Psychotherapy findings are discussed with attention to who received treatment and what was measured. The review argues that reduced distress alone does not describe the full value of support. Changes in everyday difficulties and access to suitable help also matter. A prospective study is proposed to examine these relationships through repeated measurements and interviews. No original participant data are reported. The selection of sources and the predominance of international research limit the conclusions.

Keywords: bereavement, grief, repeated loss, social support, everyday functioning, psychotherapy, research strategy.

Введение

После смерти близкого обычная жизнь продолжается, хотя многое в ней уже изменилось. Вечером хочется позвонить и рассказать о своём дне, но говорить больше не с кем. Решения, которые раньше принимали вместе, теперь приходится принимать одному. Остаются работа, документы, забота о детях. Эти дела требуют сил в то время, когда их почти нет. Поэтому помощь после утраты касается не только переживаний, но и того, как проходит каждый день.

В работе Ф. Е. Василюка горе связано с изменением отношений с умершим и его места в памяти [1]. Возвращаться к жизни можно, сохраняя значимость близкого. Эта мысль помогает понять, почему прекращение тоски трудно принять за единственный результат помощи. Человек может по-прежнему скучать, но уже находить силы на то, что ещё недавно казалось непосильным.

В статье я рассматриваю исследования, на которые можно опереться при поддержке взрослых после утраты. Цель — разобраться, что они позволяют сказать о выборе помощи и её результате. Отдельно обращаюсь к потере нескольких близких: здесь меняется не только состояние человека, но и круг людей, у которых он мог попросить участия.

Материал и способ анализа

Обзор включает 17 научных и профессиональных источников 1991–2025 годов. Поиск обновлён 14 октября 2026 года по открытым записям PubMed, сайтам журналов и профессиональных организаций. Использовались сочетания bereavement, grief, social support, repeated bereavement, continuing bonds, psychological interventions и prolonged grief disorder. Ранние работы включены как основания обсуждаемых подходов.

Отбирались исследования взрослых после смерти значимого человека: наблюдения за изменениями состояния, работы о поддержке и испытания психотерапии. Профессиональные руководства использованы для уточнения требований к первой помощи, диагностике, безопасности и измерениям. Детское горе и потери, не связанные со смертью, не рассматривались. Обзор носит повествовательный характер: исчерпывающий поиск, независимый отбор двумя исследователями и формальная оценка риска систематической ошибки не проводились.

Материалом стали доступные полные тексты, официальные публикации и авторские аннотации. При ограниченном доступе использовались только сведения, прямо сообщённые в аннотации. Для сравнения работ учитывались участники, способ исследования и показатели результата. Теоретические объяснения, обнаруженные связи и эффекты вмешательств рассматривались раздельно. Это необходимо, чтобы не приписать источнику вывод, который в нём не проверялся.

Разные пути переживания горя

Представление о пяти стадиях горя может создавать ожидание, что после смерти близкого чувства будут сменять друг друга в определённом порядке. Струбе, Схут и Бёрнер отмечают, что у такой последовательности недостаточно научных оснований, и обсуждают, к чему приводит её навязывание [2]. Человек может злиться, винить себя, временами не верить в случившееся. Однако отсутствие одного из этих переживаний не означает, что он горюет неправильно.

Дж. Бонанно и соавторы наблюдали 205 человек, имея сведения об их состоянии ещё до смерти супругов, а затем через шесть и восемнадцать месяцев после потери. Они выделили разные варианты изменений, включая устойчивость, хроническое горе и хроническую депрессию [3]. Данные до утраты позволили учитывать трудности, существовавшие раньше. Эти результаты относятся к изученной группе потерявших супруга; частоту обнаруженных вариантов нельзя без проверки переносить на другие потери.

Внешнее спокойствие мало говорит о том, что происходит с человеком. За ним могут оставаться тяжёлые переживания. Но и сильная тоска после нескольких спокойных дней сама по себе не доказывает ухудшения. Понять состояние помогает разговор о том, как человек живёт: что стало труднее, с чем удаётся справляться и что изменилось за последнее время.

