The report focuses on identifying the national and cultural specificity of the Austrian variety of the German language through the lens of phraseology. Using examples from thematic groups such as cuisine, social rituals, and history, the paper analyzes unique phraseological Austriacisms, with a particular focus on Viennese regionalisms. It concludes that Austrian phraseology serves as a transmitter of cultural code, historical memory, and national mentality, and that its understanding is impossible without background cultural and regional knowledge.

Keywords: Austrian variety of German, phraseological units, Austriacisms, Viennese dialect, national and cultural specificity, linguoculturology, non-equivalent lexis, gastronomic code, cultural interpretation.

Несмотря на признание национальных вариантов немецкого языка (собственно немецкого, австрийского и швейцарского), в лингвокультурологическом аспекте немецкий язык в Австрии остаётся недостаточно системно описанным. Фразеология национальных вариантов немецкого языка, в том числе австрийского варианта, состоит из так называемых общенемецких (общеупотребительных) фразеологизмов и специфических национальных фразеологизмов. Вопрос, как именно национально-культурные особенности Австрии отразились во фразеологии и стали уникальным отличительным фактором носителей данного варианта языка от носителей стандартного немецкого языка, остаётся открытым. Исходя из этого, проблема заключается в выявлении, систематизации и культурной интерпретации этих отличий.

Австрийский вариант немецкого языка представляет собой сложную систему, образующую непосредственно языковой континуум — совокупность вариантов идиома, представленных во времени, пространстве, социальных коллективах и различных ситуациях общения. Рассматривая специфику австрийского варианта немецкого языка, необходимо использовать два подхода: культурно-исторический и национально-культурный. С точки зрения культурно-исторического подхода носители австрийского варианта немецкого языка были разделены с носителями собственно немецкого и швейцарского вариантов государственными границами, а национально-культурный подход признаёт единство народа, языка и культуры, при этом национальная идентичность реализуется именно в языке, его различных средствах. Важное место среди таких средств занимают фразеологические единицы (ФЕ), в данном случае специфичные только для австрийского ареала.

Фразеология австрийского варианта немецкого языка состоит, в первую очередь, из общенемецкой фразеологии, которая объединяет в себе общую фразеологическую систему трёх национальных вариантов (немецкого, австрийского и швейцарского). В. Т. Малыгин в своей монографии «Австрийская фразеология в социокультурном аспекте» обосновывает это генетическим единством, общими закономерностями культурно-исторического развития немецкоязычных народов и некоторыми фразеологическими универсалиями. Австрийский фразеологический корпус характеризуется специфическими австрийскими фразеологическими образованиями, обладающими своими свойствами и характеристиками, которые не присущи исконно немецким ФЕ. В связи с этим возникает трудность при определении собственно австрийского фразеологического корпуса, потому что, например, на юге Германии некоторые фразеологизмы принимаются за изначально немецкие, хотя происхождение имеют австрийское. Например, «fechten gehen» в словаре Дуден указывается с пометой «ugs». и трактуется как «von Tür zu Tür betteln». В. Т. Малыгин в своём словаре «Österreichische Redewendungen und Redensarten» трактует это выражение таким образом: «betteln» — просить милостыню, нищенствовать (в переводе с немецкого варианта), а «fechten» (на воровском жаргоне австрийского варианта): просить милостыню. Происхождение этой ФЕ автор соотносит с двумя вариантами. Первый — странствующие подмастерья зарабатывали деньги, показывая фехтовальные трюки. Другое объяснение: Рудольф II в 1607 году пожаловал обществу «Freifechter» (вольных фехтовальщиков) герб; члены этого объединения поставили своей целью возродить рыцарские традиции через спортивное фехтование, но потерпели неудачу и впоследствии были вынуждены влачить существование в качестве странствующих нищих.

Сложность выявления специфически австрийских ФЕ заключается, в том, что в зависимости от степени проявления национально-культурной специфики фразеологические единицы занимают разные позиции в австрийской фразеологической системе. Центральное место (ядро) занимают безэквивалентные фразеологизмы-австрицизмы, для которых характерно образное переосмысление национально-специфичных реалий и ситуаций.

