Реформа института публичной власти стала одним из наиболее заметных направлений современного конституционного развития Российской Федерации, поскольку она затронула не только отдельные полномочия органов власти, но и саму модель их взаимодействия. До внесения поправок в Конституцию Российской Федерации в 2020 году в законодательстве и правовой науке традиционно подчеркивалась самостоятельность местного самоуправления, которое не входило в систему органов государственной власти. Это положение имело важное значение для развития муниципального уровня, однако на практике оно не всегда позволяло выстроить действительно согласованную работу между государственными и муниципальными органами.

Позитивное значение реформы состоит в том, что после конституционного обновления органы государственной власти и органы местного самоуправления стали рассматриваться как элементы единой системы публичной власти. Конституция Российской Федерации закрепила, что они осуществляют взаимодействие для наиболее эффективного решения задач в интересах населения [1]. Можно сказать, что смысл реформы заключается не в простом усилении государственного влияния на муниципальный уровень, а в устранении прежней разобщенности, при которой разные уровни власти могли действовать недостаточно согласованно.

Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 14 марта 2020 года № 1-ФКЗ прямо связан с совершенствованием организации и функционирования публичной власти [2]. Т. Я. Хабриева и А. А. Клишас отмечают, что конституционные изменения придали категории публичной власти самостоятельное значение и позволили по-новому определить связь между государственным и муниципальным уровнями управления [10, с. 18]. В этом проявляется одна из сильных сторон реформы, поскольку она закрепила на уровне Конституции ту потребность в координации, которая давно существовала в реальной управленческой практике.

Важным продолжением реформы стало принятие Федерального закона «О Государственном Совете Российской Федерации», поскольку данный орган участвует в обеспечении согласованного функционирования и взаимодействия органов публичной власти [3]. Его значение заключается в том, что многие вопросы развития страны требуют не только решений отдельных ведомств, но и общей площадки для согласования позиций федерального центра, регионов и иных участников публичного управления. Благодаря этому публичная власть получает дополнительный механизм координации, что особенно важно в условиях, когда управленческие задачи становятся более сложными.

Федеральный закон от 21 декабря 2021 года № 414-ФЗ «Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации» закрепил единые подходы к организации региональной власти [4]. Л. В. Андриченко связывает развитие российского федерализма с необходимостью сочетания самостоятельности субъектов Российской Федерации и единства публичной власти [6, с. 49]. Данная позиция позволяет сделать вывод, что реформа не отменяет федеративную природу государства, а стремится обеспечить более устойчивую и понятную систему взаимодействия между различными уровнями управления.

Особое значение имеет Федеральный закон от 20 марта 2025 года № 33-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» [5]. Его принятие показало, что конституционная реформа получила развитие на муниципальном уровне. В прежней модели самостоятельность местного самоуправления иногда понималась как его почти полная отделенность от государственной власти. Новое регулирование исходит из другой логики, при которой муниципальные органы сохраняют свою специфику, но действуют в единой системе публичного управления.

Именно это обстоятельство позволяет говорить о позитивной роли реформы. Органы местного самоуправления и органы государственной власти теперь не должны работать как полностью независимые друг от друга структуры. Они сохраняют различия в компетенции, однако их деятельность должна быть согласованной, поскольку большинство вопросов, важных для населения, невозможно решить усилиями только одного уровня власти. В. В. Гошуляк обоснованно указывает, что единая система публичной власти предполагает координацию государственных и муниципальных органов, иначе публичная власть превращается не в систему, а в совокупность разрозненных центров управления [7, с. 8].

При этом оптимизацию не следует понимать только как сокращение органов или усиление административного контроля. В правовом смысле она означает более рациональное распределение функций, устранение дублирования, повышение ответственности и создание условий для более быстрого решения публичных задач. Н. М. Добрынин подчеркивает, что принцип единства публичной власти должен рассматриваться через интересы населения, поскольку именно граждане являются конечными адресатами деятельности государства и местного самоуправления [8, с. 15].

