Конституционно-правовое регулирование экологических правоотношений закреплено в ст. 42 Конституции Российской Федерации, закрепляющей субъектное право каждого гражданина РФ на благоприятную окружающую среду. В системной взаимосвязи с конституционными обязанностями и принципами публичного права, данная норма порождает базу благоприятных обязательств государства перед её гражданами, направленных на обеспечение национальной экологической безопасности, сохранение природно-ресурсного богатства, а также реализацию по сдерживанию и применению превентивных мер, призванных минимизировать риски техногенных катастроф и антропогенных воздействий на окружающую среду, способных нанести угрожающую меру жизни и здоровья населения, исходя из совместного принципа взаимной ответственности личности и государства перед возникающими обязанностями за сохранением благоприятной окружающей среды, актуализируя проблематику не только публично-правовых гарантий, но и субъективной роли граждан как активных участников правоотношений в сфере охраны окружающей среды.

Так, исходя из постановления администрации Ненецкого Автономного Округа от 30 марта 2021 года N 93-п «О внесении изменений в государственную программу Ненецкого автономного округа «Охрана окружающей среды, воспроизводство и использование природных ресурсов»» в соответствии с ч. 2 ст. 179 БК РФ, п.33 Порядка разработки, реализации и оценки эффективности государственных программ Ненецкого автономного округа, утверждённого постановлением Администрации Ненецкого автономного округа от 23.07.2014 N 267-п, администрация НАО постановляет ликвидировать накопленный вред на указанных объектах постановления.

К таким объектам относится территория и акватория посёлка Амдерма, включённые в 2018 году в государственный реестр. Сметная стоимость подлежащих к выполнению работ составляет 2,1 млрд. руб., из которых 702,2 млн. руб. являются расходным обязательством субъекта Российской Федерации и должны быть предусмотрены в окружном бюджете [1]. Ответственным по организации работ по ликвидации накопленного вреда окружающей среде был назначен окружной департамент природных ресурсов, экологии и агропромышленного комплекса, которым в 2019 году была разработка проектная документация по устранению экологических несоответствий Конституционного права на благоприятную окружающую среду [2].

Несмотря на утверждение сметной документации, неисполнение публичных обязательств свидетельствует о нарушении ст. 80.2 Федерального закона от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», Правил организации работ по ликвидации накопленного вреда окружающей среде, утверждённым постановлением Правительства РФ от 04.05.2018 № 542. Вопреки нормативно установленным срокам и плановым показателям, фактическое выполнение работ отсутствует, при том что общий бюджет запланированных ассигнований превышал 2 млрд. руб., из которых 702,2 млн. руб. Отнесены к расходным обязательствам непосредственно субъекта РФ.

Реагируя на бездействие публичных органов власти, прокуратура НАО инициировала судебный порядок принуждения обратившись в Нарьян-Марский городской суд с требованием об организации ликвидации накопленного экологического вреда в границах посёлка Амдерма. Судом первой инстанции иск удовлетворён, однако юридический казус заключается в установлении лишь отдалённого срока исполнения до 31.12.2027. Данный временный срез детерминирован объективными публично-правовыми ограничениями: необходимостью поэтапного выделения бюджетных средств и соблюдения регламентных процедур государственных закупок, что в свою очередь, ставит под сомнение оперативность проводимых конституционных прав граждан на благоприятную среду в условиях длящегося негативного воздействия на окружающую среду.

В развитии конституционной модели взаимодействия государства и личности С. А. Тулаева и Е. С. Сёмушкина в своём исследовании обосновывают возрастающую роль рядовых граждан в системе экологических правоотношений. Авторы, анализируя практику экологической мобилизации в субъектах РФ, вводят категорию «экзистенционального экоактивизма», который обособляется негативным воздействием на среду обитания и отражает субъектное восприятие экологического неблагополучия. Примечательно, что выводы исследователей свидетельствуют о мотивационном векторе волонтёрской активности с возникающими экологическими вызовами, а формы такой самоорганизации граждан вариативны в зависимости от региональной специфики экологического бедствия и имеющихся публично-правовых механизмов участия граждан в принятии экологически значимых решений [3, с. 47–75]. Данные эмпирические наблюдения актуализируют проблему исполнения конституционной обязанности каждого гражданина сохранять природу согласно ст. 58 Конституции РФ, что особенно важно в условиях дефицита государственного финансирования природоохранных мероприятий.

