Жанр фэнтези (англ. fantasy — «фантазия», «вымысел») основывается на создании вымышленных миров и восходит к волшебным сказкам, мифологии, средневековым легендам. Он возник относительно недавно — в 60–70-е гг. XX века, но уже получил очень широкое распространение в литературе и других видах искусства.

Одним из родоначальников жанра по праву считается Дж. Р. Р. Толкин. В своем эссе «On Fairy Stories» он вводит понятие вторичного мира (Secondary World) — то есть мира, созданного индивидуальным человеческим воображением, отличного от Первичного Мира объективной действительности. [7, c. 139] С. В. Шамякина пишет, что чем детальнее разработаны история, мифология, культура, география мира, и чем сильнее они отличаются от нашей реальной и от описанных в других произведениях фэнтези — тем выше художественная ценность данного произведения. [8, c. 4]

Важным инструментом, погружающим читателя в вымышленный мир, служит в том числе еда, которая отражает культуру общества, её особенности и ценности.

Вопросы о различных аспектах функционирования кулинарных лексических единиц в художественном тексте в течение долгого времени привлекают внимание ученых в нашей стране [1, 2, 4, 5, 6].

В данной статье мы рассмотрим некоторые стилистические особенности фэнтези произведений, позволяющие автору создать достоверный фантазийный мир. Особое внимание мы уделим кулинарной лексике, как важной составляющей конструирования мира.

Были выделены следующие стилистические особенности:

1. Образный и метафорический язык

Одной из центральных черт стиля фэнтези является насыщенность образным языком, который используется для детального описания миров, природных пейзажей, магических явлений и необычных существ. Преобладают такие языковые средства, как эпитеты, метафоры, сравнения и гиперболы, которые усиливают эффект художественного воздействия. Например, авторы подробно описывают застолья и различные блюда специфичные для фэнтезийного мира, что создаёт яркий визуальный образ, характерный для жанра. Эта стилистическая черта заимствуется из средневековой литературы, в которой она появляется в результате «многочисленных трансформаций под влиянием изменившихся и меняющихся факторов как лингвистического, так и экстралингвистического характера» [3, c. 86].

Рассмотрим описание подготовки к свадьбе:

«The Lord of White Harbor had furnished the food and drink, black stout and yellow beer and wines red and gold and purple, brought up from the warm south on fat-bottomed ships and aged in his deep cellars. The wedding guests gorged on cod cakes and winter squash, hills of neeps and great round wheels of cheese, on smoking slabs of mutton and beef ribs charred almost black, and lastly on three great wedding pies, as wide across as wagon wheels, their flaky crusts stuffed to bursting with carrots, onions, turnips, parsnips, mushrooms, and chunks of seasoned pork swimming in a savory brown gravy». [13]

George R. R. Martin, “A Dance with the Dragons”

Для описания напитков используется целая палитра красок: black stout, yellow beer, wines red and gold and purple. Это изобилие оттенков передает читателю ощущение праздника. Автор так же играет с размером и формой угощений, гиперболизируя их для эпического эффекта: hills of neeps (холмы из репы), great round wheels of cheese (огромные круглые колеса сыра), pies as wide across as wagon wheels (пироги шириной с колеса телеги). Читатель знает, что такое колесо телеги и может легко осознать масштаб пирогов благодаря знакомому элементу средневекового быта.

Дж. Мартин также подробно описывает температуру и текстуру блюд:

— smoking slabs of mutton (дымящиеся куски баранины) — слово smoking ассоциируется с ароматной, только что снятой с огня едой. Слово slabs дает ощущение сочности и весомости мяса;

— beef ribs charred almost black (говяжьи ребра обугленные почти до черноты) — обугленные ребра с горьковатой, хрустящей корочкой читатель может «почувствовать на вкус», такого эффекта не удалось бы достичь если бы автор использовал более распространенное слово «приготовленные»;

— swimming in savory brown gravy (плавающие в насыщенном коричневом соусе) — глагол swimming вызывает яркие вкусовые ассоциации благодаря своей динамичности, он оживляет картинку, создавая образ сочного, обильного содержимого.

