В условиях глобальной геополитической нестабильности угрозы внешней безопасности выходят за рамки традиционных военных конфликтов, приобретая гибридные формы: кибератаки на критическую инфраструктуру, дезинформационные кампании и экономическое давление. В этих условиях уголовное законодательство выступает важнейшим инструментом противодействия преступлениям, направленным на подрыв суверенитета, конституционного строя и безопасности Российской Федерации. Особое место в системе таких норм занимает глава 29 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) [1], включающая государственную измену (ст. 275 УК РФ) и шпионаж (ст. 276 УК РФ). Эти составы предусматривают ответственность за действия, создающие непосредственную угрозу внешней безопасности государства и затрагивающие основы его политического и государственного строя [2, с. 563].

Правоприменительная практика по данным составам сталкивается с трудностями, вызванными как сложностью доказывания, так и наличием дискуссионных положений в самой конструкции норм.

Цель настоящего исследования — проведение детального сравнительного анализа составов государственной измены и шпионажа, выявление их специфических и системных признаков, а также актуальных проблем квалификации.

Методологическую основу исследования составляют общенаучные методы (анализ и синтез, системный подход), а также частнонаучные методы: формально-догматический, сравнительно-правовой и историко-юридический.

В действующем российском законодательстве государственная измена определяется как совершённые гражданином Российской Федерации переход на сторону противника, шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, иностранной организации или их представителям в проведении враждебной деятельности в ущерб внешней безопасности Российской Федерации (ст. 275 УК РФ). Как отмечает А. П. Кузнецов, «родовым объектом исследуемых преступлений следует признавать общественные отношения, обеспечивающие охрану интересов, стабильность и нормальное законодательно регламентированное функционирование государственной власти. Видовым объектом преступлений, входящих в главу 29 УК РФ, выступают общественные отношения, обеспечивающие состояние защищенности основ конституционного строя и безопасности государства» [3, с. 86]. Внешняя безопасность государства как непосредственный объект преступлений, предусмотренных статьями 275 и 276 УК РФ, включает в себя защищённость суверенитета, территориальной целостности, обороноспособности и экономической неприкосновенности от внешних угроз.

Объективная сторона выражена в одной из четырёх альтернативных форм деяния: 1) переход на сторону противника; 2) шпионаж; 3) выдача государственной тайны; 4) иное оказание помощи. Как подчеркивает В. Н. Воронин, «огромную роль при применении уголовно-правовой нормы играет то, насколько качественно данная норма сконструирована, что особенно важно, когда речь идет о защите такого ценного блага, как безопасность государства от внешних посягательств» [4, с. 569]. Субъектом преступления выступает вменяемое физическое лицо — гражданин Российской Федерации, достигший шестнадцатилетнего возраста. Субъективная сторона состава характеризуется исключительно прямым умыслом: виновный осознаёт общественно опасный характер своих действий, заключающихся в оказании помощи иностранному государству, иностранной или международной организации либо их представителям в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации, предвидит возможность причинения ущерба внешней безопасности государства и желает наступления таких последствий.

Мотивы совершения преступления (в т. ч. корысть, идеологические убеждения или совершение деяния под влиянием шантажа) не влияют на квалификацию содеянного, но подлежат учёту судом при индивидуализации наказания в соответствии со ст. 60 УК РФ.

Понятия измены и шпионажа имеют глубокие исторические корни в отечественном праве, восходящие к эпохе Московского государства и развивавшиеся в законодательстве Российской империи [5, с. 1]. В советский период нормы об измене и шпионаже получили дальнейшее развитие: в УК РСФСР 1960 года [6] они были закреплены в отдельных статьях — «Измена Родине» (ст. 64) и «Шпионаж» (ст. 65). Статья 64 охватывала умышленные деяния гражданина СССР, совершённые в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности страны, включая переход на сторону врага, выдачу государственной или военной тайны, бегство за границу или отказ возвратиться из‑за границы, оказание помощи иностранному государству в проведении враждебной деятельности против СССР, а также заговор с целью захвата власти. Наказание за такие преступления предусматривало лишение свободы на срок от 10 до 15 лет с конфискацией имущества, причём суд мог дополнительно назначить ссылку на срок от 2 до 5 лет либо обойтись без неё; в особо тяжких случаях применялась смертная казнь с конфискацией имущества.

