Информационное общество характеризуется превращением информации в ключевой ресурс развития, а цифровых технологий — в инфраструктуру общественных отношений. Масштаб изменений подтверждается статистикой: в 2025 г. доступ к интернету имели 92 % домохозяйств Российской Федерации [14]; доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2024 г. (далее — доклад Уполномоченного за 2024 г.) фиксирует рост кибератак, дипфейков и незаконного распространения персональных данных [12], а Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека (далее — СПЧ) указывает на риски «галопирующей» цифровизации для конституционных прав [11]. Значимость проблемы подтверждена и конституционной реформой 2020 г.: пункт «м» статьи 71 Конституции Российской Федерации [1] впервые отнёс к ведению Федерации обеспечение безопасности личности, общества и государства при применении информационных технологий.

Категория конституционных ценностей разработана Н. С. Бондарём, определившим её как категорию действующего, а не только доктринального права [6, с. 3]. Влияние цифровизации на право раскрыто Т. Я. Хабриевой [7, с. 6]; вопросы конституционализации цифровых прав — И. А. Кравецом [8, с. 45] и Е. В. Лунгу [9]; принцип соразмерности конституционных ценностей в цифровой среде — С. С. Олесько [10]. Вместе с тем системная многоуровневая классификация таких ценностей и её связь с институтом регионального уполномоченного по правам человека в литературе не разработаны, что определяет научную задачу статьи.

Целью статьи является систематизация конституционных ценностей информационного общества и определение конституционно-правовых механизмов их защиты применительно к деятельности региональных уполномоченных по правам человека. Задачи: раскрыть содержание категории «конституционные ценности» применительно к информационному обществу; систематизировать образующие её нормы; предложить классификацию; определить критерии соразмерности ограничения информационных прав; сформулировать предложения для аппарата Уполномоченного по правам человека в Саратовской области. Гипотеза состоит в том, что указанные ценности образуют иерархическую систему, а институт уполномоченного по правам человека выступает недостаточно теоретически обеспеченным звеном её реализации на региональном уровне.

Объектом исследования выступают общественные отношения по реализации и защите конституционных ценностей в информационном обществе; предметом — конституционно-правовые нормы, доктрина и правоприменительная практика, определяющие их систему и пределы ограничения. Научная новизна состоит в разработке трёхуровневой классификации конституционных ценностей информационного общества и в обосновании алгоритма реагирования аппарата регионального уполномоченного по правам человека на обращения о нарушении цифровых прав граждан.

Нормативную базу исследования составили Конституция Российской Федерации [1], Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ [2], Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ [3], Стратегия развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы (Указ Президента РФ № 203) [4] и Доктрина информационной безопасности Российской Федерации (Указ Президента РФ № 646) [5]. Эмпирическую базу составили доклад Уполномоченного за 2024 г. [12], доклад СПЧ [11], статистические материалы НИУ ВШЭ [14] и данные о работе Федеральной государственной информационной системы уполномоченных по правам человека (далее — ФГИС) [13]. Теоретическую базу составили работы [6–10], отобранные по критериям тематического соответствия категориям «конституционные ценности», «информационное общество», «цифровизация права» и актуальности.

Методологическую основу составили формально-юридический метод (анализ конституционных и отраслевых норм), системно-структурный метод (ценности как элементы единой системы), сравнительно-правовой метод (сопоставление доктринальных подходов), метод классификации (построение трёхуровневой модели) и метод правового моделирования (разработка предложений для регионального аппарата). Специальное программное обеспечение не использовалось; в связи с теоретико-правовым характером работы этическое одобрение не требовалось.

Результаты

1. Ценностный каркас регулирования информационных отношений образуют статья 2, часть 1 статьи 21, статьи 23–24, части 4–5 статьи 29 и пункт «м» статьи 71 Конституции Российской Федерации [1].

2. Систематизация указанных норм по уровню обобщённости позволяет распределить конституционные ценности информационного общества по трём уровням (табл. 1).

Таблица 1

Система конституционных ценностей информационного общества

3. Доля домохозяйств Российской Федерации с доступом в интернет в 2025 г. составила 92 %, в отдельных субъектах — от 72 до 82 % [14]; ФГИС за первый год функционирования обработала более шести тысяч обращений граждан [13]; доклад Уполномоченного за 2024 г. фиксирует рост кибератак и незаконного распространения персональных данных [12].

4. В доктрине отсутствует единство в оценке соотношения свободы информации и информационной безопасности: И. А. Кравец [8] и Е. В. Лунгу [9] акцентируют приоритет цифровых прав личности, тогда как С. С. Олесько [10] и доклад СПЧ [11] — необходимость усиления гарантий безопасности и суверенитета.

5. Ограничение информационных прав признаётся допустимым при соблюдении требований законности цели, соразмерности, недопустимости искажения существа права [10] и осуществления ограничения только федеральным законом.

