Введение

В психологической практике всё чаще встречаются запросы, связанные с переживанием утрат, которые не имеют социального признания. Речь идёт о ситуациях, когда человек теряет не только значимый объект, но и право открыто горевать о нём. Американский исследователь Кеннет Дока в 1989 году ввёл понятие «бесправное горе» (disenfranchised grief), описывая его как горе, которое не признаётся или не подтверждается обществом [3]. Человек, переживающий такую утрату, остаётся наедине со своей болью: ему не сочувствуют, его не утешают, ему не задают вопросов о том, что случилось.

Особенно остро эта проблема проявляется в области перинатальной психологии. Перинатальные потери — выкидыши, замершие беременности, мертворождения, смерть новорождённого, а также травма рождения — часто оказываются «невидимыми» для окружающих. Ребёнок, которого не успели узнать, не оставил воспоминаний у других; его смерть не воспринимается как полноценная утрата. Родители, и прежде всего матери, оказываются в изоляции, лишённые социальной поддержки, которая необходима для проживания горя [9].

Цель данной статьи — рассмотреть, как бесправное горе становится «тихим», какие коммуникативные механизмы способствуют его вытеснению, и предложить практические формулировки, помогающие обозначить утрату и запросить поддержку. Отдельное внимание уделено типичным ошибкам специалистов, работающих с перинатальными потерями.

Теоретические основания: бесправное горе и травма рождения

Концепция бесправного горя, предложенная К. Докой, выделяет несколько категорий утрат, которые общество склонно игнорировать. Среди них: потеря неродственного человека, стигматизированные отношения, смерти, воспринимаемые как «незначительные» (например, смерть домашнего животного), а также потери, связанные с репродуктивной сферой [3]. Перинатальные потери попадают в эту категорию: общество не признаёт их как полноценную утрату, поскольку ребёнок не был «полноценным» членом социума.

Травма рождения, в свою очередь, относится к довербальному опыту — тому, что запечатлено в психике до формирования речи и потому не может быть легко выражено словами [10]. Бодинамический подход рассматривает травму рождения как один из источников психологических проблем, проявляющихся в неспособности «пройти через» трудные ситуации, в телесных зажимах, в повторяющихся сновидениях [5; 14]. Если перинатальная потеря накладывается на довербальную травму, задача психолога усложняется: клиент может не иметь слов для описания своего состояния, а окружение не даёт ему права на горе.

Как горе делают невидимым: бытовые примеры

Механизмы обесценивания перинатальной утраты многообразны. Рассмотрим наиболее типичные.

1. Обесценивающие реплики. Фразы, которые произносятся с благими намерениями, но причиняют боль: «Ну ты ещё молодая, родишь ещё», «Это был не ребёнок, а просто плод», «Бог дал — Бог взял», «Значит, так было нужно», «У тебя уже есть дети, чего ты убиваешься». Подобные высказывания транслируют: твоя потеря незначительна, твоё горе непропорционально событию. В результате женщина (или пара) начинает стыдиться своей боли [3].
2. Молчание в семье. После выкидыша или мертворождения близкие часто избегают темы, опасаясь «расстроить» или «напомнить». Ребёнок не называется по имени, его вещи убираются, фотографии прячутся. Это создаёт «заговор молчания», в котором утрата существует, но о ней нельзя говорить. Парадоксально, но именно молчание усиливает изоляцию горюющего [13].
3. Социальное невидение. Окружающие могут просто не знать о произошедшем — особенно если срок беременности был небольшим. Женщина возвращается на работу, продолжает социальную жизнь, но внутри неё живёт непрожитое горе. Ей не с кем разделить его, поскольку формально «ничего не случилось».
4. Ритуалы, которых нет. В культуре существуют похоронные обряды для умерших, но для перинатальных потерь ритуалов почти нет. Нет похорон, нет поминальных дней, нет места, куда можно прийти и вспомнить. Отсутствие ритуала лишает горевание социальной формы, делает его нелегитимным.

Последствия невыраженного горя.

Когда горе не признаётся ни окружающими, ни самим человеком, оно не исчезает — оно уходит вглубь. Исследования показывают, что бесправное горе связано с риском затяжного горя, снижением самооценки, депрессией, психосоматическими реакциями, зависимостями [3; 12]. Человек может годами не понимать, что с ним происходит: он чувствует апатию, тревогу, телесное напряжение, но не связывает это с непрожитой утратой.

Особенно тяжело, когда перинатальная потеря наслаивается на травму рождения. В этом случае клиент может испытывать диффузное ощущение «что-то не так со мной», не имея доступа к конкретному воспоминанию или событию. Телесные паттерны — сжатие, замирание, ощущение «я не могу выбраться» — могут быть связаны как с собственным рождением, так и с потерей ребёнка [14].

Почему важно назвать утрату вслух.

