Понятие «искусственный интеллект» впервые получило официальное закрепление в российской правовой системе на подзаконном уровне в Указе Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» [1]. В дальнейшем данное определение было воспроизведено в положениях Федерального закона № 123-ФЗ [2]. Одним из наиболее перспективных механизмов апробации и внедрения технологий искусственного интеллекта и обработки данных стали экспериментальные правовые режимы, позволяющие тестировать новые цифровые решения в условиях ограниченного правового пространства.
Использование экспериментального режима позволяет оценить эффективность действующего регулирования и определить необходимость корректировки существующего определения искусственного интеллекта. Введение такого режима именно в Москве представляется логичным, поскольку данный субъект Российской Федерации является крупнейшим центром концентрации IT-компаний и цифровых разработок. Подобный подход дает возможность постепенно совершенствовать правовые механизмы регулирования, устраняя возникающие недостатки на практике.
Одновременное внедрение аналогичных режимов в различных субъектах РФ способно, напротив, привести к формированию неоднородной правоприменительной практики. В условиях отсутствия единых подходов субъекты могут по-разному разрешать возникающие споры, что осложнит выработку универсальной модели регулирования. Именно поэтому важным условием эффективного функционирования подобных режимов выступает координация между регионами и обмен накопленным опытом.
Следует учитывать, что в настоящее время продолжается разработка комплексного регулирования экспериментальных правовых режимов в сфере цифровых инноваций. Так, в первом чтении был принят законопроект № 922869–7, подготовленный Минэкономразвития России и посвященный экспериментальным правовым режимам в области цифровых технологий. В случае окончательного принятия данного закона практика внедрения подобных экспериментов может распространиться и на другие субъекты Российской Федерации.
Согласно действующему законодательному определению, искусственный интеллект представляет собой комплекс технологических решений, способных имитировать когнитивные функции человека и обеспечивать получение результатов, сопоставимых с итогами интеллектуальной деятельности человека. Особое внимание в определении уделяется способности системы к самообучению и поиску решений без заранее установленного алгоритма действий.
Важно отметить, что данное определение охватывает практически все существующие разновидности искусственного интеллекта — как системы, функционирующие на основе заранее заданных параметров, так и автономные технологии, способные выполнять задачи без непосредственного участия человека. Фактически речь идет о потенциальной возможности замещения человеком отдельных интеллектуальных функций посредством цифровых решений.
Вместе с тем закрепленное в законодательстве определение искусственного интеллекта вызывает определенные дискуссии как среди юристов, так и среди специалистов технической сферы. Прежде всего спорным является само понятие «имитация когнитивных функций», поскольку в разные исторические периоды критерии такой имитации воспринимались по-разному. Например, ранее даже способность вычислительной техники производить математические расчеты рассматривалась как проявление интеллектуальной деятельности.
Кроме того, законодатель связывает искусственный интеллект со способностью к самообучению и самостоятельному поиску решений без заранее установленного алгоритма. Однако само понятие «самообучение» в российском праве не раскрыто, что создает неопределенность при толковании данного признака. Отсутствие четкого юридического содержания указанной категории затрудняет единообразное понимание самого термина «искусственный интеллект».
Тем не менее на современном этапе широкая формулировка понятия может рассматриваться скорее как преимущество, поскольку развитие технологий происходит значительно быстрее, чем обновление законодательства. Проведение правовых экспериментов позволяет постепенно уточнять и адаптировать содержание данного понятия с учетом практики применения.
При этом уже сейчас можно выделить несколько ключевых признаков искусственного интеллекта. Во-первых, речь идет не об одной технологии, а о совокупности взаимосвязанных решений. Во-вторых, принципиальной особенностью искусственного интеллекта является способность к самообучению и поиску решений без жестко заданного алгоритма. В-третьих, результаты деятельности подобных систем могут быть сопоставимы с результатами интеллектуальной деятельности человека, а в перспективе — превосходить их по эффективности.
Развитие технологий искусственного интеллекта неизбежно сопровождается возникновением целого комплекса юридических проблем. Наиболее актуальными направлениями правового регулирования в данной сфере являются вопросы конфиденциальности данных, обеспечения безопасности, распределения юридической ответственности, функционирования технологий big data, защиты интеллектуальной собственности и соблюдения этических принципов.
