Право на иск лицами, обращающимися в защиту прав и законных интересов других лиц, имеет специальный характер. Его возникновение не связано с принадлежностью заявителю спорного субъективного материального права. Основанием выступает прямое указание федерального закона, устанавливающего как круг уполномоченных лиц, так и категории прав и интересов, которые они вправе защищать.

По общему правилу, установленному статьей 46 ГПК РФ [2], орган государственной власти, орган местного самоуправления, организация или гражданин вправе обратиться в суд в защиту другого лица только в случаях, предусмотренных законом, и по просьбе заинтересованного субъекта. Независимо от такой просьбы может быть предъявлено заявление в защиту неопределенного круга лиц, а также законных интересов несовершеннолетнего или недееспособного гражданина. Отсутствие у заявителя прямо установленного законом полномочия является основанием для отказа в принятии искового заявления.

Таким образом, для реализации права на иск необходимо одновременное наличие нескольких юридических предпосылок: установленного законом полномочия заявителя, отнесения спорного требования к сфере его компетенции, наличия охраняемого права или законного интереса другого лица, а в предусмотренных случаях — выраженной просьбы этого лица о судебной защите.

Обращение в суд в порядке статей 45 и 46 ГПК РФ необходимо отличать от судебного представительства. Представитель действует от имени доверителя, а правовые последствия совершенных им процессуальных действий непосредственно возникают у представляемого лица. Орган, организация, гражданин или прокурор, защищающие чужой интерес, обращаются в суд от собственного имени, самостоятельно занимают процессуальное положение и не нуждаются в доверенности от материального истца. Их полномочие возникает не из договора, а непосредственно из закона.

В научной литературе для обозначения таких субъектов используется понятие процессуального истца. Материальным истцом признается лицо, являющееся предполагаемым обладателем нарушенного права и получателем материально-правового результата судебной защиты. Процессуальный истец не является участником спорного материального правоотношения и не получает присужденное имущество, денежные средства или иное предоставление [8, c. 65].

Двойственность субъектного состава позволяет разграничить два вида юридической заинтересованности. Материальный истец обладает личной материально-правовой заинтересованностью в разрешении спора. Заинтересованность процессуального истца носит служебный, государственный, общественный либо иной охранительный характер. Его целью становится получение судебного решения в пользу защищаемого лица и обеспечение законности в соответствующей сфере общественных отношений.

Особенно отчетливо данная конструкция проявляется при участии прокурора. Ю. В. Ефимова отмечает, что «прокурор, обращающийся в суд с заявлением, обладает правами истца, но в определенных пределах» [6, c. 123]. Эти пределы объясняются отсутствием у прокурора материально-правовой связи с ответчиком и невозможностью распоряжаться принадлежащим другому лицу субъективным правом.

Согласно части 2 статьи 46 ГПК РФ лица, подавшие заявление в защиту другого субъекта, пользуются процессуальными правами и несут обязанности истца, кроме права на заключение мирового соглашения и обязанности по уплате судебных расходов. Они вправе знакомиться с материалами дела, представлять доказательства, заявлять ходатайства, изменять предмет или основание заявленного требования, давать объяснения, участвовать в исследовании доказательств и обжаловать судебные постановления. При этом присуждение производится в пользу материального истца, а не в пользу лица, инициировавшего процесс.

Исключение права на заключение мирового соглашения является обоснованным, поскольку его содержание предполагает взаимные материально-правовые уступки. Процессуальный истец не является обладателем спорного права и не может уменьшить его объем, отказаться от него либо заменить первоначальное материальное притязание иным предоставлением. Е. А. Касаткина и С. В. Солоухина справедливо отмечают, что прокурор «не наделен материальными правами, а значит, и не может их уступить» [7, c. 153].

Особый порядок предусмотрен и для отказа процессуального истца от поддержания заявленного требования. Такой отказ сам по себе не прекращает производство. Рассмотрение дела продолжается, когда материальный истец или его законный представитель настаивает на разрешении спора. Следовательно, процессуальная судьба заявленного требования в конечном счете зависит от волеизъявления обладателя защищаемого права.

Вместе с тем распорядительные полномочия процессуального истца урегулированы недостаточно последовательно. Закон прямо запрещает заключение мирового соглашения, но не устанавливает специальных ограничений на изменение предмета или основания иска, уменьшение размера требований либо признание отдельных обстоятельств. Формально такие действия охватываются общими процессуальными правами истца, однако их реализация может повлиять на объем защиты материального права другого лица.

Проблема приобретает особое значение, когда защищается неопределенный круг лиц. В таком деле отсутствует конкретный материальный истец, который мог бы выразить согласие с изменением требования или продолжить процесс после отказа заявителя. Ю. В. Ефимова предлагает допускать прекращение производства вследствие отказа прокурора от иска, предъявленного в защиту неопределенного круга лиц или публичного интереса, только по усмотрению суда и при условии проверки того, не нарушает ли отказ права других субъектов [6, c. 127–128]. Такой подход позволяет сохранить судебный контроль за распорядительными действиями лица, которое не является обладателем защищаемого права.

