Понятие национальной безопасности, закрепленное в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации [1], представляет собой сложный, многогранный конституционно-правовой институт. Его ядром является защита суверенитета, территориальной целостности и конституционного строя от внешних и внутренних угроз. В системе этих угроз преступления против основ конституционного строя и безопасности государства, и в первую очередь государственная измена, занимают особое место, поскольку их общественная опасность проистекает из прямого посягательства на высшие ценности, охраняемые государством. Актуальность исследования обусловлена стремительной трансформацией форм и методов деятельности, направленной против безопасности государства, в эпоху цифровизации, гибридных конфликтов и информационного противоборства. Эти изменения требуют постоянной рефлексии относительно адекватности классических уголовно-правовых конструкций новым вызовам. Целью настоящей работы является комплексный анализ государственной измены как угрозы национальной безопасности, оценка действующей уголовно-правовой нормы и выявление проблем правоприменения.

Исторически измена трактовалась как высшее преступление, посягающее на саму персону монарха или верховную власть. В советский период акцент сместился на защиту государственных интересов и социалистического строя от посягательств «агентов империализма». Современная правовая доктрина, рассматривает государственную измену как умышленное деяние гражданина России, наносящее ущерб внешней безопасности страны в формах, строго описанных в законе [2]. Ключевым отличием от смежных составов (шпионажа в пользу иностранной организации, разглашения государственной тайны) является субъект — только гражданин России, чья конституционная обязанность включает верность государству.

Угроза национальной безопасности, исходящая от данного преступления, носит комплексный и стратегический характер. Она проявляется не только в возможном непосредственном ущербе (утрата секретной информации, срыв операций), но и в:

1. Подрыве доверия внутри государственного аппарата и общества.
2. Создании долгосрочных рисков для обороноспособности и экономической самостоятельности.
3. Ослаблении международных позиций государства, его переговорного потенциала.

Эксперты из Института законодательства и сравнительного правоведения подчеркивают, что в XXI веке изменилась сама «архитектура» измены: на смену единичным агентам-нелегалам все чаще приходят сетевые структуры, а предметом посягательства становятся не только сведения, формально отнесенные к гостайне, но и критически важные технологические разработки, персональные данные лиц, принимающих решения, и стратегические аналитические продукты [3].

Норма статьи 275 Уголовного кодекса Российской Федерации [4] выступает основным правовым инструментом нейтрализации рассматриваемой угрозы. Объективная сторона представлена альтернативными деяниями: шпионаж, выдача государственной тайны либо иное оказание помощи иностранному государству, международной или иностранной организации в проведении враждебной деятельности против РФ.

Спорным в доктрине остается толкование термина «иное оказание помощи». Представители формально-юридического подхода настаивают на необходимости тесной связи оказываемой помощи с конкретными враждебными актами, уже ведущимися или планируемыми иностранным государством [5]. Судебная практика последних лет, как следует из обзора Верховного Суда РФ за 2023 год [7], склоняется ко второй позиции, квалифицируя как измену систематическое предоставление иностранной разведке аналитических справок по социально-политической ситуации в регионах, что способствует формированию антироссийских санкционных пакетов.

Субъективная сторона характеризуется исключительно прямым умыслом. Это создает высокий порог доказывания: необходимо установить, что виновный не просто сознавал характер своих действий, но и желал именно оказать помощь в проведении деятельности, направленной против безопасности России. Мотивы (корысть, идеологические убеждения, шантаж) на квалификацию не влияют, но имеют значение для индивидуализации наказания и понимания природы угрозы. По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в 2022–2024 годах ежегодно осуждалось по ст. 275 УК РФ от 12 до 20 человек, при этом в 70 % рассмотренных дел фигурировали обвинения в «ином оказании помощи», а не в классическом шпионаже [8]. Эта статистика косвенно свидетельствует об эволюции форм угрозы.

Несмотря на кажущуюся простоту диспозиции, применение ст. 275 УК РФ сопряжено со значительными сложностями, которые могут ослаблять эффективность противодействия угрозе.

Во-первых, существует проблема демаркации измены от смежных составов. Грань между «выдачей государственной тайны» (измена) и «разглашением государственной тайны» (ст. 283 УК РФ) часто проходит лишь в субъективной стороне — наличии цели помочь иностранному государству. На практике это приводит к затяжным следственным действиям по установлению круга общения, анализа переписки и финансовых операций обвиняемого для выявления его истинных намерений.