Основой функционирования искусственного интеллекта выступают данные, причем именно значительные объемы информации позволяют системе обучаться и принимать самостоятельные решения. По этой причине особое значение приобретает соответствие законодательства об искусственном интеллекте нормам о защите персональных данных.
Согласно п. 9 ст. 6 Федерального закона «О персональных данных» № 152-ФЗ, обработка персональных данных в исследовательских целях допускается исключительно при условии их обязательного обезличивания [3]. В свою очередь, положения ст. 7 Закона № 123-ФЗ предусматривают возможность обработки подобных данных для повышения эффективности государственного и муниципального управления.
Одной из наиболее дискуссионных проблем остается вопрос безопасности при использовании искусственного интеллекта. Особенно остро данная проблема проявляется в сфере беспилотного транспорта. На сегодняшний день отсутствует единый подход к вопросу юридической ответственности за вред, причиненный автономными системами жизни и здоровью человека.
В зарубежной практике уже имели место случаи дорожно-транспортных происшествий с участием беспилотных автомобилей, что усилило дискуссию о необходимости специального правового регулирования ответственности при использовании подобных технологий. В Российской Федерации подобных прецедентов пока практически нет, однако постепенное распространение беспилотного транспорта свидетельствует о том, что данный вопрос неизбежно потребует нормативного разрешения.
Дополнительные сложности вызывает вопрос допустимости использования искусственного интеллекта в отдельных сферах. В ряде случаев высказывается мнение о необходимости строгого контроля за деятельностью подобных систем либо даже ограничения их применения в наиболее чувствительных областях. Однако чрезмерный контроль способен противоречить самой природе автономных технологий и существенно замедлять их развитие.
Показательным примером выступает эксплуатация беспилотных автомобилей. Если транспортное средство функционирует без инженера-испытателя, остается открытым вопрос распределения ответственности при возникновении аварии. Одновременно обязательное присутствие человека, полностью контролирующего управление, фактически нивелирует преимущества автономного транспорта и препятствует развитию технологии.
Существующие нормы уголовного законодательства, в частности ст. 264 и ст. 268 УК РФ, предусматривающие ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, не в полной мере применимы к ситуациям с участием беспилотных автомобилей. Причина заключается в том, что уголовное право требует четкого определения субъекта преступления. Лишь в отдельных случаях с определенными оговорками причинение вреда может быть квалифицировано как оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности, в соответствии с ч. 2 ст. 238 УК РФ [4].
В настоящее время преобладающей остается позиция, согласно которой искусственный интеллект не может рассматриваться в качестве самостоятельного субъекта права. Подобная точка зрения объясняется отсутствием у ИИ таких признаков, как сознание, воля, интересы, эмоции и способность к осознанному целеполаганию. Даже если система демонстрирует поведение, напоминающее человеческое, фактически речь идет лишь о моделировании соответствующих действий.
Следует отметить, что идея наделения искусственного интеллекта правосубъектностью, сопоставимой с человеческой, способна привести к серьезным правовым и этическим последствиям. В качестве примера часто приводится случай предоставления гражданства роботу Софии, разработанному компанией Hanson Robotics. В 2017 году данный робот получил гражданство Саудовской Аравии, что вызвало широкую общественную дискуссию и породило многочисленные вопросы относительно соотношения правового статуса робота и действующего законодательства государства.
Таким образом, развитие технологий искусственного интеллекта требует своевременной адаптации российского законодательства к новым общественным отношениям. Необходимость формирования специализированного отраслевого регулирования становится все более очевидной. Вместе с тем при совершенствовании законодательства необходимо учитывать фундаментальный конституционный принцип, закрепленный в ст. 2 Конституции РФ, согласно которому человек, его права и свободы признаются высшей ценностью.
Литература:
- Указ Президента РФ от 10 октября 2019 г. № 490 «О развитии искусственного интеллекта в Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2019. № 41. Ст. 5700.
- Федеральный закон от 24 апреля 2020 г. № 123-ФЗ «О проведении эксперимента по установлению специального регулирования в целях создания необходимых условий для разработки и внедрения технологий искусственного интеллекта в субъекте Российской Федерации — городе федерального значения Москве и внесении изменений в статьи 6 и 10 Федерального закона «О персональных данных» // Собрание законодательства РФ. 2020. № 17. Ст. 2701
- Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных» // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч.1). Ст. 3451
- Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.