В дальнейшем законодательство претерпело существенные изменения: Постановлением Конституционного Суда РФ от 20 декабря 1995 г. № 17 П нормы о квалификации бегства за границу или отказа возвратиться из за границы как формы измены Родине (п. «а» ст. 64 УК РСФСР) были признаны не соответствующими Конституции РФ [7]. Суд указал, что такие действия не могут служить самостоятельным основанием для уголовной ответственности за измену, поскольку противоречат праву гражданина свободно выезжать за пределы РФ и беспрепятственно возвращаться (ч. 2 ст. 27 Конституции РФ) [8]. Либерализация начала 1990-х годов привела к декриминализации ряда деяний и разделению понятий в УК РФ 1996 года. Как отмечает Е. В. Пономаренко, «объектом преступлений, предусмотренных главой 29 УК РФ, являются основы конституционного строя и безопасность государства, которые тесно взаимосвязаны» [9, с. 33].

Дальнейшая эволюция законодательства включает уточнение форм «иной помощи» в ст. 275 УК РФ в 2012 году, а также внесение ряда изменений, направленных на усиление уголовной ответственности за преступления против безопасности государства в 2022–2023 годах [10; 11; 12].

В уголовно-правовой доктрине под основами конституционного строя понимаются «провозглашенные в Конституции Российской Федерации принципы конституционного строя, суверенитет, территориальная целостность, правовой статус личности, основы экономических и политических отношений Российской Федерации». «Суверенитет, — пишет А. П. Кузнецов, — означает верховенство государственной власти, полную независимость государства осуществлять свою внешнюю и внутреннюю политику». «Территориальная неприкосновенность — это целостность, нерушимость территории, находящейся под суверенитетом Российской Федерации в пределах Государственной границы Российской Федерации». В научной литературе дискуссионным остается вопрос классификации преступлений главы 29 УК РФ. Так, согласно позиции Ю. В. Грачевой и В. В. Палий, объекты преступлений «имеют различия, поэтому их возможно подразделить на 2 группы составов государственных преступлений: нарушающих основы конституционного строя государства (ст. 277, 278, 279, 280, 282 УК РФ), посягающие на безопасность государства (ст. 275, 276, 281, 283, 284 УК РФ)» [13, с. 18].

В. В. Палий и Д. Н. Антипов, в свою очередь, предлагают классификацию противоправных деяний, подразделяя их на две группы: преступления против внешней безопасности Российской Федерации (предусмотренные ст. 275, 276, 283, 284 УК РФ) и преступления против внутренней безопасности РФ (регламентированные ст. 277–282 УК РФ) [14, с. 115]; [15, с. 106]. Д. А. Рясов предлагает классифицировать преступления на основании объекта: «преступления против внутренней безопасности, внешней безопасности; против основ конституционного строя; против национальных и религиозных отношений; против сохранности государственной тайны» [16, с. 51]. Анализируя позиции ученых, А. П. Кузнецов приходит к выводу, что основанием для классификации должна служить направленность источников угроз, которые «могут быть извне, внутри страны, а также иметь место в экономической сфере» [17, с. 92].

Шпионаж (ст. 276 УК РФ) — это передача, а равно похищение или собирание сведений, составляющих государственную тайну, либо собирание по заданию иностранной разведки иных сведений для использования в ущерб внешней безопасности РФ. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, установлен Законом РФ «О государственной тайне» [18]. Ключевое отличие шпионажа от государственной измены — субъект преступления. Измена совершается только гражданином России, субъект шпионажа — иностранный гражданин или лицо без гражданства [19, с. 89]. Различаются и элементы объективной стороны: измена может выражаться в оказании помощи любого характера, шпионаж ограничен строго определёнными действиями со сведениями. Шпионаж гражданина России подпадает под признаки измены, а шпионаж иностранца квалифицируется по специальной норме — ст. 276 УК РФ. Одной из ключевых проблем в уголовном праве является разграничение состава шпионажа (ст. 276 УК РФ) и смежных преступлений, в частности — разглашения государственной тайны (ст. 283 УК РФ). Основным критерием разграничения выступает направленность умысла: при шпионаже сведения целенаправленно передаются в пользу иностранного государства, международной или иностранной организации либо их представителей.