Дополнительную аргументацию в пользу мнения вышеупомянутых авторов, можно привести исследование С. Д. Кагировой посвящённое интеграции гражданских инициатив в систему охраны окружающей среды [4]. Констатируя возрастание ответственности и сплочённости граждан в современных региональных условиях, автор фиксирует важный управленческий эффект — добровольческой деятельности на заповедных территориях, равно как и в зонах экологического бедствия, включая п. Амдерма. Это позволяет не только привлекать дополнительные трудовые ресурсы, но и критически снижает нагрузку на штатный персонал, который объективно не справляется с масштабом природоохранных и восстановительных работ. С нормативной точки зрения, данная гипотеза ставит вопрос о необходимости формализации статуса экологических волонтёров как полноправных участников отношений по сохранению природного богатства России, особенно в случаях, когда государственные механизмы действует с существенным временным промежутком запланированных работ.

Конкретным воплощением гражданской инициативы в поднятой проблеме выступает студенческий экспедиционный корпус «Команда Арктики», организационно функционирующий на базе «МИРЭА — Российский Технологический Университет» с 14 марта 2024 года. Декларируемая цель проекта заключается в подготовке профильных кадров для работы в условиях Крайнего Севера и формирования потенциала арктических территорий. В сложившихся обстоятельствах добровольцы корпуса приняли на себя функцию оперативного регулирования исполнения конституционной обязанности в сохранении благоприятной окружающей среды путём уборки техногенного загрязнения, проводя при этом мониторинговые исследования состояния природных объектов и приведения в надлежащее состояние инфраструктуры местной метеостанции. Данный пример иллюстрирует, что в условиях длящегося административного бездействия и отсроченного судебного исполнения именно общественные организации принимают на себя бремя сохранения природного богатства России, фактически компенсируя отсутствие своевременных государственных мер [5].

Наряду с проектами вузовского уровня, в арктических регионах функционируют самостоятельно инициированные общественные формирования. В качестве такого примера следуют выделить архангельское региональное молодёжное общественное экологическое движение «Чистый Север — чистая страна», нормативно появившиеся в 2019 году. Данная организация охватывает непосредственную природоохранную работу, так и смежные направления по арктическому направлению: научные экспедиции в Арктику, развитие устойчивого туризма и экологического просвещения населения. Такая многопрофильность позволяет региональному движению выступить связующим звеном между гражданским и научным сообществом, и региональной властью, создавая прецеденты публично-частного партнёрства в сфере охраны окружающей среды на территориях с высокой природоохранной ценностью Российской Федерации.

В доктрине экологического права сложился ряд классификаций способов защиты конституционного права на благоприятную окружающую среду, дифференцируемых по различным основаниям. Однако основополагающим критерием, признаваемых в науке, выступает разделение всех природоохранных мер на две основополагающие группы: государственные и негосударственные меры регулирования [6].

Данная бинарная модель позволяет не только систематизировать имеющие механизмы охраны окружающей среды, но и служит теоретической основой для анализа конкретных гражданских инициатив. Именно ко второй группе, к негосударственным мерам и относятся описанные выше общественные формирования. Их деятельность представляет собой практическую реализацию конституционной обязанности каждого гражданина сохранять природу в формах, не охватываемых прямым государственным регулированием, что подчёркивает возрастающую роль гражданского общества в системе экологических правоотношений.

Важно не относить на второй план имеющиеся публично-правовые гарантии экологической безопасности, где ведущую роль занимают государственные меры, которые реализуются путём нормотворческой детальности федеральных и региональных органов власти.

Результатом такой деятельности выступает закрепление в законодательстве специализированных правовых режимов, придающим отдельным территориям особого юридического статуса. Данный правовой режим территорий предопределяет объём и полноту полномочий и обязанностей субъекта РФ, за которым закреплена соответствующая территория. Исходя из сложившихся нормативно-правовых критериев природоохранной ценности и степени уязвимости экосистем, в российском законодательстве сложилась следующая система правовых режимов земель:

1. Заповедные зоны, которые предназначены для сохранения природной среды в естественном состоянии и в границах которой запрещается осуществление любой экономической деятельности;
2. Особо охраняемые зоны, которые предназначены для сохранения природной среды в естественном состоянии и в границах которой допускается ее посещение в целях туризма;
3. Рекреационной зоны, которые предназначены для обеспечения и осуществления рекреационной деятельности (прим. реакционная деятельность — это использование природных территорий для отдыха, туризма, спорта, санаторно-курортного лечения);
4. Зоны охраны объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации, которые предназначены для сохранения указанных объектов и в границах которой допускается осуществление необходимой для их сохранения деятельности, а также рекреационной деятельности;
5. Зоны хозяйственного назначения, в границах которой допускается осуществление деятельности, направленной на обеспечение функционирования федерального государственного бюджетного учреждения, осуществляющего управление национальным парком, и жизнедеятельности граждан, проживающих на территории национального парка, а также осуществление рекреационной деятельности;
6. Зоны традиционного экстенсивного природопользования, которая предназначена для обеспечения жизнедеятельности коренных малочисленных народов Российской Федерации и в границах которой допускается осуществление традиционной хозяйственной деятельности и связанных с ней видов неистощительного природопользования.

