Категория «правопреемство» является одной из фундаментальных и наиболее востребованных в практическом отношении конструкций гражданского права. Она известна всем современным правовым системам и имеет глубокие исторические корни, уходящие в римское частное право. Несмотря на это, вплоть до настоящего времени в науке гражданского права ведутся активные дискуссии относительно понятия правопреемства, его видов, пределов применения и механизма реализации. Как справедливо отмечается в диссертационном исследовании Е. А. Сауткиной, правопреемство относится к одному из наиболее востребованных в практическом отношении институтов гражданского права, однако в законодательстве отсутствует его легальное определение, что порождает многочисленные теоретические и практические проблемы [5].

Наибольшую сложность и дискуссионность указанные проблемы обнаруживают именно в сфере вещных правоотношений, где традиционные правопреемственные конструкции сталкиваются с необходимостью учета абсолютного характера вещных прав и их неразрывной связи с объектом этих прав — индивидуально-определенной вещью. Традиционно правопреемство рассматривалось преимущественно в контексте обязательственных правоотношений: уступка права требования, перевод долга, переход прав и обязанностей при реорганизации. Применение же категории правопреемства к вещным правам всегда вызывало определенные сложности, связанные с самой природой вещных прав как абсолютных прав, существующих независимо от личности их носителя. Как отмечают множество авторов, права и обязанности по своей природе являются идеологическими субстанциями, не существующими в материальном мире, поэтому их «передача» от одного лица к другому невозможна [4]. В то же время практика оборота недвижимости, наследования, реорганизации юридических лиц, а также судебная практика убедительно демонстрируют, что смена лица в вещном правоотношении — это реальность, нуждающаяся в последовательной доктринальной разработке и непротиворечивом законодательном регулировании.

Так, перейдем к рассмотрению подходов в понимании правопреемства в гражданском праве. В цивилистической доктрине сложилось два основных подхода к пониманию правопреемства: теория дискретности (непереходности) и теория транзитивности (переходности).

Сторонники теории дискретности, среди которых В. С. Толстой, В. А. Белов, В. А. Рясенцев, В. П. Грибанов, К. И. Скловский, С. В. Корнихин и другие, полагают, что при правопреемстве первоначальное правоотношение прекращается и возникает новое, с измененным субъектным составом. Аргументация данной позиции основывается на следующих положениях. Во-первых, права и обязанности являются идеологическими субстанциями, не существующими в материальном мире, соответственно, они не могут быть переданы как вещи. Во-вторых, при правопреемстве происходит прекращение субъективного права у правопредшественника и одновременное возникновение идентичного права у правопреемника. В-третьих, субъективные права и обязанности не являются объектами гражданских правоотношений в отличие от вещей, а значит, не могут быть предметом «передачи».

В противовес данной теории сторонники теории транзитивности, к числу которых относятся Б. Б. Черепахин, В. А. Белов (в определенной части), Е. А. Сауткина и другие, утверждают, что правопреемство заключается в изменении лиц, выступающих в качестве субъектов правоотношений, посредством переноса субъективных прав и обязанностей от одного лица к другому в рамках одного правоотношения в отношении того же объекта. Ключевые аргументы данной позиции сводятся к следующему: нельзя говорить о прекращении одного правоотношения и возникновении на его основе другого, поскольку право на вещь прекращается только в случае гибели самой вещи, и его существование не зависит от смерти лица, занимающего место субъекта вещного правоотношения. Кроме того, в статье 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) имущественные права отнесены к объектам гражданских прав, а именно — к имуществу, и, как и все остальные объекты, обладают оборотоспособностью [1].

Представляется, что теория транзитивности является более обоснованной применительно к вещным правам, поскольку она учитывает специфику вещных прав как абсолютных прав, существующих независимо от личности их носителя, и позволяет объяснить непрерывность существования права при смене его обладателя.

Рассмотрим два ключевых вида правопреемства: универсальное и сингулярное.

Универсальное правопреемство характеризуется тем, что к правопреемнику переходит весь комплекс прав и обязанностей правопредшественника как единое целое, в неизменном виде. Классическими формами универсального правопреемства в вещных правах являются наследование (раздел V ГК РФ) и реорганизация юридических лиц (статья 58 ГК РФ) [1].

Наследование представляет собой наиболее бесспорную разновидность универсального правопреемства в вещных правах. Согласно статье 1110 ГК РФ, при наследовании имущество умершего переходит к другим лицам в порядке универсального правопреемства, то есть в неизменном виде как единое целое и в один и тот же момент. При этом правопреемство в вещных правах при наследовании обладает рядом существенных особенностей. В соответствии со статьей 1152 ГК РФ, принятое наследство признается принадлежащим наследнику со дня открытия наследства независимо от времени его фактического принятия, а также независимо от момента государственной регистрации права наследника на наследственное имущество, когда такое право подлежит регистрации [2]. Это означает, что право собственности на недвижимое имущество, входящее в состав наследства, возникает у наследника в момент открытия наследства, то есть в день смерти гражданина, а не в момент государственной регистрации перехода права. Данное положение является важным исключением из общего правила.

