Распространение генеративного искусственного интеллекта радикально изменило ландшафт цифровых угроз. Согласно данным АНО «Диалог Регионы», за январь–сентябрь 2025 года в российском сегменте интернета выявлено 342 уникальных дипфейка, что в 4,1 раза превышает показатель за весь 2024 год, а количество их копий выросло в 5,9 раза. По данным исследования «Взрослые и дети в интернете», проведённого «Лабораторией Касперского» в ноябре 2025 года (выборка — 1 157 пар родителей и детей в возрасте 6–17 лет), 13 % детей сталкивались с различными формами кибербуллинга, при этом 14 % родителей, осведомлённых о случаях травли их детей, сообщили об использовании поддельных изображений и видео, созданных с помощью нейросетей [1, 2]. Кибербуллинг с использованием ИИ-генераций приобретает массовый характер: создаются компрометирующие видео, аудиозаписи и изображения, которые распространяются в закрытых чатах и социальных сетях. В этих условиях возникает вопрос о необходимости обязательной маркировки ИИ-контента как инструмента профилактики цифрового насилия среди молодежи.

В связи с этим, необходимо оценить эффективность обязательной маркировки как превентивной меры и определить оптимальную модель её внедрения в российское законодательство.

Аргументы за введение обязательной маркировки:

1. Наличие видимой метки «сгенерировано искусственным интеллектом» позволяет потенциальным жертвам и свидетелям кибербуллинга критически оценить контент ещё до того, как он причинит репутационный или психологический вред. Исследования показывают, что маркировка ИИ-контента значимо снижает доверие к нему: по данным Уиттенберг и соавторов (2024, N = 7 579), все протестированные виды меток снижали степень веры в утверждения, сопровождавшие ИИ-изображения, при этом метки, указывающие на потенциальную дезинформацию, также снижали готовность делиться контентом. Однако, как отмечают исследователи, простые метки «создано ИИ» ограниченно влияют на поведенческое вовлечение, что требует дополнять маркировку другими мерами — от алгоритмической детекции до медиаграмотности [3].
2. Правовая определённость при квалификации правонарушений. Обязательная метка упрощает работу правоприменителя: наличие сознательно удалённой или поддельной маркировки может свидетельствовать об умысле на распространение заведомо ложной информации. Это особенно важно при квалификации по ст. 128.1 УК РФ (клевета) и ст. 5.61 КоАП РФ (оскорбление), где ключевым элементом является осознание ложности распространяемых сведений.
3. Воспитательный эффект и формирование цифровой грамотности. Систематическое взаимодействие с маркированным контентом формирует у молодёжи устойчивый рефлекс проверки информации — важнейший компонент цифровой правовой культуры. По аналогии с маркировкой рекламы (п. 6 ст. 10 ФЗ № 149-ФЗ) и медицинской продукции, визуальные индикаторы ИИ-происхождения должны стать частью информационного ландшафта [4].

Ограничения и контраргументы:

1. Техническая обходимость. Злоумышленники легко удаляют видимые метки с помощью простейших графических редакторов или используют нейросети, генерирующие контент без встроенных водяных знаков. По данным Роскомнадзора за I полугодие 2026 года, более 85 % выявленных дипфейков в русскоязычном сегменте интернета не содержали никакой маркировки, несмотря на наличие технических возможностей у платформ [5].
2. Риск стигматизации легитимного творчества. Избыточная маркировка может дискредитировать образовательный, художественный и развлекательный контент, созданный с помощью ИИ. EU AI Act (ст. 50) предусматривает исключения для творческих, сатирических и художественных произведений, однако чёткие критерии разграничения остаются дискуссионными [6].
3. Недостаточность как самостоятельной меры. Маркировка сама по себе не останавливает агрессора, мотивированного на причинение вреда. Без системы санкций за создание и распространение немаркированного ИИ-контента, а также без эффективных механизмов досудебного удаления, данная мера остаётся декларативной.

Сбалансированный подход: двухуровневая модель маркировки

Представляется целесообразным внедрение двухуровневой системы маркировки, сочетающей технические и визуальные элементы:

Технический уровень (обязательный для платформ): Внедрение стандарта C2PA (Coalition for Content Provenance and Authenticity) или аналогичного российского стандарта, обеспечивающего сохранение метаданных об ИИ-происхождении контента даже при его пересылке и редактировании. Ответственность за внедрение возлагается на операторов информационных ресурсов (по аналогии со ст. 10.1 ФЗ № 149-ФЗ).

Визуальный уровень (обязательный для пользователей): Видимая маркировка требуется только для контента, имитирующего реальных физических лиц (особенно несовершеннолетних), а также для контента, связанного с новостной, политической и медицинской тематикой. Художественные генерации без привязки к реальным лицам освобождаются от обязательной визуальной метки.

Санкционный компонент: Введение административной ответственности за умышленное удаление или подделку маркировки ИИ-контента, распространяемого публично (дополнение гл. 13 КоАП РФ новой статьёй).

Маркировка должна работать в связке с правовым просвещением: включение модуля по верификации ИИ-контента в школьный курс «Основы безопасности жизнедеятельности» и в вузовские программы цифровой грамотности.

Обязательная маркировка ИИ-контента необходима, но не как панацея, а как элемент комплексной системы противодействия кибербуллингу. Её эффективность напрямую зависит от технической реализации (неуничтожимые метаданные), адресности (персонализированные генерации) и интеграции с образовательными программами.

Рекомендации:

1. Внести изменения в Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», установив обязанность операторов платформ внедрять стандарты маркировки ИИ-контента.
2. Разработать и утвердить национальный стандарт метаданных для синтетического медиа с участием Минцифры России и ведущих IT-компаний.
3. Дополнить КоАП РФ статьёй об ответственности за умышленную подделку или удаление маркировки ИИ-контента.
4. Интегрировать модуль по верификации ИИ-генераций в федеральные государственные образовательные стандарты основного и среднего общего образования.
5. Только системный подход, сочетающий технологические, правовые и образовательные меры, способен обеспечить реальную защиту молодёжи от цифровых угроз эпохи генеративного ИИ.

Литература:

1. АНО «Диалог Регионы». В России зафиксирован исторический максимум распространения дипфейков: пресс-релиз от 6 окт. 2025 г. / АНО «Диалог Регионы» // Газета.ru: [информационный интернет-портал]. — Москва, 2025. — URL: (дата обращения: 30.08.2026).
2. Онлайн-коммуникация с незнакомцами и дипфейки как инструмент травли: отчёт «Взрослые и дети в интернете» (ноябрь 2025 г.) / «Лаборатория Касперского». — Москва, 2025. — URL: (дата обращения: 30.08.2026).
3. Wittenberg C. Labeling AI-Generated Media Online / C. Wittenberg [et al.] // PNAS. — 2024. — URL: (дата обращения: 30.08.2026).
4. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (ред. от 36.06.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (ч. 1). — Ст. 3448.
5. Отчёт Роскомнадзора о правоприменительной практике в сфере регулирования ИИ-контента за I полугодие 2026 года. — М., 2026. — С. 18–22.
6. Regulation (EU) 2024/1689 of the European Parliament and of the Council of 13 June 2024 laying down harmonised rules on artificial intelligence (Artificial Intelligence Act) // Official Journal of the European Union. L 2024/1689. Art. 50.