Проблема определения момента окончания шпионажа (ст. 276 УК РФ) является одной из наиболее дискуссионных в науке уголовного права. Уголовный кодекс РФ не содержит прямого указания на этот момент, а Пленум Верховного Суда РФ до настоящего времени не издавал специальных разъяснений по данному вопросу. Это порождает разночтения в судебной практике и споры среди учёных относительно квалификации действий виновного на различных стадиях совершения преступления. В теории уголовного права и правоприменительной практике сложилось два основных подхода.

Первый подход, которого придерживается большинство специалистов, заключается в том, что основной состав шпионажа (ч. 1 ст. 276 УК РФ) следует считать формальным. В рамках этой позиции шпионаж, предметом которого являются сведения, составляющие государственную тайну, признается оконченным преступлением с момента совершения любого из указанных в законе действий, независимо от того, удалось ли виновному передать эти сведения адресату. Так, в научной и учебной литературе указывается, что шпионаж имеет формальный состав. Это означает, что само по себе собирание, похищение или даже хранение сведений, составляющих государственную тайну, с целью их последующей передачи иностранному государству, образует оконченный состав преступления, предусмотренный ст. 276 УК РФ.

Второй подход, которого придерживаются некоторые авторы, допускает, что момент окончания зависит от характера действий виновного. Согласно этой точке зрения, при передаче сведений шпионаж будет окончен с момента их фактического вручения представителю иностранного государства, а при собирании или похищении — с момента начала совершения этих действий. Однако данный подход менее распространен в доктрине. Для установления момента окончания государственной измены в форме шпионажа (ст. 275 УК РФ), совершаемой гражданином России, применяются те же правила: деяние будет считаться оконченным с момента начала действий по сбору, похищению или хранению секретных сведений. Сложности разграничения шпионажа и смежных составов (например, разглашение государственной тайны, ст. 283 УК РФ) разрешаются по критерию направленности умысла. При шпионаже умысел виновного направлен на передачу сведений непосредственно иностранному государству, организации или их представителям. В случае разглашения государственной тайны (ст. 283 УК РФ) такая направленность умысла отсутствует, и информация передаётся или становится достоянием других лиц без цели нанесения ущерба внешней безопасности РФ, хотя и может повлечь тяжкие последствия.

Н. А. Кудратов, исследуя вопросы классификации, предлагает систематизировать преступления «в зависимости не только от объекта преступления, но и от разделения категорий «безопасности» в зависимости от отношения к объекту, от социальной, психологической и профессиональной характеристики субъектов» [20, с. 12]. К. О. Папеева указывает на логическую несостоятельность квалификации шпионажа в ст. 275 УК РФ как разновидности государственной измены, поскольку, согласно действующему законодательному определению, данное преступление не может быть совершено гражданином Российской Федерации [21, с. 242].

Ю. Н. Богданова и С. А. Гончаров в ходе исследования проблемы разграничения уголовно‑правовых составов приходят к выводу: если гражданин РФ передал секретную информацию, составляющую государственную тайну, но получил её не в рамках исполнения обязанностей государственной службы, такое деяние следует квалифицировать как государственную измену в форме оказания иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против Российской Федерации [22, с. 79].

В. Н. Рябчук, напротив, квалифицирует данную позицию как ошибочную, аргументируя это тем, что виновный самостоятельно проявил инициативу при сборе секретных сведений с целью их последующей передачи представителю иностранного государства, — а значит, подобное деяние следует квалифицировать как «инициативный шпионаж» [23, с. 442]. Помимо государственной измены и шпионажа, глава 29 УК РФ включает ряд других составов, посягающих на стабильность конституционного строя и внутреннюю безопасность.

Насильственный захват власти (ст. 278 УК РФ) — это действия, направленные на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции РФ, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя. Субъект — любое вменяемое лицо, достигшее 16 лет. Санкция — лишение свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет.