Реорганизация юридического лица также влечет универсальное правопреемство. В соответствии со статьей 58 ГК РФ, при слиянии, присоединении, разделении, выделении и преобразовании юридического лица все его права и обязанности переходят к правопреемнику (правопреемникам). Судебная практика исходит из того, что правопреемство при реорганизации носит универсальный характер, то есть к правопреемнику переходят все права и обязанности реорганизованного лица, включая те, которые не были отражены в передаточном акте или разделительном балансе. Как разъяснено в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 25, отсутствие в передаточном акте указания на какое-либо обязательство реорганизованного лица не освобождает правопреемника от его исполнения [3].

Особую сложность при универсальном правопреемстве представляет вопрос о судьбе ограниченных вещных прав. Так, сервитуты, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, как правило, сохраняются при переходе права собственности на имущество к правопреемнику, поскольку они следуют за вещью. В этом проявляется так называемое «право следования» как специфический признак ограниченных вещных прав.

Наиболее дискуссионным является вопрос о возможности сингулярного (частного) правопреемства в вещных правах. Сингулярное правопреемство означает переход отдельного права (или отдельных прав) от правопредшественника к правопреемнику в порядке, предусмотренном законом или договором. Классическими примерами сингулярного правопреемства в обязательственных правах служат уступка права требования и перевод долга.

В отношении вещных прав сингулярное правопреемство традиционно связывают с договорными способами перехода права собственности: купля-продажа, мена, дарение, рента и другие. Однако здесь возникает принципиальный вопрос: можно ли рассматривать переход права собственности по договору как правопреемство в строгом смысле этого слова?

В литературе высказываются различные точки зрения. Одни авторы категорически отрицают возможность сингулярного правопреемства в вещных правах, указывая, что при отчуждении вещи по договору происходит не «переход» права, а прекращение права у отчуждателя и возникновение нового права у приобретателя. По мнению В. С. Толстого, «при сингулярном правопреемстве право переходит, но при этом переходит только отдельное право, а не весь объем прав»; однако применительно к вещным правам, по его мнению, такой переход невозможен, поскольку право собственности не может быть «разделено» на части для передачи.

Другие исследователи, напротив, полагают, что сингулярное правопреемство в вещных правах возможно, хотя и имеет определенную специфику. Как отмечает Е. А. Сауткина, при сингулярном правопреемстве приобретатель получает право в том виде, в каком оно существовало у отчуждателя, с сохранением всех обременений и ограничений [5]. Это положение находит отражение в судебной практике, когда, например, при продаже заложенного имущества право залога сохраняется и переходит к новому собственнику вместе с правом собственности.

Представляется, что позиция, допускающая сингулярное правопреемство в вещных правах, является более обоснованной. Во-первых, статья 128 ГК РФ прямо относит имущественные права к объектам гражданских прав, а значит, они обладают оборотоспособностью и могут переходить от одного лица к другому в установленном законом порядке. Во-вторых, судебная практика нередко использует конструкцию правопреемства при переходе прав на недвижимость, например, при рассмотрении споров о преимущественном праве покупки доли в праве общей собственности, когда права и обязанности продавца переходят к покупателю. В-третьих, сам Гражданский кодекс Российской Федерации использует понятие правопреемства применительно к договору продажи предприятия, где к покупателю переходят не только права собственности, но и все права требования и долги продавца (статья 559 ГК РФ).

Особую актуальность применительно к сингулярному правопреемству в вещных правах приобретает вопрос о моменте перехода права. В соответствии со статьей 223 ГК РФ, право собственности у приобретателя по договору возникает с момента передачи вещи, если иное не предусмотрено законом или договором. При этом для недвижимого имущества установлено специальное правило: право собственности на недвижимое имущество возникает с момента государственной регистрации (статья 551 ГК РФ).

Данное регулирование создает проблему «разрыва» между моментом передачи вещи (фактическим владением) и моментом государственной регистрации (юридическим оформлением права). В этот промежуток времени возникает ситуация, которую в литературе часто называют «хромающим правом» или «владением без права». Приобретатель, фактически владеющий и пользующийся имуществом, еще не является его собственником, а отчуждатель, формально оставаясь собственником, утратил фактическое владение.

Эта ситуация порождает множество практических споров, в частности: кто несет риск случайной гибели или повреждения имущества до регистрации перехода права; имеет ли приобретатель право на защиту своего владения вещными исками; может ли быть обращено взыскание на имущество по долгам отчуждателя после передачи вещи, но до регистрации перехода права; вправе ли отчуждатель в одностороннем порядке отказаться от регистрации перехода права после передачи вещи.

