Вопрос о том, как права человека связаны с правовым государством, обсуждается давно, и цифровые технологии его не создали. Они сделали его неудобным. Раньше спорное решение выносил конкретный чиновник, к которому можно было прийти на приём. Теперь заявление уходит через портал, ответ приходит уведомлением, а часть решений формируется автоматически, без участия человека. В 2020 году к ведению Российской Федерации отнесли обеспечение безопасности личности, общества и государства при применении информационных технологий и обороте цифровых данных (п. «м» ч. 1 ст. 71 Конституции), и это можно считать признанием: цифровая среда стала предметом конституционного регулирования. В статье предпринята попытка выяснить, чего правовое государство требует от власти, действующей в этой среде, что происходит с содержанием прав человека и где проходит граница между удобством и риском.

Правовым государством Россию называет первая статья Конституции, а вторая ставит в центр человека, его права и свободы. Статья 18 добавляет, что права действуют непосредственно и определяют смысл законов и работу всех органов власти. Отсюда видно, что правовое государство — не лозунг, а самоограничение власти. В теории принято различать два его понимания. Формальное сводится к верховенству закона и строгому соблюдению процедур. Содержательное требует большего: сам закон должен выдерживать проверку правами человека. В цифровой среде это различие перестаёт быть школьным. Алгоритм способен идеально выполнять процедуру и всё равно нарушать права, если, скажем, отсеивает заявителей по признаку, который закон не называет, но который заложен в данных. Формально претензий нет, по существу они есть. Поэтому главным становится вопрос прозрачности: можно ли понять и проверить, почему принято именно такое решение. Смена самой модели государственного управления, о которой пишут исследователи, делает этот вопрос неизбежным [3].

Почти любое право требует информации. Обжаловать решение нельзя, не зная, кто и на каком основании его принял; участвовать в управлении нельзя, не понимая, как оно устроено. Конституция гарантирует свободный поиск и получение информации любым законным способом (ч. 4 ст. 29), а порядок доступа к сведениям о работе государственных органов расписан в Федеральном законе от 9 февраля 2009 г. № 8-ФЗ. Но закреплённое право работает не всегда. В литературе отмечается разрыв между тем, что провозглашено, и тем, что человек реально может получить: нужны организационные условия, понятные процедуры и ответственность за их нарушение [1]. Отказ в информации можно обжаловать в вышестоящий орган или в суд (ст. 46 Конституции).

Цифровая среда вроде бы упрощает дело: сведения выложены на официальных сайтах, а не лежат в бумажных папках. Но вместе с этим появляется иллюзия открытости. Загрузить на сайт гору неструктурированных файлов — не значит обеспечить доступ. Важно не то, что информация опубликована, а то, что её можно найти, понять и использовать в споре. Хороший пример — электронное правосудие. Документы в суд можно подать онлайн, через сайт суда, но часть судебных актов появляется там с задержкой или не появляется совсем [7]. Возможность технически есть, а результат зависит от аккуратности конкретных органов.

Нет единого мнения и о том, составляют ли цифровые права отдельную группу. В. Д. Зорькин предложил относить к ним права на доступ к цифровым произведениям, устройствам и сетям, на свободное общение и выражение мнения в сети, а также на неприкосновенность частной информационной сферы, включая конфиденциальность и анонимность персональных данных в цифровой форме [4]. Другие авторы считают, что речь идёт о тех же классических правах, перенесённых в новую среду: свобода слова не зависит от того, где высказана мысль, а тайна переписки (ст. 23) защищает электронное письмо так же, как бумажное. Конституционно-правовой анализ цифровых прав как раз строится вокруг этого спора [2], а то, как интернет меняет систему прав человека, подробно разобрано в литературе [5]. Ближе вторая позиция: незачем множить категории там, где хватает добросовестного толкования. Но с оговоркой. Часть отношений действительно не помещается в старые рамки. Самый наглядный пример — персональные данные. Конституция запрещает собирать и использовать сведения о частной жизни без согласия человека (ч. 1 ст. 24); в европейской традиции защита персональных данных вообще выводится из права на частную жизнь [7]. На практике же человек зачастую не знает, кто и зачем обрабатывает данные о нём. Сюда относятся и право потребовать удаления ссылок из поисковой выдачи, так называемое право на забвение (ст. 10.3 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»), и запрет принимать юридически значимые решения только на основании автоматизированной обработки персональных данных, за исключениями, которые прямо названы в законе (ст. 16 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 152-ФЗ «О персональных данных»). Нарушить такие права может не только государство, но и частные операторы, например, интернет-провайдеры. Вопрос о том, как право отвечает на вызовы цифровой реальности, давно обсуждается в отечественной науке [6].

Выгоды цифрового государства очевидны: меньше очередей и личных контактов с чиновником, а значит, меньше поводов для злоупотреблений. Научная литература описывает этот переход как смену самой модели управления, а не как новый инструмент [3]. Издержки видны хуже, но они реальны. Во-первых, непрозрачность: если решение подготовила система, гражданину сложно понять его логику, а чиновнику — возразить машине. Во-вторых, накопление данных: базы, созданные ради удобства, притягивают и злоумышленников, и искушение использовать сведения шире, чем было задумано. В-третьих, цифровое неравенство: без стабильного интернета и навыков человек получает на практике меньше прав, хотя юридически равен остальным. Это упирается в принцип равенства (ст. 19), и формальный подход тут ничего не даёт.