Вооружённый мятеж (ст. 279 УК РФ) — организация вооружённого мятежа либо активное участие в нём в целях свержения или насильственного изменения конституционного строя РФ, нарушения территориальной целостности либо дестабилизации деятельности органов власти. Отличие от насильственного захвата власти — использование вооружённых формирований. Санкция (в редакции Федерального закона от 14.07.2022 № 260-ФЗ): организатор и участник — лишение свободы на срок от двенадцати до двадцати лет с ограничением свободы на срок до двух лет.

Диверсия (ст. 281 УК РФ) — совершение взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, объектов транспортной инфраструктуры, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности РФ. Как определяет А. П. Кузнецов, «обороноспособность — это система экономических, политических, военных, социальных, технических, научных, правовых, идеологических и иных возможностей государства и его вооруженных сил по подготовке и обеспечению защиты суверенитета, территориальной целостности и неприкосновенности». Субъект — общий. Санкция — лишение свободы от десяти до пятнадцати лет (часть 1), при наступлении тяжких последствий — до двадцати лет или пожизненное лишение свободы.

Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ) — это призывы, совершённые публично, в том числе через средства массовой информации или информационно‑телекоммуникационные сети (включая интернет), к насильственным действиям по изменению конституционного строя, нарушению территориальной целостности Российской Федерации, а также к разжиганию социальной, расовой, национальной или религиозной ненависти и вражды. Санкция за совершение данного преступления предусматривает штраф в размере до трехсот тысяч рублей либо лишение свободы на срок до пяти лет.

Организация экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ) — создание устойчивой группы лиц для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности, руководство таким сообществом, его финансирование. Санкция (ч. 1) — штраф от четырехсот тысяч до восьмисот тысяч рублей либо лишение свободы на срок от шести до десяти лет.

А. П. Кузнецов формулирует обобщающее определение: «Под преступлениями против основ конституционного строя и безопасности государства следует понимать умышленные или неосторожные общественно опасные деяния (действия или бездействие), посягающие на основы конституционного строя и безопасности государства, и причиняющие существенный вред интересам личности, общества и государства или создающие реальную угрозу причинения такого вреда». Указанные составы, как и рассмотренные ранее измена и шпионаж, направлены на охрану суверенитета, территориальной целостности и конституционного порядка. Как отмечается в учебнике под редакцией А. В. Бриллиантова [24], преступления, обладающие повышенной общественной опасностью, зачастую конструируются с использованием оценочных признаков, что неизбежно порождает дискуссии как в доктрине, так и в правоприменительной практике.

Проведённое исследование позволяет сделать следующие выводы. Государственная измена и шпионаж, будучи системно связанными преступлениями против внешней безопасности государства, обладают принципиальными различиями в элементах состава преступления. Так, для государственной измены характерен специальный субъект — гражданин Российской Федерации — и достаточно широкая объективная сторона, включающая в том числе «иное оказание помощи» иностранному государству или организации в проведении враждебной деятельности. В свою очередь, шпионаж предполагает иной специальный субъект — иностранца или лицо без гражданства — и чётко очерченный круг противоправных действий, связанных со сбором, похищением или передачей сведений, представляющих интерес для иностранной разведки.

