Стремительное развитие технологий искусственного интеллекта (далее — ИИ) ставит перед правовой системой России принципиально новые задачи. Темпы внедрения ИИ в публичное управление и коммерческую среду опережают темпы формирования правовой базы, что порождает принципиальные неопределённости: кто несёт ответственность при причинении вреда решением алгоритма — разработчик, владелец сервиса или пользователь? Каков правовой статус сгенерированного контента? Каким образом обеспечивается защита прав граждан от противоправного использования ИИ?
Актуальность темы обусловлена тем, что в 2026 году российское законодательство об ИИ переживает период активного формирования. Принят законопроект о поддержке развития технологий ИИ, Верховный Суд РФ инициировал масштабное обобщение судебной практики, в Государственную Думу внесены инициативы о признании использования дипфейков отягчающим обстоятельством. Вместе с тем целостная система правового регулирования ИИ в России пока не сформирована, что создаёт существенные риски как для правообладателей, так и для пользователей.
Ключевым событием 2026 года стало принятие Государственной Думой федерального закона от 26.07.2026 № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта». [1]
Закон предусматривает формирование двух базовых направлений — суверенной и национальной модели ИИ. Для суверенных моделей устанавливаются требования по локализации обработки данных на территории РФ с участием российских юридических лиц, для национальных — возможность использовать отдельные компоненты, созданные за рубежом. Вводятся базовые понятия в сфере ИИ: «искусственный интеллект», «большая фундаментальная модель искусственного интеллекта», «состав данных», «обучение модели», «разработчик», «российское юридическое лицо».
Закон также содержит положения о маркировке ИИ-контента. Она не будет обязательной — владельцы смогут использовать её по собственному желанию, а социальные сети должны будут обеспечить им такую возможность. Кроме того, присутствует блок вопросов, касающихся авторских прав при обучении ИИ-моделей: если материалы получены законно или опубликованы в открытом доступе без ограничений со стороны правообладателей, их использование не считается нарушением прав.
Закон вступает в силу постепенно — с 1 сентября 2026 года по 1 марта 2027 года, что обеспечивает переходный период для адаптации участников рынка.
Одной из наиболее дискуссионных проблем является определение субъекта ответственности за вред, причинённый системами ИИ. Заместитель Министра юстиции РФ В. Федоров на XIV Петербургском международном юридическом форуме отметил: «Искусственный интеллект сам по себе не может быть субъектом преступления, поскольку, несмотря на автономность, он не обладает сознанием, волей и правосубъектностью. В то же время к его применению причастны разработчики моделей искусственного интеллекта, обладатели исключительных прав на соответствующее программное обеспечение, операторы систем, владельцы сервисов и конечные пользователи».
Министерство цифрового развития, связи и массовых коммуникаций РФ разработало единые правила работы с ИИ, согласно которым если использование ИИ причинило вред, человек получит право на компенсацию — по общим правилам гражданского законодательства. Разработчики моделей ИИ обязаны исключать дискриминационные алгоритмы и блокировать создание противоправного контента. [3]
В доктрине высказываются предложения о закреплении в федеральном законе об ИИ чёткой многоуровневой системы распределения ответственности с классификацией ИИ-систем по уровню риска. Для систем высокого риска, применяемых в государственном управлении, предлагается предусмотреть солидарную ответственность разработчика, оператора и владельца сервиса с правом регрессного требования к виновному участнику.
Проблема авторских прав на результаты, созданные с использованием ИИ, находится в стадии активного формирования судебной практики. Показательным является дело дизайнера А. Позднякова, который обратился в суд с иском о взыскании компенсации за использование созданных им с помощью ИИ изображений «Джоконда с вином» и «Статуя Свободы с вином» на одежде и термокружках [6]. Пресненский районный суд Москвы отказал в удовлетворении иска, указав, что дача команд для искусственного интеллекта представляет собой простые механические действия и носит исключительно технический характер. Вклад истца ограничивался уточнением команд, что не считается творчеством. Московский городской суд проверял законность этого решения.
Данное дело демонстрирует позицию российских судов: простое формулирование промптов не признаётся творческим вкладом, достаточным для возникновения авторских прав. Вместе с тем остаётся открытым вопрос о том, какая степень человеческого участия в работе с ИИ может быть признана творческой.
В арбитражной практике формируется и иной подход. Решение по делу № А66–10984/2025 сформировало два важных прецедента: суд не стал отказывать в защите прав только на том основании, что изображение создано ИИ. Это свидетельствует о постепенном признании охраноспособности контента, созданного с использованием ИИ, при условии доказанности творческого вклада человека.
В уголовном праве России отсутствует чёткая ответственность за использование ИИ в преступных схемах. В Государственную Думу внесён законопроект, предлагающий внести изменения в статью 63 УК РФ, включив использование ИИ как отягчающее обстоятельство. Следственный комитет РФ также предложил дополнить статью 63 УК об отягчающих обстоятельствах пунктом о совершении умышленного преступления с использованием технологий искусственного интеллекта. МВД России поддержало эту инициативу, отметив, что использование технологий ИИ в преступных целях представляет повышенную общественную опасность. [2]
Верховный Суд РФ в письме от 19.03.2026 № 4-ВС-2432/26 представил официальный отзыв на проект федерального закона № 1288702–8, предлагающий дополнить статью 63 УК РФ пунктом «х» — «совершение преступления с использованием видеозаписи, аудиозаписи, изображения (в том числе электронного) или иных аудиовизуальных материалов, созданных с применением технологий искусственного интеллекта». [4]
Особую озабоченность вызывает использование дипфейков в преступных целях. В Госдуму внесён законопроект об уголовной ответственности за дипфейки. Согласно статье 272.1 УК РФ, уже предусмотрена ответственность за незаконные использование или передачу компьютерной информации, за что может грозить штраф до 300 тысяч рублей, принудительные работы или лишение свободы на срок до четырёх лет.