Рассмотрим еще один пример описания пира из «Покорителя зари» К. С. Льюиса:

“There were turkeys and geese and peacocks, there were boars' heads and sides of venison, there were pies shaped like ships under full sail or like dragons and elephants, there were ice puddings and bright lobsters and gleaming salmon, there were nuts and grapes, pineapples and peaches, pomegranates and melons and tomatoes. There were flagons of gold and silver and curiously wrought glass; and the smell of the fruit and the wine blew towards them like a promise of all happiness.” [10]

C. S. Lewis, “The Chronicles of Narnia: The Voyage of the Dawn Treader”

Синтаксически данный отрывок выделяется анафорическим повтором конструкции «there were», а также многократным повтором союза «and», что создает эффект бесконечного потока блюд. Визуальная образность представлена сравнениями и эпитетами. Пироги сравниваются по форме с парусными кораблями, драконами и слонами. Данное сравнение служит как для визуализации пира, так и является метафорой пройденного персонажами пути, включающего путешествие на корабле и схватку с драконом. Эпитеты передают цвет и текстуру блюд, позволяя читателю представить яркие лобстеры и переливающийся лосось. В последнем предложении визуальная образность сменяется обонятельной. Запах фруктов и вина сравнивается с обещанием всего счастья (the smell of the fruit and the wine blew towards them like a promise of all happiness).

2. Архаизация и историческая стилизация

Фэнтези активно использует элементы архаичной лексики, стилизованной под мифологические и средневековые традиции. Это проявляется в использовании старинных слов и конструкций, специфических форм обращений, а также синтаксических конструкций, подражающих языку исторических хроник и сказаний.

Пример описания средневекового пира:

«Ramsay hacked off slices with his falchion and Wyman Manderly himself served, presenting the first steaming portions to Roose Bolton and his fat Frey wife, the next to Ser Hosteen and Ser Aenys, the sons of Walder Frey. “The best pie you have ever tasted, my lords,” the fat lord declared. “Wash it down with Arbor gold and savor every bite. I know I shall» [13]

George R. R Martin, “A Dance with the Dragons”.

Тонкий подбор слов и описание действий уносит читателя в прошлое. Используется глагол «to hack», что означает рубить силой и вызывает ассоциации со средневековым варварством и насилием. Это не современное «to cut» или «to slice». Инструментом для нарезания выступает исторический тип холодного оружия «falchion» — широкий и тяжелый меч изогнутой формы. Можно было бы использовать более привычные слова, такие как «knife» или «sword», однако автор делает выбор в пользу специфического исторического термина, погружая читателя в контекст эпохи. Сам акт разрезания пирога огромным боевым мечом является символическим жестом, показывая мир, где граница между пиром и насилием, оружием и инструментом размыта.

Четкое описание порядка раздачи еды становится отражением феодальной иерархии. Сначала еду получает сюзерен Русе Болтон, затем его семья, после них — важные вассалы Фреи. Этот ритуал, подчеркивающий статус, власть и социальные обязательства — элемент исторической стилизации.

3. Создание уникальных языков и имён

Особенностью жанра является изобретение авторских языков, систем письма и ономастики, которые играют ключевую роль в формировании уникальной атмосферы. Новые имена персонажей, топонимы и названия артефактов часто включают сложные фонетические и семантические конструкции, обеспечивающие их отличие от реальных языков (например, «Гэндальф», «Мордор», «Лотлориэн»).

Авторы также придумывают уникальные названия продуктов питания. К примеру, Дж. Толкин во Властелине колец упоминает вымышленный им эльфийский хлеб лембас:

‘I thought it was only a kind of cram, such as the Dale-men make for journeys in the wild,’ said the Dwarf.

‘So it is,’ they answered. ‘But we call it lembas or waybread, and it is more strengthening than any food made by Men, and it is more pleasant than cram, by all accounts.’ [16]

John R. R. Tolkien, “The Lord of the Rings”

Лембас — слово из эльфийского языка звучит музыкально и экзотично на контрасте с простым человеческим «cram». Рядом дается перевод-объяснение «or waybread», однако он не передает полностью значение вымышленного слова. Для Властелина колец Дж. Толкиен специально разработал эльфийский язык Синдарин, который содержит в себе пласт эльфийской культуры. Слово состоит из двух синдаринских корней: lend — путешествие и bass — хлеб. [15, c. 269]

Рассмотрим еще один пример из Гарри Поттера, где магический мир наполнен волшебными сладостями, названия которых являются авторскими неологизмами:

