Повесть В. Железнякова «Чучело» (1975) стала не просто литературной классикой, а своеобразным пособием по школьной травле, где точно описаны все элементы групповой жестокости: механизмы преследования, распределение ролей и бездействие свидетелей. Спустя почти полвека проблема не стала менее актуальной. На смену прежним формам пришел кибербуллинг, который делает травлю круглосуточной, недоступной для внешнего контроля и более разрушительной.
Оценить истинные масштабы буллинга в школьных коллективах крайне сложно, поскольку проблема эта нередко замалчивается как взрослыми, так и детьми, неадекватно маркируется и выдается просто за детские шалости или конфликтное поведение. «По результатам исследования 2022 года с участием подростков в возрасте от 14 до 17 лет факт столкновения с ситуацией буллинга фиксируют 64 % опрошенных (различие в ответах по половому признаку незначительно); при этом 42 % из них признаются, что были жертвой нападок и 22 % определяют свое участие на стороне агрессора». [1]
В поведении подростков нередко проявляется агрессивность, в силу происходящих физиологических изменений, внутренних конфликтов, что выражается в форме буллинга и кибербуллинга. Насилие в виде травли и агрессии (буллинг) является одной из ведущих триггерных причин суицидов. «Одна из причин суицидального поведения — это доведение лица до самоубийства или до покушения на самоубийство путём угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего. Унижение человеческого достоинства входит в число ведущих причин смерти во всем мире для людей в возрасте 15–44 лет». [5]
Результаты метаанализа M. K. Holt выявили связь между вершителем травли, исходами травли для жертвы и самоубийствами. Оказалось, что у тех, кто каким-либо образом участвует в травле, есть риск формирования суицидальных мыслей и поведения. Поэтому так важно сосредоточить внимание на психологической помощи при буллинге и мероприятиям, направленным на профилактику буллинга.
Буллинг — агрессивное поведение, которое является намеренным, повторяющимся и происходит в условиях дисбаланса власти, где более сильный индивид или группа нападают на неспособного себя защитить с целью унижения, подчинения или причинения страданий жертве.
Структура буллинга включает пять основных ролей: агрессор (буллер), жертва, защитники, активные и пассивные наблюдатели.
Агрессор (буллер) — инициатор и активный исполнитель травли, имеющий потребность во власти и доминировании.
Жертва — объект систематических нападок, обладающий повышенной уязвимостью (тревожностью, низкой самооценкой, физическими особенностями, социальной изоляцией).
Активные наблюдатели — активные участники, которые поддерживают агрессора, своим поведением (смех, одобрительные возгласы), придавая травле социальное одобрение.
Пассивные наблюдатели — пассивные свидетели, осознающие несправедливость происходящего, но молчаливым согласием поддерживающие систему буллинга.
Защитники — лица, встающие на защиту жертвы, пытаются остановить травлю или сообщить о ней.
«Подростковый возраст представляет собой сензитивный период формирования ценностных ориентаций, отношения подростка к окружающему миру и другим людям, время поиска своего места в мире и новой роли в социуме. Помимо этого, в подростковом возрасте происходит множество изменений на физиологическом уровне, в частности, гормональная перестройка». [2] Происходящие физиологические и психологические изменения влияют на проявление агрессии во всех формах буллинга: вербальный (оскорбления, словесные издевательства), социальный (социальная изоляция), физический (толчки, удары), кибербуллинг (буллинг в онлайн пространстве). Если в этой точке перелома ребенок не получает психологической помощи, последствия могут быть необратимыми: деструктивная модель поведения рискует закрепиться в нем на всю жизнь.
Во взрослой жизни это выливается в неспособность к сотрудничеству и переговорам, в распространении социального буллинга в коллективах (где открытая агрессия табуирована и замещена скрытыми формами давления), а в тяжелых случаях — в откровенно антисоциальное поведение и конфликты с законом. Жертва транслирует неуверенность, подвержена развитию тревожных и депрессивных расстройств, проявлениям суицидального поведения и сложностей в социальной адаптации. Агрессоры демонстрируют отсутствие эмпатии и навыков коммуникации, устойчивые асоциальные паттерны поведения. Наблюдатели усваивают модели пассивного принятия насилия, проявляют в поведении равнодушие, подвержены хроническому чувству вины и стыда.
Многочисленные исследования подтверждают серьезность влияния буллинга (травли) на текущее состояние и дальнейшее формирование личности, поэтому столь важную роль играет психологическая помощь всем участникам буллинга для выхода из кризисной ситуации, выработки навыков эффективного общения, восстановления психического здоровья.
Эволюция антибуллинговых программ демонстрирует переход от индивидуальной работы с агрессорами и жертвами (Олвеус) к управлению групповыми процессами (KiVa) и трансформации организационной культуры школы («Травли.NET»). Современные программы более комплексные и охватывают всех участников буллинг структуры при оказании психологической помощи.
Программа KiVa (Финляндия, 2000 года) направлена на изменения групповых норм и поведения наблюдателей как ключевого механизма буллинга, включает проведение онлайн-игр, профилактических уроков для всех учащихся для изменения отношения к травле. Согласно статистике эффективность снижения буллинга при применении данной программы составляет до 40 % и ростом благополучия жертв.
Программа «Травли.NET» (Россия, 2010 год) направлена на трансформацию школьной системы через работу со всеми участниками образовательного процесса, включающая мероприятия по работе с детьми, педагогами и родителями, с акцентом на изменение взрослой позиции. Так же показала положительные результаты применения, учитывая авторитарный стиль российской образовательной среды и специфику родительского сообщества.
Современные подходы при оказании психологической помощи включают комплекс мероприятий для всех участников буллинг структуры, а также профилактические мероприятия для школьной среды и родителей. Без применения комплексного подхода работа обречена на провал. Можно сколько угодно работать с жертвой, но, если среда остается токсичной, травля продолжится, а участники процесса сформируют деструктивные модели поведения.
Литература:
- Беляева О. А. Буллинг-поведение младших школьников: реальные риски современной среды начального образования / О. А. Беляева // Психология. Психофизиология. 2024. № 3. С. 75–86. URL: https://e.lanbook.com/journal/issue/371325 (дата обращения: 13.06.2026).
- Булаев Д. Ю. Буллинг и кибербуллинг среди подростков в образовательной среде / Д. Ю. Булаев, D. Bulaev // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. 2024. № 4 (187). С. 18–24. URL: https://e.lanbook.com/journal/issue/36065 (дата обращения: 13.06.2026).
- Воробьева К. А. Посттравматический стресс у подростков — жертв школьного буллинга: диагностика и психотерапия. М.: Генезис, 2020. 176 с.
- Леонов Н. И. Психология конфликта: методы изучения конфликтов и конфликтного поведения. М.: Юрайт, 2024. 265 с.
- Филоненко А. В., Голенков А. В., Козлов В. А., Сергеева А. И. «Темная тетрада» личностных черт как внешний фактор суицидального поведения// Суицидология. 2025. № 1. С. 17–40. URL: https://e.lanbook.com/journal/issue/376220 (дата обращения: 13.06.2026).
- Olweus, D. Bullying at school: What we know and what we can do. Blackwell Publishing, 1993.
- Salmivalli, C. Bullying and the peer group: A review // Aggression and violent behavior. 2010. Vol. 15. No. 2. P. 112–120.
