Введение

Ежегодно в России фиксируются сотни тысяч разводов: по данным Демоскопа Weekly, основанным на статистике Росстата, в 2024 году темп снижения числа браков (–7 %) обогнал темп снижения числа разводов (–6 %), и на каждую тысячу заключённых браков пришлось 732 развода [1]. За скупыми цифрами статистики стоит широкий круг людей: помимо самих супругов в ситуацию неизбежно вовлечены дети, родители, друзья и другие члены расширенной семейной сети. В мировой литературе последствия развода для взрослых и детей изучены достаточно подробно и показано, что единого сценария нет: исход зависит от сопутствующих стрессоров, ресурсов и качества взаимодействия бывших супругов [2]. Отечественная психология семьи располагает собственной, во многом самостоятельной традицией осмысления семейных кризисов, включая развод, — и именно на эту традицию сделан акцент в настоящем обзоре, тогда как зарубежные источники привлекаются точечно, там, где это необходимо для полноты картины.

При этом даже в отечественной литературе обнаруживается заметный пробел: ближайшее окружение разводящейся пары — друзья, родственники, а нередко и взрослые дети, наблюдающие развод собственных родителей, — почти всегда фигурирует в исследованиях лишь как источник поддержки для самих супругов. Возможность того, что эти люди сами испытывают затруднения и нуждаются в помощи, в изученных источниках практически не обсуждается. Заполнить этот пробел и призвана настоящая статья: в ней рассматриваются отечественные подходы к пониманию и консультированию семей в ситуации развода и приводятся данные собственного эмпирического опроса, охватившего одновременно непосредственных участников развода и представителей их ближайшего окружения.

Развод в отечественной психологии семьи: понятия и теоретические рамки

В отечественной семейной психологии принято различать нормативные семейные кризисы, связанные с закономерной сменой этапов жизненного цикла семьи, и ненормативные (травматические), вызванные непредвиденными событиями; развод обычно относят ко второй группе, хотя при высокой распространенности он всё чаще становится частью типичной жизненной траектории — эта классификация введена Э. Г. Эйдемиллером и В. В. Юстицкисом в их фундаментальной работе по психологии и психотерапии семьи [3]. Базовые понятия системного подхода к семье — семья как целостная система, границы между подсистемами, роль коммуникации внутри семьи — последовательно изложены в отечественной адаптации А. Я. Варги, посвященной введению в системную семейную психотерапию [4]; учебное пособие Е. И. Артамоновой с соавторами по психологии семейных отношений и основам семейного консультирования закрепляет эти понятия применительно к практике консультирования [5].

Причины и факторы, приводящие к разводу, стали предметом ряда отечественных публикаций последних лет. Д. М. Чуланов рассматривает причины и социальные последствия разводов на статистическом материале [6]; Е. В. Роснянская дает теоретический анализ факторов, приводящих к разводу [7]; Ю. П. Савицкая сопоставляет отечественные исследования причин разводов в России [8]. Т. Е. Аргентова и Л. В. Аргентова обращаются к смежному вопросу — тому, как женщины оценивают проблемы в семье при первом и при повторном браке [9]. Е. А. Дорьева и Е. М. Королева в обзоре факторов сохранения и завершения близких отношений обобщают, в числе прочего, модели Дж. Готтмана и Р. Левенсона, а также Дак и Ролли [10] — работы, изначально предложенные в зарубежной литературе, но систематизированные здесь именно отечественными авторами для русскоязычного читателя.

Российская практика психологического консультирования в ситуации развода

Собственно, консультативная практика в ситуации развода описана в отечественной литературе точечно, но предметно. И. М. Пономарева рассматривает специфику и этапы психологического консультирования лиц, переживающих кризисную ситуацию развода [11]. Е. В. Зырянова и Н. В. Цветкова описывают метод визуализации социально-психологических сетей как инструмент консультативной работы именно с семьями в ситуации развода [12]. Г. А. Лайшева, анализируя опыт работы в кризисном подростковом отделении, показывает, что угроза развода усиливает неопределённость и тревогу в семье — публикация посвящена не разводу как таковому, а семьям подростков в кризисе, и в данном контексте используется как частное подтверждение общей идеи [13]. Практико-ориентированная монография С. С. Котовой систематизирует технологии психологической помощи семье в более широком смысле [14].

Отдельного упоминания заслуживает медиация: как несудебная процедура урегулирования споров она закреплена в России Федеральным законом от 27.07.2010 № 193-ФЗ [15], а к сочетанию медиативных техник и психологического консультирования семей в ситуации развода в отечественной практике обращаются Е. Н. Березовская и Н. А. Мосина [16]. Для сравнения уместно привести лишь одну зарубежную параллель: обзор С. Коэна и Т. Уиллса о буферной роли социальной поддержки при стрессе [17], хорошо известный и активно используемый в отечественной литературе, логически подразумевает вопрос о состоянии не только самого разводящегося, но и человека, который эту поддержку оказывает, — а этот вопрос ни в одной из рассмотренных отечественных работ отдельно не ставится.