Во-вторых, дискуссионным остается вопрос о моменте окончания преступления в случае «иного оказания помощи». Если помощь носит континуальный характер (например, регулярное консультирование), является ли преступление длящимся или каждое действие образует самостоятельный состав. От решения этого вопроса зависит как подследственность, так и применение сроков давности.

В-третьих, существует коллизия между необходимостью защиты государственных интересов и гарантиями прав личности. Широкое толкование «иного оказания помощи» создает риски избыточного уголовного преследования за действия, имеющие двойной, легитимный характер (научное сотрудничество, журналистские расследования). Сбалансировать эти интересы призвана строгая процедура санкционирования следственных действий и судебный контроль, однако, как отмечает уполномоченный по правам человека в РФ, дела по ст. 275 УК РФ почти всегда рассматриваются в закрытых судебных заседаниях, что ограничивает возможности общественного контроля [10].

Эффективность уголовно-правовой нормы как инструмента противодействия угрозе нельзя оценить лишь по цифрам судимости. Ее превентивная (предупредительная) функция зачастую важнее карательной. Само наличие строгой санкции (лишение свободы на срок от 12 до 20 лет) и широких полномочий спецслужб служит сдерживающим фактором. Однако эксперты сходятся во мнении, что в современных условиях требуется не ужесточение наказания, а большая правовая определенность. Внесение в закон или официальное толкование Верховным Судом примерного перечня деяний, которые могут быть квалифицированы как «иное оказание помощи», способствовало бы большей предсказуемости правоприменения и укреплению законности.

Государственная измена сохраняет свой статус одной из наиболее серьезных угроз национальной безопасности, эволюционируя вместе с технологиями и методами межгосударственного противоборства. Уголовно-правовая норма, закрепленная в ст. 275 УК РФ, остается основным инструментом противодействия этой угрозе, однако ее применение требует тонкого баланса между интересами безопасности и правами человека.

Анализ показывает, что современная судебная практика адаптирует классический состав к новым реалиям, расширительно толкуя «иное оказание помощи». Это, с одной стороны, позволяет реагировать на нетрадиционные формы подрывной деятельности, а с другой — создает риски неопределенности и потенциального произвола.

Только строгое, но гибкое правоприменение, основанное на четком понимании сути угрозы, позволит норме об измене эффективно выполнять свою охранительную функцию, не превращаясь в инструмент для решения внеправовых задач. Угроза национальной безопасности требует адекватного правового ответа, который сам должен быть безопасен для правовых основ государства.

Литература:

1. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 20.02.2026) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
2. Указ Президента Российской Федерации от 02.07.2021 № 400 «О Стратегии национальной безопасности Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. — 2021. — № 27 (ч. II). — Ст. 5351.
3. Федеральный закон от 21.07.1993 № 5485–1 «О государственной тайне» (ред. от 28.18.2024) // Собрание законодательства РФ. — 1993. — № 41. — Ст. 4669.
4. Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2023 год // Официальный сайт Уполномоченного по правам человека в РФ. — 2024. — URL: http://ombudsmanrf.org (дата обращения: 12.03.2026).
5. Иногамова-Хегай Л. В. Длящиеся преступления в уголовном праве России: проблемы теории и практики // Журнал российского права. — 2024. — № 5. — С. 85–98.
6. Наумов А. В., Кашепов В. П. Уголовное право России. Особенная часть: учебник. — 3-е изд., перераб. и доп. — М.: Эксмо, 2023. — 848 с.
7. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам о преступлениях против государственной власти (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 25.10.2023) // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2024. — № 1.
8. Преступления против государственной власти: монография / отв. ред. А. С. Подшибякин. — М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения, 2022. — 256 с.
9. Судебная статистика: Состояние судимости в России за 2022–2024 годы: стат. сборник / Судебный департамент при Верховном Суде РФ. — М., 2025. — URL: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обращения: 12.03.2026).
10. Тяжкова И. М. Курс уголовного права. В 5 т. Т. 4: Особенная часть. — М.: Проспект, 2022. — 496 с.