Одной из основных проблем является отсутствие в ГПК РФ легального определения процессуального истца. Закон относит прокурора, органы публичной власти, организации и граждан, защищающих других лиц, к лицам, участвующим в деле, но прямо не устанавливает их наименование и не раскрывает характер процессуальной заинтересованности. В результате в судебных актах они могут обозначаться как истцы, заявители, представители, государственные органы или лица, предъявившие иск, что препятствует формированию единообразного подхода к их правовому положению.

Законодательное закрепление понятия процессуального истца позволило бы отчетливо отграничить его от материального истца, представителя и государственного органа, вступающего в уже начатый процесс для дачи заключения. Последняя форма участия не связана с самостоятельной реализацией права на иск. Орган, дающий заключение, не возбуждает производство и не поддерживает материально-правовое требование [9, c. 247].

С. А. Газарова рассматривает обращение органа публичной власти в суд как способ восполнения недостаточности его административной компетенции. По мнению автора, «обращение в суд и дача по делу заключения служат как бы продолжением компетенции органа власти» [4, c. 142]. Однако судебная форма защиты не должна использоваться для фактического перенесения на суд обязанностей, которые орган способен выполнить самостоятельно во внесудебном порядке. Иначе обращение с иском может превратиться из дополнительной гарантии защиты в средство уклонения от реализации властных полномочий.

Следующая проблема связана с фрагментарным характером законодательных оснований обращения в суд. Статья 46 ГПК РФ не предоставляет государственным органам и общественным организациям универсального права защищать других лиц. В каждом случае необходимо специальное материально-правовое основание. Соответствующие полномочия содержатся в законодательстве о защите прав потребителей, персональных данных, охране окружающей среды, долевом строительстве, защите прав инвалидов, несовершеннолетних и в иных федеральных законах.

Казуистическое распределение полномочий приводит к ситуации, когда массовое нарушение имеется, компетентный орган располагает сведениями о нем, однако право предъявить иск в защиту пострадавших прямо законом не закреплено. Наиболее заметно данный недостаток проявляется в сфере экологических нарушений, цифровых прав, обработки персональных данных и защиты граждан, пострадавших от деятельности технологических платформ.

Д. В. Еременко обращает внимание на то, что применительно к групповым требованиям институт защиты чужих прав уже действует, однако его «потенциал во многом не реализован» [5, c. 251]. Автор связывает это с ограниченным перечнем уполномоченных субъектов, финансовыми и организационными трудностями формирования группы и недостаточной активностью общественных объединений.

Практика предъявления групповых исков фактически сосредоточена преимущественно в сфере защиты прав потребителей. В других областях, включая защиту субъектов персональных данных и участников долевого строительства, предусмотренные законом полномочия государственных органов используются значительно реже. Д. В. Еременко предлагает расширить число материально-правовых оснований для предъявления групповых исков и круг органов и общественных объединений, наделенных таким правом [5, c. 251].

Существенным недостатком остается несогласованность положений ГПК РФ, АПК РФ [1] и КАС РФ [3]. В гражданском процессе органы власти, организации и граждане могут обращаться в защиту конкретных лиц и неопределенного круга лиц. В арбитражном процессе статья 53 АПК РФ предусматривает защиту публичных интересов, а также прав и законных интересов других лиц, но круг субъектов и основания их участия сформулированы иначе. КАС РФ содержит более детальные положения о последствиях отказа от административного иска, однако также использует собственную терминологию.

Е. А. Касаткина и С. В. Солоухина указывают на целесообразность сближения положений процессуальных кодексов о статусе прокурора, судебных расходах, распорядительных действиях и круге защищаемых субъектов. По их заключению, «четкая регламентация приводит к порядку в действиях всех участников судопроизводства» [7, c. 154].

Отдельного внимания требует понятие публичного интереса. Оно активно используется арбитражным и административным процессуальным законодательством, но не имеет общего легального определения. Вследствие этого границы между интересами Российской Федерации, субъектов РФ, муниципальных образований, неопределенного круга лиц и общества в целом остаются недостаточно ясными. Неопределенность позволяет расширительно либо, напротив, чрезмерно ограничительно толковать полномочия прокурора и государственных органов.

Проблемы возникают и при установлении просьбы лица, в защиту которого предъявляется иск. ГПК РФ не определяет обязательную форму такой просьбы. Она может содержаться в письменном обращении, заявлении в государственный орган, жалобе, протоколе приема либо ином документе. Отсутствие единых требований порождает споры о наличии волеизъявления материального истца и о допустимости судебной защиты без доверенности.

Совершенствование рассматриваемого института целесообразно начать с законодательного закрепления понятия процессуального истца. Статью 34 либо статью 46 ГПК РФ предлагается дополнить положением следующего содержания:

Процессуальным истцом является прокурор, орган государственной власти, орган местного самоуправления, организация или гражданин, которые в случаях, предусмотренных федеральным законом, обращаются от собственного имени в суд в защиту прав, свобод и законных интересов другого лица, неопределенного круга лиц или публичного интереса, не являясь субъектами спорного материального правоотношения.