Ближайшее окружение как незамеченный субъект помощи: обоснование новизны

Показательно, что во всех рассмотренных отечественных работах получателем консультативной помощи выступают либо сами разводящиеся супруги, либо их дети, либо семья как целое [3–5; 11–14]. Друзья, родственники и иные близкие люди, вовлеченные в ситуацию развода, фигурируют в этой литературе почти исключительно в пассивной роли источника поддержки, а не как люди, чье собственное состояние заслуживает внимания консультанта. Отдельного внимания заслуживает и то, что значительную часть «ближайшего окружения» составляют не посторонние люди, а взрослые дети разводящихся родителей — то есть люди, для которых развод родителей во взрослом возрасте остается собственным, еще не описанным в отечественной консультативной практике переживанием. Именно эта неисследованность и определяет новизну предпринятого эмпирического исследования: вместо того чтобы принимать положение о «невидимости» этой группы как данность, оно было проверено эмпирически на выборке, включающей обе группы одновременно.

Материалы и методы эмпирического исследования

Для проверки описанного наблюдения был проведен анонимный онлайн-опрос, в котором приняли участие 34 респондента: 13 человек с личным опытом развода — завершенного или находящегося в процессе (12 женщин, 1 мужчина; возраст 19–45 лет), и 21 человек, наблюдавший развод близких — родителей, других родственников или друзей (18 женщин, 3 мужчины; возраст 19–64 года). Для двух групп использовались раздельные авторские анкеты; они не являются стандартизированными психодиагностическими методиками и не проходили психометрической проверки, что определяет поисковый характер представленных ниже результатов. Ввиду отсутствия общих шкал в двух анкетах и небольшого объема групп статистическая проверка значимости различий между ними не проводилась, а сопоставление носит описательный характер (частоты, доли, средние значения).

Результаты: сопоставление запросов участников и наблюдателей

Среди участников развода запрос на психологическую помощь чаще всего касался работы с негативными эмоциями — гневом, обидой, горечью (7 из 13 респондентов), эмоциональной стабилизации (5 из 13) и восстановления доверия к отношениям (5 из 13); хотя бы один запрос, связанный с собственной эмоциональной адаптацией, отметили 11 из 13 респондентов (85 %). Эмоциональное состояние оказалось наименее благополучной из семи оценённых сфер жизни (среднее 4,31 из 7 при удовлетворённости отношениями с детьми в среднем 6,08 из 7), тогда как финансовое положение улучшилось у 10 из 13 респондентов — за счет активного использования стратегий финансовой защиты: создание «подушки безопасности» отметили 11 из 13 опрошенных.

Наблюдатели формулируют запрос принципиально иначе. Среди вариантов помощи, которую они хотели бы получить, но не получили, чаще всего выбирались информация о том, как сохранить отношения с обеими сторонами конфликта (9 из 21), обучение навыкам общения с обеими сторонами и практические советы по поддержке детей разводящихся (по 6 из 21); хотя бы один вариант, связанный именно с поддерживающей ролью, выбрали 16 из 21 респондента (76 %), тогда как вариант, прямо касающийся собственного состояния, — 10 из 21 (48 %). Показательно, что 13 из 21 наблюдателей (62 %) на прямой вопрос ответили, что не нуждались в поддержке, однако 12 из этих 13 тем не менее назвали хотя бы один вариант желаемой помощи: отрицание потребности в «психологической поддержке» в привычном смысле не означает отсутствия запроса как такового, а скорее указывает, что этот запрос принимает форму просьбы об информации и навыках.

Характер эмоционального напряжения у наблюдателей подтверждает его специфичность: наиболее выражены беспомощность от невозможности помочь (среднее 3,33 из 5), трудность сохранения нейтралитета в конфликте (3,24) и тревога за будущее всех участников ситуации (3,19), тогда как чувство вины и снижение собственной самооценки практически не выражены (1,76 и 1,38 из 5 соответственно). Идея активного вмешательства с целью сохранить отношения сторон почти не находит поддержки (среднее согласие 1,29 из 5), а среди тех немногих, кто пытался вмешаться, часть отмечает, что это лишь усилило конфликт. В 10 из 18 случаев, где в разводящейся семье были дети, наблюдатели отмечали, что дети оказывались вовлечены в конфликт родителей.

Обсуждение и заключение

Полученные данные уточняют характер выявленного пробела: ближайшее окружение разводящихся не то чтобы вовсе не нуждается в помощи, но его запрос имеет иную природу — он смещен от переживания собственных эмоций к потребности в информации и навыках, необходимых, чтобы поддерживать обе стороны, не занимая позицию и не вовлекая в конфликт детей. Это отличает данную группу и от самих участников развода, чей запрос сосредоточен на эмоциональной регуляции, и от детей разводящихся родителей, чьи потребности отечественная литература описывает преимущественно в терминах защиты от вовлечения в конфликт взрослых [13]. Формат помощи ближайшему окружению, по-видимому, должен строиться не как психотерапия, а как краткое информационно-обучающее консультирование, ориентированное на конкретную роль наблюдателя.