В модели двойного процесса Струбе и Схут описывают, как человек то обращается к самой потере, то занимается изменившейся жизнью [4]. Он вспоминает умершего, а позже работает, осваивает новые обязанности или отдыхает. В таком понимании есть место передышке. Возвращение к делам не означает, что горе закончилось, и не требует сначала полностью справиться с болью.

Представим беседу: женщина рассказывает об умершем муже и вдруг спрашивает о выходе на работу. Что её тревожит? Возможно, деньги, встреча с коллегами или необходимость оставить ребёнка. Ответ важнее поспешного объяснения, что она избегает чувств. Желание решить насущный вопрос заслуживает внимания, даже когда разговор начинался с воспоминаний.

Несколько потерь и изменение доступной помощи

Несколько смертей могут лишить человека разных опор. С матерью он обсуждал тревоги, с мужем делил заботу о ребёнке. После каждой потери приходится заново устраивать определённую часть жизни. Чтобы понять нагрузку, нужно знать, какие отношения исчезли и кто остался рядом.

Струбе и Схут дополнили модель двойного процесса понятием перегрузки: требований и переживаний становится больше, чем человек способен выдержать [5]. При нескольких потерях это объяснение особенно уместно как гипотеза для разбора. Дела после первой смерти ещё не закончены, а следующая приносит новую боль и может лишить помощи. Тяжесть состояния при этом требует отдельной оценки.

Ф. Инфурна и А. Майер изучали повторные потери по данным австралийского исследования HILDA [6]. Число смертей в окружении было связано с удовлетворённостью жизнью и положительными переживаниями, но эта связь оказалась нелинейной. Показатели отрицательных переживаний менялись иначе. Поэтому один показатель не передаёт всех изменений благополучия. По этим данным нельзя определить, после скольких потерь у человека возникнет расстройство: исследовались изменения в группе, а не основания для диагноза.

При разборе нескольких утрат нужны даты, обстоятельства смерти и сведения о совместной жизни. Не меньше значит то, чем умерший помогал и какие обязанности теперь остались на другом. Например, женщина за несколько месяцев теряет мужа и мать. Она хочет вернуться на работу, но ребёнка не с кем оставить. На встрече женщина говорит в основном об этом и об оформлении документов. Эти заботы могли занять все силы. Стоит выяснить, что нельзя отложить и с чем она осталась одна.

Для исследования повторных потерь нужно заранее определить период: несколько смертей за год и за всю жизнь создают разные условия. При малом числе участников не стоит делать общие выводы из различий между группами. Подробные интервью помогут уточнить, что менялось после каждой смерти, и сформулировать вопросы для последующей проверки.

Память об умершем и соответствие поддержки потребностям

Х. Хьюсон и соавторы обобщили 79 исследований продолжающейся связи с умершим. В них описаны утешение и страдание, изменения идентичности и смысла отношений [7]. Обзор не даёт универсального ответа, лучше ли сохранять связь или отказываться от неё. Фотография, вещь или семейная традиция могут иметь разное значение для разных людей.

Приготовление любимого блюда умершей матери может согревать воспоминаниями. В другой день даже её рецепт тяжело открыть. Сам ритуал ещё мало что объясняет. В беседе важно услышать, что он даёт человеку и как тот чувствует себя после него. Тогда решение о вещах или памятных занятиях будет связано с его опытом, а не с общим советом.

С поддержкой происходит похожее: поступок, который одному помог, другого может утомить. С. Аун и соавторы разобрали интервью 20 переживающих утрату взрослых в Западной Австралии. Для участников имели значение время, объём и вид помощи, а также отношения с окружающими [8]. Качественный материал объясняет различия в оценках, но не устанавливает величину лечебного эффекта.