Кроме того, к таким режимам относятся и механизмы мониторинга состояния окружающей природной среды, а также процедуры оценки воздействия на окружающую среду планируемых хозяйственных и строительных проектов, лицензирование и разрешительная деятельность в области экологии и защиты природы [7].

Таким образом, следует подчеркнуть, что конституционное право на благоприятную окружающую среду не исчерпывается экологическим благополучием в объективном измерении — чистотой водных объектов, атмосферного воздуха и почв. В содержании ст. 42 Конституции РФ, а также действующих доктрин экологического права и международно-правовых подходов, выделяются также процедурные элементы, обеспечивающие реальную возможность реализации охранительной функции такого права. К числу таковых относятся: право на доступ к экологически значимой информации, включая оперативной информирование о загрязнениях, право на участие граждан и их объединений в подготовке и принятии экологически значимых решений, а также право на судебную и внесудебную защиту, включая возмещение вреда, причинённого жизни и здоровью или имущества в следствии экологических правонарушений.

Проведённый анализ поднятой проблемы позволяет констатировать, что существующие механизмы национальной охраны арктических территорий, не обеспечивают должной оперативности и полноты реагирования на угрозы техногенной деградации Арктики. Указанные пробелы проявляются в отсутствии кодифицированных стандартов ответственности для субъекта хозяйственной деятельности в высокоширотных регионах РФ, разрозненности процедур общественного контроля, а также несинхронизированности бюджетных механизмов федерального и регионального уровней. В связи с чем обоснованным представляется инициирование разработки и имплементации Международного кодекса защиты Арктики, специализированного акта, устанавливающего унифицированные экологические стандарты для приарктических государств. Соблюдение закреплённых в нём норм позволит минимизировать потенциальный вред уникальным экосистемам за счёт введения обязательных превентивных и восстановительных процедур, а также создать дополнительные правовые основания для привлечения внебюджетных источников финансирования и целевых ассигнаций, направленных на ликвидацию накопленного вреда и предотвращению дальнейшей деградации арктических территорий.

Литература:

1. По административному иску прокуратуры Ненецкого автономного округа...: [Электронный ресурс] // Прокуратура Архангельской области и Ненецкого автономного округа: официальный сайт. — URL: https://epp.genproc.gov.ru/ru/proc_29/mass-media/news/archive/e7062486/ (дата обращения: 02.08.2026).
2. Перечень нормативных правовых актов (их отдельных положений), содержащих обязательные требования, оценка соблюдения которых осуществляется в рамках федерального государственного геологического контроля (надзора), привлечения к административной ответственности, предоставления лицензий, иных разрешений, аккредитации: утв. Минприроды России 23.12.2022. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: [сайт]. — URL: https://www.consultant.ru/ (дата обращения: 02.08.2026).
3. Тулаева С. А. Экологическая мобилизация в российских регионах: общие тенденции и региональные особенности / С. А. Тулаева, Е. С. Семушкина // Мир России. — 2026. — Т. 35, № 3. — С. 47–75. — DOI: https://doi.org/10.17323/1811–038X-2026–35–3–47–75.
4. Кагирова С. Д. Экологическое волонтерство в особо охраняемых природных территориях // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. — 2024. — № 2–1 (89). — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/ekologicheskoe-volonterstvo-v-osobo-ohranyaemyh-prirodnyh-territoriyah (дата обращения: 30.07.2026). — Текст: электронный.
5. Команда Арктики [Электронный ресрус]: студенческий экспедиционный корпус: [сайт]. — URL: https://teamarctic.ru/ (дата обращения: 20.08.2026).
6. Высторобец Е. А. Право на благоприятную окружающую среду // Министерство экологии и природных ресурсов Республики Татарстан: [сайт]. — URL: https://eco.tatarstan.ru/pravo-na-blagopriyatnuyu-okruzhayushchuyu-sredu.htm (дата обращения: 02.08.2026). — Текст: электронный.
7. Об особо охраняемых природных территориях: Федеральный закон № 33-ФЗ: [принят Государственной Думой 15 февраля 1995 года] // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1995. — № 12. — Ст. 1024.