Положительное значение реформы проявляется также в преодолении формального подхода к разграничению полномочий. В прежних условиях орган местного самоуправления мог ссылаться на недостаток ресурсов, а орган государственной власти мог указывать на самостоятельность муниципального уровня. В результате решение проблемы нередко затягивалось. Единая система публичной власти позволяет иначе поставить вопрос об ответственности, поскольку публичная задача должна решаться согласованными действиями всех уровней власти, если она непосредственно затрагивает интересы граждан.

А. А. Югов отмечает, что единая система публичной власти не сводится к простому объединению органов, поскольку ее содержание выражается в общих целях и формах взаимодействия [12, с. 16]. Данное положение важно для правильного понимания реформы. Единство публичной власти не означает, что местное самоуправление исчезает или полностью поглощается государством. Скорее речь идет о том, что муниципальный уровень включается в общий механизм публичной ответственности, сохраняя при этом свое назначение как наиболее близкий к населению уровень управления.

Следовательно, позитивная роль реформы института публичной власти выражается в том, что она создала правовую основу для более согласованной, управляемой и ответственной системы. Органы государственной власти и органы местного самоуправления после реформы должны восприниматься не как полностью отдельные центры, а как взаимосвязанные элементы единого механизма. Именно это позволяет быстрее решать вопросы, связанные с качеством жизни граждан, развитием территорий и предоставлением публичных услуг.

В заключение можно отметить, что реформа института публичной власти имеет преимущественно положительное значение для российского конституционного развития. Она не устраняет местное самоуправление, а уточняет его место в общей системе публичной власти. Главная ценность реформы состоит в том, что она направлена на оптимизацию взаимодействия между государственным и муниципальным уровнями, благодаря чему публичная власть должна работать более слаженно и результативно.

Литература:

1. Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.: с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 1 июля 2020 г. // Российская газета. 2020. 4 июля.
2. О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти: Закон Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 14 марта 2020 г. № 1-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2020. № 11. Ст. 1416.
3. О Государственном Совете Российской Федерации: Федеральный закон от 8 декабря 2020 г. № 394-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2020. № 50, ч. III. Ст. 8039.
4. Об общих принципах организации публичной власти в субъектах Российской Федерации: Федеральный закон от 21 декабря 2021 г. № 414-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2021. № 52, ч. I. Ст. 8973.
5. Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти: Федеральный закон от 20 марта 2025 г. № 33-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2025. № 12. Ст. 1200.
6. Андриченко, Л. В. Эволюция принципов федерализма в России в свете конституционных преобразований 2020 года / Л. В. Андриченко // Журнал российского права. 2022. № 3. С. 48–59.
7. Гошуляк, В. В. Единая система публичной власти в Российской Федерации / В. В. Гошуляк // Государственная власть и местное самоуправление. 2024. № 4. С. 7–12.
8. Добрынин, Н. М. Конституционный принцип единства системы публичной власти: к вопросу об эволюции муниципального управления в России / Н. М. Добрынин // Конституционное и муниципальное право. 2022. № 11. С. 13–20.
9. Новый муниципальный закон. Постатейный комментарий к Федеральному закону «Об общих принципах организации местного самоуправления в единой системе публичной власти» / Л. И. Брычева, Е. В. Бадулина, С. А. Белов [и др.]; под общ. ред. П. В. Крашенинникова. Москва: Эксмо, 2026. 592 с.
10. Хабриева, Т. Я. Тематический комментарий к Закону Российской Федерации о поправке к Конституции Российской Федерации от 14 марта 2020 г. № 1-ФКЗ «О совершенствовании регулирования отдельных вопросов организации и функционирования публичной власти» / Т. Я. Хабриева, А. А. Клишас. Москва: Норма: ИНФРА-М, 2022. 240 с.
11. Чертков, А. Н. Публичная власть: состав, единство и сущность взаимодействия / А. Н. Чертков // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 10. С. 19–23.
12. Югов, А. А. Единая система публичной власти: понятие и общая характеристика / А. А. Югов // Конституционное и муниципальное право. 2022. № 2. С. 16–22.