Предложенная классификация согласуется с подходом Н. С. Бондаря, рассматривавшего конституционные ценности как категорию действующего права [6, с. 4], и дополняет его институциональным уровнем, отражающим роль правозащитных механизмов, включая уполномоченных по правам человека, как гарантов соразмерности ограничения информационных прав.

Расхождение в оценке приоритета свободы информации и информационной безопасности объясняется, на наш взгляд, различием исследовательских ракурсов, а не содержательным противоречием: задача конституционно-правового регулирования состоит не в устранении, а в сбалансированном соотнесении конкурирующих ценностей применительно к конкретной ситуации, как показывает систематизированный тест соразмерности.

Рост обращений в ФГИС [13] и рост киберпосягательств [12] подтверждают практическую значимость институционального уровня классификации для региональных уполномоченных, включая аппарат Уполномоченного по правам человека в Саратовской области, притом что специализированный алгоритм работы с обращениями о нарушении цифровых прав в доступных источниках не выявлен. Ограничение исследования связано с его теоретико-правовым характером и отсутствием открытой региональной статистики для эмпирической верификации классификации, что определяет направление дальнейших исследований.

Проведённое исследование позволяет сделать следующие выводы. Конституционные ценности информационного общества образуют иерархическую систему, систематизируемую по трём уровням — общеправовому, отраслевому и институциональному. Конституционная реформа 2020 г. впервые придала информационной безопасности статус самостоятельного предмета ведения Российской Федерации (п. «м» ст. 71 Конституции РФ), что требует дальнейшего осмысления её соотношения со свободой информации. Ограничение информационных прав допустимо лишь при кумулятивном соблюдении требований законности цели, соразмерности, недопустимости искажения существа права и формы федерального закона. Зафиксированные данные о масштабе цифровизации и росте обращений в правозащитные органы подтверждают практическую востребованность институционального уровня предложенной классификации для региональных уполномоченных, включая аппарат Уполномоченного по правам человека в Саратовской области.

Цель исследования достигнута, задачи решены. Практическая значимость работы — в использовании предложенной классификации и теста соразмерности при разработке аппаратом Уполномоченного по правам человека в Саратовской области алгоритма рассмотрения обращений о нарушении цифровых прав. Теоретическая значимость — в развитии конституционной аксиологии применительно к информационному обществу. Направления дальнейших исследований — эмпирический анализ региональной правозащитной практики и сравнительно-правовое изучение зарубежного опыта.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993, с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020) // Собрание законодательства РФ. — 2020. — № 31. — Ст. 4398.
2. Об информации, информационных технологиях и о защите информации: Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (ч. 1). — Ст. 3448.
3. О персональных данных: Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 31 (ч. 1). — Ст. 3451.
4. О Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы: Указ Президента Российской Федерации от 09.05.2017 № 203 // Собрание законодательства РФ. — 2017. — № 20. — Ст. 2901.
5. Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 05.12.2016 № 646 // Собрание законодательства РФ. — 2016. — № 50. — Ст. 7074.
6. Бондарь, Н. С. Конституционные ценности — категория действующего права (в контексте практики Конституционного Суда России) / Н. С. Бондарь // Журнал конституционного правосудия. — 2009. — № 6 (12). — С. 1–11.
7. Хабриева, Т. Я. Право перед вызовами цифровой реальности / Т. Я. Хабриева // Журнал российского права. — 2018. — № 9. — С. 5–16.
8. Кравец, И. А. Конституционный символизм, модернизация конституции и информационное общество (между учредительным и информационным конституционализмом для России) / И. А. Кравец // Lex russica. — 2020. — Т. 73, № 1. — С. 43–58.
9. Лунгу, Е. В. Конституционные права и свободы человека в свете цифровизации общественных отношений / Е. В. Лунгу // Lex russica. — 2025. — Т. 78, № 3.
10. Олесько, С. С. Переосмысление конституционных ценностей под влиянием процесса цифровизации (часть 2) / С. С. Олесько // Вестник Полоцкого государственного университета. Серия D. Экономические и юридические науки. — 2026. — № 1 (74). — С. 105–110.
11. Доклад Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека «Цифровая трансформация и защита прав граждан в цифровом пространстве» (версия 2.0). — М., 2025.
12. Доклад о деятельности Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2024 год // Российская газета. — 2025. — 26 февраля.
13. Более 6 тыс. обращений обработала ФГИС уполномоченного по правам человека за год [Электронный ресурс] // РАПСИ. — 2026. — URL: https://www.rapsinews.ru/human_rights_protection_news/20260303/311648438.html (дата обращения: 04.09.2026).
14. Интернет стал нормой жизни россиян [Электронный ресурс] // НИУ ВШЭ, Институт статистических исследований и экономики знаний. — 2025. — URL: https://issek.hse.ru/news/1143575318.html (дата обращения: 04.09.2026).