Звонок близкого способен поддержать в тяжёлый вечер. Но отвечать весь день на один и тот же вопрос о самочувствии бывает трудно. Конкретное предложение, например, привезти продукты, проще принять или отклонить. Отказ тоже стоит выслушать: возможно, человеку сейчас тяжело общаться, и он предпочёл бы, чтобы покупки оставили у двери. Его ответ помогает понять, что действительно нужно.

В обзоре Х. Скотт и соавторов изучалась поддержка после внезапных и насильственных смертей. Её связь с меньшей выраженностью депрессии прослеживалась последовательнее, чем связь с осложнённым горем, для которого результаты расходились [9]. Поэтому количество общения само по себе трудно считать достаточным условием улучшения. Важны качество отношений и состояние человека. Направление влияния тоже остаётся открытым: тяжёлые переживания могут менять общение и оценку получаемой помощи.

В руководстве ВОЗ первая психологическая помощь строится с учётом потребностей человека, его достоинства и практических трудностей [10]. Руководство посвящено тяжёлым событиям в целом. При утрате эти принципы помогают определить ближайший шаг. Человеку, у которого нет сил готовить, можно предложить помощь с едой. Если он хочет рассказать об умершем, нужно оставить время для разговора. Решение о помощи уточняется вместе с ним; при следующем контакте можно обсудить, что оказалось полезным.

Повседневная поддержка и специализированная психотерапия

Сильная боль после смерти близкого сама по себе не означает расстройства. При этом человек может нуждаться в помощи задолго до того, как появятся основания обсуждать определённый диагноз. Американская психиатрическая ассоциация разъясняет: в DSM-5-TR для расстройства затяжного горя у взрослых установлен срок не менее двенадцати месяцев после смерти; оцениваются также симптомы, нарушение функционирования и культурные ожидания [11]. Этот срок относится к диагностике. Он не означает, что до его истечения нужно ждать и справляться без поддержки.

К. Комишке-Коннеруп и соавторы объединили 22 исследования с участием 2602 взрослых. Их метаанализ показал, что когнитивно-поведенческая терапия, направленная на горе, уменьшала симптомы затяжного горя. Обобщённая величина эффекта после лечения составила g = 0,65; 95 %-ный доверительный интервал — от 0,49 до 0,81 [12]. Авторы подчёркивают, что результаты исследований неоднородны и обобщать их нужно осторожно. Эти данные относятся к изученным вмешательствам и не позволяют обещать отдельному человеку определённый результат.

Р. Брайант и соавторы сравнили две программы у 100 взрослых с расстройством затяжного горя. Каждая предусматривала одиннадцать индивидуальных встреч. Через полгода после окончания лечения основные симптомы сильнее уменьшились при когнитивно-поведенческой терапии, направленной на горе, чем при когнитивной терапии на основе осознанности [13]. Эти результаты помогают выбирать лечение для людей с расстройством затяжного горя. Из них нельзя заключить, что такое лечение нужно каждому, кто недавно потерял близкого. Людей с тяжёлым суицидальным риском, психозом или зависимостью от психоактивных веществ в испытание не включали.

В сетевой метаанализ А. Плешки и соавторов вошли 40 исследований с данными 4566 участников. В эффективных программах присутствовали когнитивно-поведенческая работа, экспозиция, социальная поддержка, переосмысление истории утраты [14]. Эффект целой программы нельзя целиком отнести к одному её элементу. По той же причине обычную беседу с другом нельзя считать заменой лечения только потому, что оно тоже включает поддержку.

В отчёте американского Агентства по исследованиям и качеству здравоохранения (AHRQ) за 2025 год отдельно рассмотрена помощь людям с расстройством горя, установленным по DSM или МКБ. Авторы отмечают ограниченность доказательств: работы различались по изучаемым результатам и вариантам сравнения [15]. Поэтому положительный итог отдельного испытания нужно оценивать в его условиях. Перед выбором помощи важно проверить, для каких участников она изучалась и какую задачу решала.