Называние — первый шаг к признанию. Когда человек произносит: «Я потеряла ребёнка», «У меня был выкидыш», «Мой сын умер», — он совершает акт присвоения своего опыта. Это не делает боль меньше, но делает её реальной, видимой, легитимной. Слово разрушает заговор молчания.

В терапевтическом контакте называние выполняет ещё одну функцию: оно создаёт пространство, где горе может быть разделено. Психолог, который не отводит взгляд, не меняет тему, не утешает поспешно, а остаётся рядом и подтверждает реальность утраты, становится свидетелем. Свидетельствование — одна из ключевых терапевтических функций при работе с травмой [12].

Формулировки для самообозначения и запроса на поддержку.

Ниже приведены примеры фраз, которые человек может использовать — для себя и для обращения к близким.

Для себя (внутренний диалог):

– «То, что я пережила, — это настоящая потеря, и я имею право горевать».

– «Мне больно, и эта боль имеет смысл».

– «Я не обязана оправдывать свои чувства перед другими».

Для близких (запрос на поддержку):

– «Я пережила потерю, и мне сейчас очень тяжело. Мне не нужны советы — просто побудь рядом».

– «Пожалуйста, не говори мне, что я ещё рожу. Это обесценивает мою боль».

– «Если ты не знаешь, что сказать, скажи: «Я не знаю, что сказать, но я с тобой»».

– «Мне важно, чтобы ты помнил(а) о том, что случилось. Не делай вид, что ничего не было».

Эти формулировки могут быть предложены клиенту в качестве «домашнего задания» или отработаны в ролевой игре на сессии.

Типичные коммуникативные ошибки специалистов

Даже специалисты, работающие в помогающих профессиях, могут невольно воспроизводить обесценивающие паттерны. Рассмотрим наиболее частые ошибки.

1. Поспешное утешение. Фразы «Всё будет хорошо», «Вы молоды, у вас ещё будут дети», «Это природа, ничего не поделаешь» — попытка закрыть тему, а не остаться в ней. Клиент чувствует, что его боль невыносима для терапевта.
2. Смена фокуса на «позитив». Предложение «переключиться», найти «плюсы», подумать о будущем. Это обесценивает горе и прерывает процесс.
3. Игнорирование телесного опыта. Перинатальная потеря и травма рождения живут в теле. Если специалист работает только на когнитивном уровне, не замечая дыхания, позы, мышечного напряжения, он теряет доступ к ключевому материалу.
4. Отсутствие ритуального завершения. Работа с потерей требует создания символического пространства — прощания, называния, воспоминания. Без этого горе не получает формы.

Как избегать этих ошибок:

– Признавайте реальность утраты. «Я слышу, что вы потеряли ребёнка. Это огромная потеря». Простое подтверждение факта уже терапевтично.

– Выдерживайте молчание. Не спешите заполнять паузы. Иногда лучший ответ — это присутствие.

– Работайте с телом. Обращайте внимание на дыхание, зажимы, позу. Предлагайте мягкие телесные практики, если клиент готов.

– Создавайте ритуалы. Предложите клиенту написать письмо ребёнку, выбрать символический предмет, назвать дату памяти.

– Проверяйте свои реакции. Замечайте, когда вам хочется «спасти» клиента, дать совет, сменить тему. Это может быть сигналом вашей собственной уязвимости.

Заключение

Бесправное горе — это боль, которой отказано в признании. Перинатальные потери и травма рождения особенно уязвимы для такого обесценивания, поскольку они связаны с довербальным опытом и не имеют социальных ритуалов. Задача психолога — вернуть утрате голос. Назвать потерю вслух, подтвердить её реальность, создать пространство, где горе может быть разделено. Это не устраняет боль, но делает её выносимой. И, возможно, именно в этом состоит суть психологической помощи.

Литература:

1. Добряков, И. В. Перинатальная психология / И. В. Добряков. — СПб.: Питер, 2010. — Текст: непосредственный.
2. Добряков, И. В. Перинатальные утраты: психологические аспекты, специфика горевания, формы психологической помощи / И. В. Добряков, М. Е. Блох, Л. М. Фаерберг. — Текст: непосредственный // Журнал акушерства и женских болезней. — 2015. — № Т. 64, № 3. — С. 4–10.
3. Doka, K. Disenfranchised Grief: Recognizing Hidden Sorrow / K. Doka. — Lexington, MA: Lexington Books, 1989. — Текст: непосредственный.
4. Marcher, L. Травма рождения: метод её разрешения / L. Marcher, L. Ollars. — Текст: непосредственный // Консультативная психология и психотерапия. — 2003. — № Т. 11, № 1.
5. Финская, А. Перинатальная потеря — особый вид горя / А. Финская. — Текст: электронный // Pro Palliativ: [сайт]. — URL: https://pro-palliativ.ru/library/items/perinatalnaya-poterya-osobyy-vid-gorya (дата обращения: 10.09.2026).