Основные проблемы квалификации данных преступлений обусловлены несколькими факторами. Во-первых, оценочный характер понятия «враждебная деятельность», используемого в статье 275 УК РФ, создаёт трудности в установлении границ уголовно наказуемых деяний. Во-вторых, дублирование термина «шпионаж» в статьях 275 и 276 УК РФ обсуждается в литературе как логическое несоответствие. В-третьих, отсутствие единства доктринальных подходов к определению момента окончания шпионажа и государственной измены в форме шпионажа. Иные преступления, предусмотренные главой 29 УК РФ (насильственный захват власти — ст. 278 УК РФ, вооружённый мятеж — ст. 279 УК РФ, диверсия — ст. 281 УК РФ, экстремистские преступления — ст. 280, 282.1 УК РФ и др.), также представляют высокую общественную опасность, поскольку посягают на конституционный строй и внутреннюю безопасность государства. Для них характерно наличие оценочных признаков в диспозициях норм, что дополнительно усложняет правоприменительную практику. Таким образом, система преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства представляет собой комплексный механизм уголовно-правовой защиты, включающий разнообразные составы с собственной спецификой. Все они объединены общей целью — обеспечение государственного суверенитета и сохранение территориальной целостности, а также обеспечение стабильности конституционного строя Российской Федерации и безопасности государства становится критически важным в нынешней ситуации, когда геополитическая обстановка характеризуется растущими вызовами, а характер внешних и внутренних угроз претерпевает существенные изменения.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 28.04.2023) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. Л. В. Иногамовой-Хегай, А. И. Рарога, А. И. Чучаева. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Юридическая фирма «КОНТРАКТ»; ИНФРА-М, 2008. — 800 с. — ISBN 978–5–16–003291–5.
3. Кузнецов А. П. Понятие, общая характеристика преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства // Социально-политические науки. — 2017. — № 4. — С. 86–90.
4. Воронин В. Н. Качество уголовно-правовой охраны безопасности государства от внешних посягательств // Всероссийский криминологический журнал. — 2017. — Т. 11, № 3. — С. 569–576.
5. Бородина М. И. Отечественное законодательство о закреплении государственной измены и шпионажа, как преступлений против государства в период до 1917 г. // Вопросы российского и международного права. — 2014. — № 3 (29). — С. 1–9.
6. Уголовный кодекс РСФСР: [утв. ВС РСФСР 27.10.1960] (ред. от 30.07.1996). — Ст. 64, 65.
7. Постановление Конституционного Суда РФ от 20.12.1995 № 17-П «По делу о проверке конституционности ряда положений пункта «а«статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В. А. Смирнова» // Собрание законодательства РФ. — 1995. — № 52. — Ст. 5138.
8. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12.12.1993 (ред. от 04.10.2022) // Российская газета. — 1993. — 25 дек.
9. Пономаренко Е. В. Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства: учебное пособие / под ред. Н. А. Лопашенко. — М.: Юрлитинформ, 2016. — 190 с. — ISBN 978–5–4396–1281–3.
10. Федеральный закон от 12.11.2012 № 190-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2012. — № 47. — Ст. 6401.
11. Федеральный закон от 14.07.2022 № 260-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2022. — № 29 (ч. I). — Ст. 5230.
12. Федеральный закон от 28.04.2023 № 157-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и статью 151 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2023. — № 18. — Ст. 3225.
13. Грачева Ю. В., Палий В. В. Квалификация преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства: учебное пособие. — М.: Проспект, 2019. — 104 с.
14. Палий В. В. Объект преступлений, предусмотренных ст. 277, 278 и 279 УК РФ: проблемы систематизации // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2018. — № 12. — С. 113–120.
15. Антипов Д. Н. Общественная опасность и объект преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства) // Пробелы в российском законодательстве. — 2016. — № 1. — С. 100–108.
16. Рясов Д. А. Уголовно-правовая характеристика преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства: учебное пособие. — Краснодар: Краснодарский университет МВД России, 2018. — 110 с.
17. Кузнецов А. П. Классификация преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства // Социально-политические науки. — 2017. — № 4. — С. 91–95.
18. Закон РФ от 21.07.1993 № 5485–1 «О государственной тайне» (ред. от 02.07.2021) // Российская газета. — 1993. — 21 сент.
19. Борисов С. В., Чугунов А. А. Государственная измена и шпионаж как одни из наиболее опасных преступлений против безопасности Российской Федерации // Алтайский юридический вестник. — 2016. — № 3 (15). — С. 87–93.
20. Кудратов Н. А. Классификация преступлений против основ конституционного строя и безопасности государства // Уголовная юстиция. — 2017. — № 9. — С. 9–14.
21. Папеева К. О. Проблемные аспекты уголовно-правовой охраны государственной тайны // Вестник Волжского университета имени В. Н. Татищева. — 2015. — № 2 (82). — С. 240–244.
22. Богданова Ю. Н., Гончаров С. А. К вопросу об установлении уголовной ответственности за государственный промышленный шпионаж // Ученые труды Российской академии адвокатуры и нотариата. — 2018. — № 3 (50). — С. 78–80.
23. Рябчук В. Н. Государственная измена и шпионаж: уголовно-правовое и криминологическое исследование. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2007. — 1100 с.
24. Уголовное право России. Части Общая и Особенная: учебник / под ред. А. В. Бриллиантова. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Проспект, 2017. — 1184 с. — ISBN 978–5–392–23589–2.