Одновременно необходимо установить, что процессуальный истец обладает самостоятельной процессуальной заинтересованностью, но не вправе распоряжаться материальным правом защищаемого лица.

Вторым направлением должна стать конкретизация распорядительных полномочий. Изменение предмета или основания иска, уменьшение размера требований и полный либо частичный отказ от них по делу, возбужденному в интересах конкретного лица, следует допускать при наличии его согласия. Если материальный истец является несовершеннолетним или недееспособным, суд должен проверять, соответствует ли распорядительное действие его интересам, независимо от позиции законного представителя.

По делам о защите неопределенного круга лиц или публичного интереса отказ процессуального истца от требования не должен автоматически прекращать производство. Суду необходимо предоставить право проверить мотивы отказа, его соответствие закону и возможные последствия. При наличии общественно значимого нарушения целесообразно допустить замену первоначального процессуального истца другим компетентным органом, прокурором или общественным объединением.

Третьим направлением является унификация положений ГПК РФ, АПК РФ и КАС РФ. Полностью объединять различные виды судопроизводства не требуется, однако минимальные стандарты участия лиц, защищающих чужие интересы, должны быть одинаковыми. К ним следует отнести основания возникновения процессуального полномочия, порядок подтверждения просьбы заинтересованного лица, объем распорядительных прав, последствия отказа от требования, правила распределения судебных расходов и порядок обжалования судебных актов.

Необходимо также сформулировать законодательное определение публичного интереса. Под ним может пониматься признанный и охраняемый государством интерес общества, социальной группы, неопределенного круга лиц, Российской Федерации, ее субъектов или муниципальных образований, защита которого направлена на обеспечение законности, безопасности и устойчивости общественных отношений.

Четвертым направлением должно стать расширение материально-правовых оснований предъявления исков в защиту других лиц. Государственные органы и общественные объединения целесообразно наделить более широкими полномочиями в области охраны окружающей среды, защиты персональных данных, цифровых прав, прав пользователей информационных платформ, участников долевого строительства и граждан, пострадавших вследствие массового оказания небезопасных услуг.

Расширение полномочий не должно означать предоставление неограниченного права предъявлять требования в защиту любых лиц. Для предупреждения необоснованного вмешательства необходимо установить критерии общественной значимости нарушения: массовый или систематический характер, уязвимость пострадавших, невозможность эффективной индивидуальной защиты, существенная угроза жизни, здоровью, окружающей среде либо информационной безопасности.

Наконец, целесообразно закрепить единые требования к просьбе заинтересованного лица. Она может выражаться письменно или в электронной форме и должна содержать сведения о заявителе, краткое описание нарушения и согласие на обращение уполномоченного субъекта в суд. Нотариальное удостоверение или оформление доверенности не требуется, поскольку речь идет не о представительстве, а о самостоятельном процессуальном полномочии.

Решение выявленных проблем предполагает законодательное закрепление статуса процессуального истца, унификацию базовых процессуальных правил, усиление судебного контроля за распорядительными действиями, расширение обоснованных случаев защиты массовых и публичных интересов, а также развитие цифровых и групповых форм судебной защиты. Реализация предложенных мер позволит обеспечить баланс между автономией обладателя субъективного права, публичной заинтересованностью в устранении нарушений и принципами состязательности и равноправия сторон.

Литература:

1. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24 июля 2002 № 95-ФЗ (ред. от 15.12.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 30. — Ст. 3012; 2025. — № 48 (Часть I). — Ст. 7236.
2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 № 138-ФЗ (ред. от 04.07.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 46. — Ст. 4532; 2026. — № 27. — Ст. 3661.
3. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08 марта 2015 № 21-ФЗ (ред. от 09.04.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2015. — № 10. — Ст. 1391; 2026. — № 15. — Ст. 184.
4. Газарова С. А. Участие органов публичной власти в цивилистическом процессе как способ восполнения недостающей компетенции // Право и управление. 2024. № 8. С. 141–144.
5. Еременко Д. В. Актуальные вопросы обращения в суд с групповыми исками в защиту прав и законных интересов других лиц // Аграрное и земельное право. 2024. № 12 (240). С. 248–251.
6. Ефимова Ю. В. Реализация прокурором диспозитивных прав в гражданском судопроизводстве // Вестник Саратовской государственной юридической академии. 2022. № 3. С. 123–132.
7. Касаткина Е. А., Солоухина С. В. К вопросу об унификации норм, регламентирующих участие прокурора в гражданском и арбитражном процессе // Аграрное и земельное право. 2022. № 6 (210). С. 152–154.
8. Колотов В. А. Защита прав и законных интересов группы лиц в гражданском и арбитражном судопроизводствах: дис. … канд. юрид. наук. М., 2022. 216 с.
9. Туманов Д. А. Защита общественных интересов в гражданском судопроизводстве: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2024. 549 с.