Отдельная тема — безопасность. Закон требует защищать информацию от неправомерного доступа, уничтожения и изменения (ст. 16 Федерального закона № 149-ФЗ), а за нарушения предусматривает дисциплинарную, гражданско-правовую, административную и уголовную ответственность (ст. 17 того же закона). Безопасность не противоречит правам человека, она — условие их реализации: если государственная система выходит из строя, люди не могут ни получить услугу, ни подать жалобу. Но верно и обратное: под лозунгом безопасности легко оправдать избыточный контроль.

Права не абсолютны, и Конституция допускает их ограничение федеральным законом, но лишь в той мере, в какой это необходимо для защиты конституционного строя, нравственности, здоровья, прав других лиц, обороны и безопасности государства (ч. 3 ст. 55). Всё держится на словах «в той мере, в какой необходимо». В цифровой среде они означают соразмерность: если цель достижима менее жёсткой мерой, жёсткую выбирать нельзя. На практике это значит хранить данные не «на всякий случай», а столько, сколько нужно для услуги; собирать только необходимое; давать человеку возможность узнать, что о нём известно, и оспорить это. Острее всего вопрос стоит, когда правоохранительные органы получают доступ к компьютерной информации: нужен разумный компромисс между борьбой с киберпреступностью и правом граждан на конфиденциальность, а ориентиром должны оставаться конституционные принципы [7]. Гарантия — судебная защита (ст. 46), но она работает, только если человек знает о нарушении, а автоматизированная обработка часто скрывает сам факт вмешательства. Поэтому обязанность государства информировать гражданина — не любезность, а часть механизма защиты.

Проблем в практике немало. Право не поспевает за технологиями: законодательство о цифровых правах требует обновления и систематизации, а цельной концепции защиты от посягательств на права человека в этой сфере пока нет [7]. Регионы и социальные группы находятся в неравных условиях. Остаётся открытым вопрос, кто отвечает за ошибки автоматизированных систем. Не хватает и служащих, которые умеют работать с технологиями и помнят, что за записью в базе стоит человек. Какие меры выглядят разумными? Упорядочить информационное законодательство. Закрепить право потребовать, чтобы автоматизированное решение пересмотрел человек. Оценивать влияние крупных цифровых проектов на права граждан до их запуска. Сохранять офлайн-каналы, чтобы цифровой путь не оказался единственным. Развивать цифровую грамотность как граждан, так и государственного аппарата.

Правовое государство в цифровую эпоху измеряется не качеством портала, а тем, остаются ли решения власти понятными, проверяемыми и соразмерными, даже если их готовят технологии. Цифровые права не отменяют классический каталог, а продолжают его; как подчёркивает В. Д. Зорькин, задача государства — признавать и защищать эти права [4]. Важно не изобретать новые формулировки, а добиться, чтобы старые гарантии действовали в новой среде. Открытость информации, защита персональных данных и безопасность должны развиваться вместе, а не за счёт друг друга. Удастся ли сохранить такой баланс, зависит не только от законодателя, но и от повседневной практики каждого органа власти.

Литература:

1. Алексеева, М. В. К вопросу о возможностях реализации права на доступ к информации в современных российских условиях / М. В. Алексеева // Современное общество и право. — 2012. — № 3 (8). — С. 29–36. — URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=17941484 (дата обращения: 19.10.2026).
2. Алексеева, М. В. Конституционные аспекты цифровых прав в эпоху цифровизации: юридический и практический анализ / М. В. Алексеева, Ю. И. Исакова // Конституционное и муниципальное право. — 2025. — № 3. — С. 27–30. — URL: https://lawinfo.ru/articles/9882/konstitucionnye-aspekty-cifrovyx-prav-v-epoxu-cifrovizacii-yuridiceskii-i-prakticeskii-analiz (дата обращения: 19.10.2026).
3. Алексеева, М. В. Трансформация государственного управления: к модели цифрового государства / М. В. Алексеева, С. В. Рыбак // Вестник юридического факультета Южного федерального университета. — 2025. — Т. 12, № 2. — С. 16–23. — URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=82500354 (дата обращения: 19.10.2026).
4. Зорькин, В. Д. Задача государства — признавать и защищать цифровые права граждан: размышление на полях Петербургского международного юридического форума / В. Д. Зорькин // Российская газета. — 2018. — 29 мая. — URL: https://rg.ru/2018/05/29/zorkin-zadacha-gosudarstva-priznavat-i-zashchishchat-cifrovye-prava-grazhdan.html (дата обращения: 19.10.2026).
5. Талапина, Э. В. Эволюция прав человека в цифровую эпоху / Э. В. Талапина // Труды Института государства и права РАН. — 2019. — Т. 14, № 3. — С. 122–146. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/evolyutsiya-prav-cheloveka-v-tsifrovuyu-epohu/viewer (дата обращения: 19.10.2026).
6. Хабриева, Т. Я. Право перед вызовами цифровой реальности / Т. Я. Хабриева // Журнал российского права. — 2018. — № 9. — С. 5–16. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravo-pered-vyzovami-tsifrovoy-realnosti/viewer (дата обращения: 19.10.2026).
7. Чернышева, Ю. А. Права человека в условиях цифровизации общества / Ю. А. Чернышева // Психология и право. — 2019. — Т. 9, № 4. — С. 90–102. — URL: https://psyjournals.ru/journals/psylaw/archive/2019_n4/Chernysheva (дата обращения: 19.10.2026).