По мнению автора, до регистрации перехода права собственности риск случайной гибели или повреждения имущества несет Продавец, поскольку, например, в выписке из Единого государственного реестра недвижимости (далее — ЕГРН) в графе «Правообладатель» числится Продавец. Касаемо обращения взыскания на имущество по долгам отчуждателя после передачи вещи представляется разумным мнение, что это является недопустимым, поскольку такое имущество фактически выбыло из обладания отчуждателя, а приобретатель, получивший вещь по возмездной сделке, вправе рассчитывать на защиту своего владения от притязаний третьих лиц. Формальное сохранение записи о праве собственности за отчуждателем в ЕГРН не должно служить безусловным основанием для обращения взыскания, поскольку такая запись не отражает действительное положение дел. Кроме того, принцип добросовестности (статья 1 ГК РФ) не допускает извлечения преимуществ из недобросовестного поведения, а кредиторы отчуждателя фактически стремятся удовлетворить свои требования за счет имущества, которое должнику уже не принадлежит. Законодательное решение данной проблемы видится в закреплении правила, согласно которому с момента передачи недвижимого имущества по договору и до государственной регистрации перехода права такое имущество не может быть предметом обращения взыскания по долгам отчуждателя при условии добросовестности приобретателя. По поводу одностороннего отказа от регистрации перехода права собственности хочется отметить, что в договоре, удостоверившем нотариусом, имеет место быть отсылка к данному вопросу, то есть и Продавец, и Покупатель вправе прописать такое условие в договоре и впоследствии отказаться от регистрации.

В литературе отмечается различные пути решения данной проблемы. Одни авторы предлагают закрепить в законе конструкцию «владения на праве собственности», которое возникало бы с момента передачи имущества и защищалось бы вещными исками. Другие предлагают сократить срок между передачей и регистрацией, установив обязательную государственную регистрацию перехода права в течение определенного короткого срока (например, 10 дней) с момента подписания договора. Третьи полагают, что проблему можно решить через признание за приобретателем права на иск к отчуждателю о государственной регистрации перехода права и возмещении убытков в случае уклонения от регистрации [6].

Автор полагает, что наиболее обоснованным является подход, при котором в период между передачей вещи и государственной регистрацией перехода права приобретатель должен признаваться фактическим владельцем (что будет подтверждаться, например, отметкой на первоначальном правоустанавливающем документе о том, что такого-то числа был заключен договор), защищаемым от посягательств третьих лиц, а риск случайной гибели или повреждения имущества должен распределяться между сторонами в соответствии с принципом добросовестности и условиями договора.

Для наглядности ниже приведена сравнительная таблица универсального и сингулярного правопреемства.

Таблица 1

Сравнительная характеристика универсального и сингулярного правопреемства в вещных правах

Таким образом, проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, правопреемство в вещных правах является сложным и недостаточно разработанным институтом, требующим дальнейшего совершенствования законодательного регулирования. Отсутствие легального определения правопреемства, как и его видов, порождает неопределенность в правоприменении.

Во-вторых, универсальное правопреемство (наследование, реорганизация юридических лиц) признается в доктрине и судебной практике как бесспорная форма преемства в вещных правах. При этом особого внимания заслуживает специфика момента перехода права при наследовании, когда право собственности возникает у наследника с момента открытия наследства, независимо от государственной регистрации.

В-третьих, сингулярное правопреемство в вещных правах представляет собой наиболее дискуссионный аспект в выбранной теме. Проблема момента перехода права при сингулярном правопреемстве требует законодательного решения. Предлагается рассмотреть возможность закрепления в Гражданском кодексе Российской Федерации правила, согласно которому фактический владелец, добросовестно получивший имущество по договору, признается собственником с момента передачи вещи, а государственная регистрация носит правоподтверждающий, а не правообразующий характер, либо установить четкие правила распределения рисков и защиты прав сторон в период между передачей и регистрацией.

Литература:

1. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)" от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 08.08.2024, с изм. от 31.10.2024)
2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть третья (собрание законодательства Российской Федерации, 2001, № 49, ст. 4552)
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Российская газета. — 2015. — 30 июня.
4. Белов, В. А. Вещное право: учебник и практикум для вузов / В. А. Белов. — 3-е изд., перераб. и доп. — Москва: Юрайт, 2023. — 487 с. — (Высшее образование). — ISBN 978–5–534–17890–1.
5. Правопреемство в вещных правах: диссертация... кандидата юридических наук: 5.1.3. / Сауткина Екатерина Андреевна; [Место защиты: ФГБОУ ВО «Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации»; Диссовет 0286–01–01]. — Саранск, 2024. — 229 с.
6. Сапонова Я. В., Саакян Г. Н. Проблемы реализации законодательства о переходе прав в обязательствах: актуальные вызовы и направления развития // Вестник науки. 2026. № 5 (98). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/problemy-realizatsii-zakonodatelstva-o-perehode-prav-v-obyazatelstvah-aktualnye-vyzovy-i-napravleniya-razvitiya (дата обращения: 16.06.2026).