Отдельное место занимают фразеологические регионализмы, прежде всего, венские фразеологизмы. Городской полудиалект Вены является одним из самых интересных феноменов австрийского узуса. Причина этого заключается в своеобразии истории социально-демографической структуры Вены. Венский городской полудиалект оказал влияние на весь австрийский языковой ареал, его престижность объясняется также тем, что Вена всегда играла и играет ведущую роль в развитии Австрии как государства. Венский диалект — это, по сути, восточный среднебаварский диалект, имеющий яркую образность и богатейшую шкалу диалектной лексики и фразеологии.

Среди них обращают на себя внимание с точки зрения национально-культурной специфики такие фразеологизмы, как:

— zur Tante Dorothea gehen — нуждаться в деньгах; заложить что-то в ломбард (на переулке святой Доротеи в Вене находится известный ломбард);

— sein Knödel machen — зарабатывать, заслуживать (для австрийской и особенно венской кухни Клёцка — не просто гарнир, в крестьянском простонародном быту Knödel — был символом выживания, сытости и пропитания. В Вене хлеб часто был роскошью, а клёцка из дешёвых ингредиентов — еда бедных крестьян);

— groß wie Markuskirche sein — быть очень высоким (Markuskirche -церковь в Вене);

— net auf der Nudelsuppe(n) dahergeschwommen sein — знать толк в чём-либо (Происхождение этой идиомы восходит к 19 веку. Макаронный суп — пища бедняков и считалось, что такой человек вряд ли будет обладать большим жизненным опытом и знаниями).

Австрийцы отличаются любовью к десертам и сладким блюдам. Частью национальной гастрономической культуры Австрии являются уникальные блюда, поэтому большое количество австрийских фразеологизмов связаны именно с едой.

Все специфически австрийские ФЕ можно классифицировать по тематическим группам: кулинария, исторические события, природные факторы, социальные ритуалы и др.

1. Кулинария:

— sich keine Haxen ausreißen — не особенно стараться, не прилагать усилий к тому, что делаешь (слово «Haxen» — обозначает часть тела человека, голень. Дословно фразеологизм трактуется как «не вырвать себе ног», также есть другая версия происхождения данного фразеологизма: лингвисты предполагают, что в данном случае он может относиться к кулинарии и венским застольям. «Haxen» — не только голень, но и свиная рулька «Schweinshaxe», чтобы заполучить лакомый кусок от неё нужно было приложить большое усилие. Также эта ФЕ отражает культурный код и специфику жителей Вены –их спокойствие и самоуважение, они не будут перетруждаться).

— Ja, beim Bäcken! — после дождичка в четверг! когда рак на горе свиснет! (Речь идёт о реальном венском пекаре Франце Цайндельхофере (Franz Zeindelhofer). По преданию, у него всегда был свежеиспечённый хлеб, покупатели знали, что у него не бывает перебоев. Однако однажды случилось невероятное: у Цайндельхофера не оказалось хлеба вообще. Этот случай стал легендарным. Фраза родилась как оксюморон: «Наверняка, как у пекаря, у которого вдруг нет хлеба». То есть абсолютная гарантия превращается в абсолютную ненадёжность.

— Da könnt´ man ja ein Laberl werden! — это тянется невыносимо долго. (Laberl, Laiberl, das; -s, -n — австрийское: маленькая круглая булочка, хлебец. Фразеологизм означает, что нечто длится так долго, как требуется, чтобы из муки получилась булочка (Laberl, Laiberl). При этом, возможно, здесь имеется в виду не только продолжительность процесса, но и то, что человек «вымешивается» и «выпекается» в течение жизни. Выпечка — это не пассивное ожидание. Тесто месят, мнут, выпекают. Фразеологизм описывает не только долготу, но тягостность, изматывающую муку ожидания. Это очень характерно для жителей Вены: жалоба превращается в философию — жизнь вообще «выпекает» человека, как булку. Русский аналог — «Можно душу вытрясти», «можно состариться».