Психотерапия и участие близких могут быть нужны одновременно. Работа со специалистом не решает автоматически вопрос о присмотре за ребёнком или бытовой нагрузке. В свою очередь, забота родственников не отменяет профессиональной оценки при выраженном ухудшении состояния. Выбор помощи зависит от того, какие трудности обнаружены.

Сообщение о желании умереть требует прямого уточнения мыслей, намерения и плана. Такой порядок предусмотрен руководством NIMH для специалистов. При текущих суицидальных мыслях нужна срочная оценка безопасности; до её организации человека нельзя оставлять одного [16]. Ожидание диагностического срока здесь недопустимо.

Как оценивать результат помощи

После встречи человеку может стать легче. Это существенный результат, но нужно знать, что происходит и в остальные дни. Удаётся ли есть, спать, заниматься делами? Изменилось ли то, что раньше было непосильным? Возвращение к работе тоже требует обсуждения: оно может сопровождаться сильным истощением. Оценка помощи должна учитывать, сколько сил отнимает обычная жизнь.

Для оценки помощи в статье предлагается учитывать самочувствие, повседневные трудности и доступность поддержки. Они могут меняться неодновременно. Человек продолжает тосковать, но уже готовит себе еду и может попросить близкого побыть рядом. Такие перемены заслуживают внимания. В исследовании их нужно сопоставлять с выраженностью симптомов и с тем, что сам участник считает улучшением. Это предложение по итогам обзора, которое ещё предстоит проверить.

Наличие семьи тоже не даёт полного ответа о поддержке. Родственники могут быть готовы выслушать, но жить далеко и не иметь возможности помочь с ребёнком. В анкете человек высоко оценит отношения с ними, а самая тяжёлая задача останется нерешённой. Поэтому полезно разбирать конкретные ситуации получения помощи.

На ближайшую встречу можно договориться о небольшой понятной задаче. Например, выяснить, кто сопроводит при оформлении документов, а через неделю обсудить, удалось ли получить эту помощь. Если состояние ухудшается, ждать назначенной даты не следует. Для исследования общие показатели и правила расчёта изменений определяются заранее; личные задачи дополняют их и помогают понять результат.

Поддержка после утраты как исследовательская задача

Для продолжения работы предлагается продольное исследование воспринимаемой поддержки. Гипотеза: более высокая начальная оценка доступной и подходящей помощи связана с меньшими последующими трудностями в повседневной жизни при учёте исходного состояния и срока после утраты. Предполагается, что участие других людей может уменьшать нагрузку. Этот механизм пока не проверен. Сведения о конкретной помощи позволят уточнить, что именно участник считает поддержкой.

В проект можно включить взрослых, у которых последняя утрата произошла за три — двенадцать месяцев до начала наблюдения. Измерения планируются при включении, через месяц и через три месяца. Основной показатель — изменение повседневных трудностей; дополнительно оцениваются поддержка и проявления горя. Отдельно фиксируются лечение, прежние потери и новые смерти за время наблюдения. Если выводы предполагается относить также к людям, не обращавшимся за консультацией, они должны быть представлены в выборке.

Перед набором участников нужно составить протокол, обосновать размер выборки и подобрать инструменты. Международная тестовая комиссия требует учитывать надёжность и валидность для предполагаемого применения [17]. Потребуются сведения о свойствах русскоязычных версий у взрослых. Перевод шкалы сам по себе их не подтверждает. Важно проверить и содержание вопросов: измерение повседневного функционирования не должно просто повторять оценку симптомов горя.

Повторные измерения предлагается дополнить интервью. Разбор недавнего эпизода поможет понять, какая помощь понадобилась, к кому человек обратился и что получилось. При количественном анализе нужно учитывать зависимость ответов одного участника во времени, исходные трудности, сроки потерь и лечение. Число учитываемых факторов должно соответствовать размеру выборки. Пропущенные измерения и причины выхода людей из исследования рассматриваются отдельно.