Ограничения исследования необходимо оговорить прямо: выборка невелика (34 человека), сформирована методом самоотбора, преимущественно женская и городская; анкеты авторские, без психометрической проверки; сопоставление групп описательное, а не статистическое. Тем не менее согласованность данных двух независимо опрошенных групп с теоретически ожидаемым различием запросов дает основания рассматривать ближайшее окружение разводящихся как отдельное, содержательно иное направление консультативной практики. Проведенный обзор показывает, что отечественная психология семьи располагает развитой понятийной базой и рядом предметных работ по консультированию в ситуации развода [3–16], однако все они, как и зарубежные источники, адресованы супругам, родителям или детям; включение работы с ближайшим окружением в практику консультирования представляется обоснованным практическим выводом, требующим дальнейшей проверки на более широких выборках.

Литература:

1. Щербакова, Е. Число зарегистрированных браков снизилось в 2024 году на 7 %, число разводов — на 6 % // Демоскоп Weekly. — 2025. — № 1067–1068 (18–31 марта). — URL: https://www.demoscope.ru/weekly/2025/01067/barom06.php (дата обращения: 24.09.2026). Источник данных: Федеральная служба государственной статистики (Росстат).
2. Amato P. R. The Consequences of Divorce for Adults and Children // Journal of Marriage and Family. — 2000. — Vol. 62, № 4. — P. 1269–1287.
3. Эйдемиллер, Э. Г. Психология и психотерапия семьи / Э. Г. Эйдемиллер, В. В. Юстицкис. — СПб.: Питер, 1999. — 656 с.
4. Варга, А. Я. Введение в системную семейную психотерапию. — М.: Когито-Центр, 2009. — 243 с. — ISBN 978–5–89353–269–2.
5. Артамонова, Е. И. Психология семейных отношений с основами семейного консультирования: учеб. пособие / Е. И. Артамонова, Е. В. Екжанова, Е. В. Зырянова [и др.]; под ред. Е. Г. Силяевой. — 3-е изд., стер. — М.: Издательский центр «Академия», 2005. — 192 с. — ISBN 5–7695–1745-Х.
6. Чуланов, Д. М. Причины и социальные последствия разводов // Вестник науки и образования. — 2020. — № 13–2 (91). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/prichiny-i-sotsialnye-posledstviya-razvodov.
7. Роснянская, Е. В. Теоретический анализ факторов, приводящих к разводу // Теория права и межгосударственных отношений. — 2021. — № 7 (19), т. 2. — С. 349–352.
8. Савицкая, Ю. П. Причины разводов в России: сравнительный анализ исследований // Human Progress. — 2025. — Т. 11, № 5.
9. Аргентова, Т. Е. Особенности оценки женщинами проблем в семье при первом и повторном браке / Т. Е. Аргентова, Л. В. Аргентова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Психологические науки. — 2018. — № 2. — С. 51–59. — DOI: 10.18384/2310–7235–2018–2–51–59.
10. Дорьева, Е. А. Факторы сохранения и завершения (распада) близких отношений: обзор современных психологических исследований / Е. А. Дорьева, Е. М. Королева // Вестник КГУ им. Н. А. Некрасова. Серия «Педагогика. Психология. Социальная работа. Ювенология. Социокинетика». — 2015. — Т. 21, № 4. — С. 112–116.
11. Пономарева, И. М. Специфика и этапы психологического консультирования лиц, переживающих кризисную ситуацию развода // Учёные записки СПбГИПСР. — 2014. — Вып. 1, т. 21. — С. 45–52.
12. Зырянова, Е. В. Консультативная работа с семьями в ситуации развода методом визуализации социально-психологических сетей / Е. В. Зырянова, Н. В. Цветкова // Развитие личности. — 2013. — № 4. — С. 160–170.
13. Лайшева, Г. А. Толерантность к неопределённости семьи: опыт работы в кризисном подростковом отделении // Семейная психология и семейная терапия. — 2022. — № 3 (21). — С. 57–59.
14. Котова, С. С. Технологии психологической помощи семье: практикоориентированная монография. — Екатеринбург: Изд-во Рос. гос. проф.-пед. ун-та, 2023. — 289 с. — ISBN 978–5–8050–0778–2.
15. Федеральный закон от 27.07.2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)».
16. Березовская, Е. Н. Использование инструментов медиации в психологическом консультировании семей в ситуации развода / Е. Н. Березовская, Н. А. Мосина // Молодой учёный. — 2024. — № 31 (530). — С. 85–90.
17. Cohen S., Wills T. A. Stress, social support, and the buffering hypothesis // Psychological Bulletin. — 1985. — Vol. 98, № 2. — P. 310–357.