Росфинмониторинг допускает введение отдельных специальных составов за преступления с использованием ИИ. Это может быть как корректировка действующих составов (включение ИИ в виде отягчающего обстоятельства), так и создание новых специальных составов.
В 2026 году Верховный Суд РФ впервые в масштабах страны инициировал всесторонний анализ судебных дел, затрагивающих сферу использования технологий ИИ. Председатель Верховного Суда РФ И. Краснов дал поручение о проведении такого обобщения с учётом всех видов судопроизводства.
Перед судами поставлен ряд конкретных задач. В первую очередь им предстоит оценить, насколько часто использование ИИ становится предметом судебных споров или совершённых правонарушений. Особое внимание будет обращено на возмещение вреда, причинённого решениями ИИ, и на вопрос выбора надлежащего ответчика по таким искам. Отдельный блок посвящён защите чести, достоинства и деловой репутации при распространении порочащих сведений, созданных с помощью ИИ, включая случаи использования дипфейков, и защите интеллектуальной собственности, в том числе при обучении больших языковых моделей без согласия автора.
План обобщения также включает изучение административных и уголовных дел по вопросам оспаривания решений властей, принятых на основе предложений ИИ; фиксации правонарушений системами видеоаналитики и распознавания лиц; квалификации преступлений с использованием дипфейков и мошеннических схем с чат-ботами. Судам предстоит оценить практику признания доказательствами документов и заключений, сформированных ИИ, а также случаи обжалования судебных актов по тем мотивам, что судья использовал ИИ-инструменты для их вынесения.
По результатам изучения судебной практики Верховный Суд при необходимости даст разъяснения для обеспечения её единообразия, а полученные данные смогут стать ориентиром для законодателя при выборе модели правового регулирования.
Анализ современного состояния правового регулирования ИИ позволяет выделить несколько проблемных аспектов.
Во-первых, сохраняется неопределённость в распределении ответственности за вред, причинённый системами ИИ. Представляется необходимым закрепить в федеральном законе об ИИ многоуровневую систему распределения ответственности с классификацией ИИ-систем по уровню риска, как это предлагается в доктрине.
Во-вторых, критерии творческого вклада человека в результаты, созданные с использованием ИИ, остаются неопределёнными. Целесообразно законодательно закрепить, что простое формулирование промптов не признаётся творческим вкладом, а творческим вкладом следует считать существенную модификацию сгенерированного материала или включение оригинального человеческого выражения.
В-третьих, требуется уточнение уголовно-правовых норм. Признание использования ИИ отягчающим обстоятельством является необходимым, но недостаточным шагом. Целесообразно рассмотреть вопрос о введении специальных составов преступлений, совершаемых с использованием ИИ, особенно в сферах, где риск причинения вреда наиболее высок.
В-четвёртых, необходимо развивать механизмы маркировки ИИ-контента. Хотя законопроект предусматривает добровольную маркировку, представляется, что для отдельных категорий контента (например, аудиовизуальных материалов, используемых в публичном пространстве) маркировка должна быть обязательной.
Проведённое исследование позволяет сформулировать следующие выводы. Российское законодательство об искусственном интеллекте находится в стадии активного формирования. Принятие законопроекта о поддержке развития технологий ИИ создаёт рамочные основы регулирования, однако значительное количество вопросов остаётся за пределами законодательного регулирования и требует дальнейшей проработки. Наиболее проблемными аспектами являются определение ответственности за вред, причинённый системами ИИ, критерии охраноспособности сгенерированного контента и уголовно-правовая оценка использования ИИ в преступных целях. Судебная практика по этим вопросам находится в стадии формирования, и масштабное обобщение, инициированное Верховным Судом РФ, должно стать важным шагом к обеспечению единообразия правоприменения. Представляется необходимым дальнейшее совершенствование законодательства в направлении закрепления многоуровневой системы ответственности, уточнения критериев творческого вклада, развития механизмов маркировки ИИ-контента и введения специальных уголовно-правовых норм. Это будет способствовать балансу интересов разработчиков, пользователей и общества в целом.
Литература:
- Федеральный закон от 26 июля 2026 года № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации»
- Официальный отзыв Верховного Суда Российской Федерации от 19.03.2026 № 4-ВС-2432/26 на проект федерального закона № 1288702–8 «О внесении изменения в статью 63 Уголовного кодекса Российской Федерации» // ГАРАНТ. — URL: https://base.garant.ru (дата обращения: 08.10.2026).
- Информация Министерства цифрового развития, связи и массовых коммуникаций Российской Федерации от 18.03.2026 «Разработаны единые правила работы с искусственным интеллектом» // ГАРАНТ. — URL: https://base.garant.ru (дата обращения: 08.10.2026).
- Верховный Суд проведет масштабное обобщение судебной практики по делам, связанным с использованием искусственного интеллекта // Федеральный арбитражный суд Западно-Сибирского округа. — 27.05.2026. — URL: https://faszso.arbitr.ru/material/390924 (дата обращения: 08.10.2026).
- Эксперт предлагает дождаться разъяснений Верховного суда по преступлениям с ИИ // РАПСИ. — 25.03.2026. — URL: https://rapsi-pravo.ru (дата обращения: 08.10.2026).
- Суд проверит, распространяется ли авторское право на нейросетевую «Джоконду с вином» // Вестник интеллектуального права. — 04.08.2026. — URL: https://vestnikip.ru/news/12344 (дата обращения: 08.10.2026).