Найденная связь не докажет, что именно поддержка вызвала улучшение. Самочувствие тоже может менять отношения и оценку участия близких. Есть и другие обстоятельства, которые не удастся полностью учесть. Наблюдение во времени поможет понять, какие изменения происходили раньше. Для проверки эффективности конкретной программы понадобится отдельное исследование с обоснованным планом и подходящей группой сравнения.

Участник вправе пропустить вопрос или прекратить участие без потери права на помощь. До начала исследования нужны информированное согласие, защита данных и порядок действий при ухудшении состояния. Исследовательская беседа не заменяет консультацию. При остром риске необходимо организовать помощь. Описанный проект не реализован: участники не набирались, измерения не проводились.

Обсуждение и ограничения

Рассмотренные работы помогают ответить на разные вопросы. Модель двойного процесса объясняет, почему человек возвращается к делам и снова погружается в переживания. Исследования памяти раскрывают значение отношений с умершим. Испытания психотерапии показывают результаты определённых программ. Вместе эти сведения дают основания для выбора помощи, если учитывать состояние и обстоятельства конкретного человека.

В условном примере с женщиной, потерявшей мужа и мать, помощь с ребёнком нужна для возвращения на работу. Если её найти не удалось, разговор о переживаниях всё равно может поддержать женщину, но названная трудность останется. При повторной встрече нужно вернуться именно к ней и пересмотреть план. Отсутствие изменений ещё не даёт оснований говорить о нежелании справляться: нужная помощь могла оказаться недоступной. Этот пример поясняет ход рассуждения и не описывает проверенную программу.

Обзор ограничен целевым отбором литературы; формальная оценка её качества не проводилась. Часть публикаций доступна только в аннотациях, большинство данных получено за рубежом. Исследования смерти супруга, насильственных потерь и установленного расстройства горя относятся к разным условиям. Их выводы требуют уточнения перед переносом. Кроме того, разные обзоры могут включать одни и те же первичные работы, поэтому число их участников нельзя складывать.

В российской практике отдельно требуют изучения доступность служб, привычные способы обращения за помощью и свойства методик. Рассмотренные источники не позволяют определить одинаковое число консультаций или срок восстановления для всех. Они помогают точнее поставить вопросы о потребностях и о результате поддержки.

Заключение

Помощь после утраты начинается с понимания того, что происходит в жизни человека. Насколько тяжело ему сейчас, какие заботы остались на нём, кто может поддержать? Исследования не подтверждают обязательной последовательности чувств. Возвращение к делам может происходить вместе с тоской и сохранением памяти об умершем.

При нескольких потерях нужно рассматривать каждые отношения и перемены после каждой смерти. Иногда человек лишается почти всей привычной помощи. Тогда участие в повседневных заботах становится существенным. Выраженное ухудшение состояния требует профессиональной оценки, а угроза безопасности — срочной помощи.

Пользу поддержки предлагается изучать по изменениям самочувствия и повседневных трудностей, учитывая доступность нужной помощи. Повторные измерения дадут сведения о ходе этих изменений. Интервью помогут сопоставить их с опытом самого человека. Задача исследования — понять, что позволяет ему справляться с жизнью после потери, даже если боль ещё остаётся.

Литература:

1. Василюк Ф. Е. Пережить горе // О человеческом в человеке / сост. е. В. Филиппова; под общ. ред. И. Т. Фролова. М.: Политиздат, 1991. С. 230–247.
2. Stroebe M., Schut H., Boerner K. Cautioning Health-Care Professionals: Bereaved Persons Are Misguided Through the Stages of Grief // OMEGA — Journal of Death and Dying. 2017. Vol. 74, no. 4. P. 455–473. https://doi.org/10.1177/0030222817691870
3. Bonanno G. A., Wortman C. B., Lehman D. R., Tweed R. G., Haring M., Sonnega J., Carr D., Nesse R. M. Resilience to Loss and Chronic Grief: A Prospective Study From Preloss to 18-Months Postloss // Journal of Personality and Social Psychology. 2002. Vol. 83, no. 5. P. 1150–1164. https://doi.org/10.1037/0022–3514.83.5.1150
4. Stroebe M., Schut H. The Dual Process Model of Coping with Bereavement: Rationale and Description // Death Studies. 1999. Vol. 23, no. 3. P. 197–224. https://doi.org/10.1080/074811899201046
5. Stroebe M., Schut H. Overload: A Missing Link in the Dual Process Model? // OMEGA — Journal of Death and Dying. 2016. Vol. 74, no. 1. P. 96–109. https://doi.org/10.1177/0030222816666540
6. Infurna F. J., Mayer A. Repeated Bereavement Takes Its Toll on Subjective Well-Being // Innovation in Aging. 2019. Vol. 3, no. 4. Article igz047. https://doi.org/10.1093/geroni/igz047
7. Hewson H., Galbraith N., Jones C., Heath G. The Impact of Continuing Bonds Following Bereavement: A Systematic Review // Death Studies. 2024. Vol. 48, no. 10. P. 1001–1014. https://doi.org/10.1080/07481187.2023.2223593
8. Aoun S. M., Breen L. J., Rumbold B., Christian K. M., Same A., Abel J. Matching Response to Need: What Makes Social Networks Fit for Providing Bereavement Support? // PLOS ONE. 2019. Vol. 14, no. 3. Article e0213367. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0213367
9. Scott H. R., Pitman A., Kozhuharova P., Lloyd-Evans B. A Systematic Review of Studies Describing the Influence of Informal Social Support on Psychological Wellbeing in People Bereaved by Sudden or Violent Causes of Death // BMC Psychiatry. 2020. Vol. 20. Article 265. https://doi.org/10.1186/s12888–020–02639–4
10. World Health Organization, War Trauma Foundation, World Vision International. Psychological First Aid: Guide for Field Workers. Geneva: WHO, 2011. https://www.who.int/publications/i/item/9789241548205 (дата обращения: 14.10.2026).
11. American Psychiatric Association. Prolonged Grief Disorder. https://www.psychiatry.org/patients-families/prolonged-grief-disorder (дата обращения: 14.10.2026).
12. Komischke-Konnerup K. B., Zachariae R., Boelen P. A., Marello M. M., O’Connor M. Grief-Focused Cognitive Behavioral Therapies for Prolonged Grief Symptoms: A Systematic Review and Meta-Analysis // Journal of Consulting and Clinical Psychology. 2024. Vol. 92, no. 4. P. 236–248. https://doi.org/10.1037/ccp0000884
13. Bryant R. A., Azevedo S., Yadav S., et al. Cognitive Behavior Therapy vs Mindfulness in Treatment of Prolonged Grief Disorder: A Randomized Clinical Trial // JAMA Psychiatry. 2024. Vol. 81, no. 7. P. 646–654. https://doi.org/10.1001/jamapsychiatry.2024.0432
14. Pleshka A., Crawford S., Wellsby M., et al. Treatments for Prolonged Grief Disorder: A Systematic Review and Network Meta-Analysis // OMEGA — Journal of Death and Dying. 2025. Опубликовано онлайн 4 августа. https://doi.org/10.1177/00302228251364716
15. Ahluwalia S. C., Bandini J. I., Maglione M., et al. Interventions To Improve Care of Bereaved Persons. Systematic Review. Rockville, MD: Agency for Healthcare Research and Quality, 2025. Report no. 25-EHC010. https://doi.org/10.23970/AHRQEPCSRBEREAVED
16. National Institute of Mental Health. Adult Outpatient Brief Suicide Safety Assessment Guide. https://www.nimh.nih.gov/research/research-conducted-at-nimh/asq-toolkit-materials/adult-outpatient/adult-outpatient-brief-suicide-safety-assessment-guide (дата обращения: 14.10.2026).
17. International Test Commission. International Guidelines for Test Use // International Journal of Testing. 2001. Vol. 1, no. 2. P. 93–114. Электронная версия 1.2 от 08.10.2013. https://www.intestcom.org/files/guideline_test_use.pdf (дата обращения: 14.10.2026).