— Zum Heurigen fahren/gehen — поехать/пойти пить молодое вино (вино нового урожая). Слово «Heurige» происходит от австрийского «heurig» — «этого года» (от древневерхненемецкого hiu jaru — «в этом году»). Изначально так называли вино последнего урожая, ещё молодое, часто мутноватое, с характерным «игристым» вкусом. Позже название перешло на заведение, где это вино продаётся. «Heuriger» — это не ресторан, не ночной бар и вообще не «гастрономическое заведение» в обычном смысле. Это часть ландшафта: виноградник на склоне Венского леса (к северо-западу и югу от Вены). Хозяин — не трактирщик, а винодел , который имеет право продавать только вино из собственного виноградника и больше ничего (или только простые холодные закуски к нему).

— Ein rechter Schmarren — что-то бесполезное, ерунда, хлам. (Schmarren — это традиционное австрийское блюдо: поджаренная на сковороде разбитая мучная или картофельная масса. Блюдо было очень популярным и простым в приготовлении, его часто подавали. Из-за повседневности и дешевизны название приобрело переносное значение: «обыденная ерунда», а затем просто «бесполезная вещь, хлам». То, что обычная еда становится синонимом никчёмности, — яркая черта австрийского варианта немецкого языка. Любопытно, что в Германии слово Schmarren (чаще Schmarrn) тоже известно, но именно в Австрии оно получило такое широкое бытовое применение для обозначения ерунды.

2. Социальные ритуалы — это устоявшиеся, повторяющиеся сценарии поведения, которые регулируют повседневное взаимодействие (ирония, отказы, вымышленные персонажи, подкрепляющие за собой определённые действия):

— den Papst Locherl spielen «важничать» (Papst Locherl — выдуманное имя собственное в австрийском фольклоре);

— der gschupfte Ferdl — чудаковатый молодой человек, модный пижон (В 1952 году австрийский поэт, композитор и шансонье сочинил песню, описывающую реальное происшествие. Главный герой, Фердинанд, собирается на танцы в модный пригородный клуб в Нойлерхенфельде (Neulerchenfeld). Он тщательно прихорашивается: надевает яркие носки, смазывает волосы бриолином, чистит туфли. Однако на танцах, где играет джаз, вспыхивает драка. Обиженный соперник подговаривает приятелей избить франтоватого Фердинанда. В итоге герой получает увечья, что и делает его «побитым чудаком»).

— Glauben Sie, ich bin der Pfaffer von Penzing? — Вы думаете меня можно постоянно о чём-то просить? (название района Penzing созвучно венскому диалектному глаголу «penzen», который означает «докучать просьбами, клянчить, надоедать, канючить». Пастор (Pfarrer) в деревне или районе был высшим авторитетом, к которому люди постоянно обращались с просьбами. Образ пастора из Пенцинга преувеличен — он якобы позволяет себя бесконечно докучать).

— Ein Calafati sein — быть Калафати, очень высоким человеком (диалектное, устаревшее выражение)

Calafati — имя собственное, принадлежавшее бывшему владельцу популярной карусели («Ringelspiel») в венском народном Пратере. Около 1840 года он установил в центре этой карусели почти девятиметровую фигуру роскошно одетого китайца. Огромный рост этой статуи и дал начало сравнению с очень высоким человеком.

3. Исторические события :

— etw. tun, auch wenn es Graz gilt / kostet 'иметь твердую решимость (Graz город в Австрии. В XVI веке Османская империя представляла собой угрозу для европейских государств. Город Грац, будучи столицей Внутренней Австрии (Innerösterreich) и резиденцией Габсбургов, стал одним из ключевых форпостов христианского мира. В 1529 и 1532 годах он готовился к осаде, а сам регион Штирия неоднократно страдал от набегов. Именно в этот период напряженного ожидания и родилась эта фраза. Она отражала готовность защищать город любой ценой . Если падет Грац — последний крупный бастион перед Веной, то под угрозой окажется вся Австрия и, возможно, остальная Европа. Поэтому «пойти на всё, даже если это будет стоить Граца», означало быть готовым к высшей жертве . )

— Die linke Reichshälfte — Социал-демократическая партия Австрии (SPÖ). (Термин Reichshälfte восходит к эпохе Австро-Венгерской монархии, где существовали две части государства: Цислейтания (австрийская) и Транслейтания (венгерская). В послевоенной Австрии (с 1945 по 1966 год) существовала большая коалициямежду Австрийской народной партией (ÖVP, «чёрные») и Социал-демократической партией (SPÖ, «красные»). Эти две партии вместе представляли почти всех избирателей и делили политическую власть между собой, как две «половины» некогда единой империи. Ироничное название для SPÖ отсылает одновременно к имперскому прошлому и к послевоенному политическому устройству.

4. Природные факторы:

— Salzburger Schnürlregen «затяжной, непрекращающийся дождь (Salzburg «Зальцбург» — австрийский город, известный своей дождливой погодой»).

5. Право и бюрократия:

— Außer Obligo sein — не нести ответственности за что-то, быть свободным от обязательств. (Obligo (итал. obbligo — обязательство, ответственность) — термин, пришедший из итальянского коммерческого и юридического языка. В австрийском официальном языке он означает обязанность, ответственность, поручительство. Выражение «außer Obligo sein» означает, что лицо не несёт юридической ответственности.

6. Культура кофеен:

— Das ist kein Kaffeehaus für mich! — мне здесь не нравится/мне здесь неуютно

Вена — город кофеен. Венское кафе — не просто заведение, а место культуры, «– это нечто большее, это — традиция, история и неповторимый шарм города» — пишет Никонова А. Р. о венском кафе в своей статье «КОФЕ и КАФЕ как объективация концепта «ОБЩИТЕЛЬНОСТЬ» в австрийской культуре». Для венца кофейня является продолжением гостиной, поэтому этот фразеологизм хорошо отражает национальную специфику)

Изучив и сгруппировав австрийские фразеологизмы, можно сделать вывод: действительно очень сложно вычленить исконно австрийские, особенно венские идиоматические выражения, не имея фоновых знаний и не находясь в контексте всех особенностей Австрии, её обычаев и насыщенной истории. Австрийские идиомы образны, конкретны и привязаны к реалиям жизни австрийского ареала. Фразеология Австрии выполняет одновременно несколько функций: несёт за собой культурный код, сохраняет историческую память, отражает менталитет и транслирует бытовые особенности и ценности этого народа.

Литература:

1. Малыгин, В. Т. Австрийская фразеология в социокультурном аспекте: монография / В. Т. Малыгин. — Санкт-Петербург: Образование, 1999. — 199 с.
2. Малыгин, В. Т. Австрийский фразеологический словарь: около 1180 единиц / В. Т. Малыгин. — Санкт-Петербург: РГПУ, 1994. — 246 с.
3. Никонова, А. Р. КОФЕ и КАФЕ как объективация концепта «ОБЩИТЕЛЬНОСТЬ» в австрийской культуре / А. Р. Никонова — Текст: электронный // Фундаментальные исследования. — 2015. — № 2–4. С. 842–845; — URL:https://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=36946 (дата обращения: 08.05.2026)
4. Чукшис, В. А. Национально-культурная специфика австрийских диалектных фразеологизмов / В. А. Чукшис. — Текст: электронный // Известия ВГПУ. — 2021. — № 1 (154). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/natsionalno-kulturnaya-spetsifika-avstriyskih-dialektnyh-frazeologizmov (дата обращения: 03.04.2026).
5. Malygin, V. T. Österreichische Redewendungen und Redensarten / V. T. Malygin. — Wien: ÖBV Pädagogischer Verlag, 1996.