“…he was ready to buy as many Mars Bars as he could carry — but the woman didn’t have Mars Bars. What she did have were Bertie Bott’s Every-Flavour Beans, Drooble’s Best Blowing Gum, Chocolate Frogs, Pumpkin Pasties, Cauldron Cakes, Liquorice Wands and a number of other strange things Harry had never seen in his life.” [14]

J. K. Rowling, “Harry Potter and the Philosopher’s Stone”

Анализируемый отрывок начинается с важного противопоставления. Гарри хочет купить знакомый ему продукт — шоколадный батончик Mars, уже ставший именем нарицательным, элементом обыденного мира. Ему сразу противопоставляется авторский неологизм — Bertie Bott’s Every-Flavour Beans. Разобьем данное название по составу и подробнее изучим его многослойную структуру:

Первое определение «Bertie Bott’s» — имя собственное с апострофом, напоминающее названия настоящих брендов, таких как McDonald's или Trader Joe’s, что создает ощущение наличия реального производителя с историей и репутацией, стоящего за вымышленным брендом.

В определении «Every-Flavour» прилагательное every, словно преувеличение, обещает невозможное: бесконечное количество вкусов, даже тех, что не встретить в обычной жизни.

Основа «Beans» — привычное слово из реального мира, вызывающее у читателя ассоциации с популярной сладостью — желейными бобами (jelly beans).

Этот, а также другие перечисленные неологизмы из отрывка, строятся по похожему принципу смешения знакомого и незнакомого, где знакомая основа обеспечивает узнаваемость, а незнакомый определитель сигнализирует о том, что предмет относится к волшебному миру.

4. Детализация вымышленного мира

Ключевой стилистической особенностью фэнтези является значительное внимание к описанию мира, включая его географию, флору, фауну, социальные структуры, магические законы и культуру. Авторы детализируют не только физическое устройство мира, но и его мифологию, философию и историю, создавая иллюзию его реальности.

В том числе, часто очень подробно описываются застолья, блюда, а также процесс готовки. Рассмотрим детализированный рецепт горячего вина, который Дж. Мартин приводит в «Буре мечей»:

«Jon built a cookfire, claimed a small cask of Mormont’s favorite robust red from stores, and poured it into a kettle. He hung the kettle above the flames while he gathered the rest of his ingredients. The Old Bear was particular about his hot spiced wine. So much cinnamon and so much nutmeg and so much honey, not a drop more. Raisins and nuts and dried berries, but no lemon, that was the rankest sort of southron heresy—which was queer, since he always took lemon in his morning beer. The drink must be hot to warm a man properly, the Lord Commander insisted, but the wine must never be allowed to come to a boil. Jon kept a careful eye on the kettle». [12]

George R. R. Martin, “A Clash of Kings”

Подобная детализация позволяет читателю поверить в реальность происходящего в романе. Автор очень подробно описывает процесс приготовления горячего вина: описывается какое именно вино используется (малая бочка любимого крепкого красного вина Мормонта) и вся последовательность действий, произведенных над ним.

Фраза «…lemon, that was the rankest sort of southron heresy» (лимон -наихудшая разновидность южной ереси) позволяет читателю лучше осознать географию кулинарных предпочтений в вымышленном Весторосе.

В реалистичной прозе такие детали могли бы быть излишними. Но в фэнтези они играют важную роль. Детали позволяют читателю словно погрузиться в описываемый мир: поймать запах корицы и мускатного ореха, ощущать тепло огня, услышать, как вино начинает закипать.

5. Символизм

Одним из главных кулинарных символов во Властелине колец Дж. Р. Р. Толкиена служит ранее упомянутый эльфийский хлеб — лебмас. Он поддерживает телесные и духовные силы подобно христианской «агапе» или «манне небесной». Этот сакральный хлеб нельзя есть без уважения, так как он связан с миром света и символизирует высшую благодать, противоположную грубой пище мира людей.

В Хоббите же, пир в главе «An Unexpected Party» становится символом инициации героя: Бильбо, привыкший к размеренной жизни, вовлекается в чужой мир приключений. Пир открывает переход в иное пространство, становится порогом между «обыденным» и «волшебным». Расшатывание привычного уклада (пустые буфеты, перевернутый чай) символизирует внутреннюю трансформацию героя.

6. Контрастность

Фэнтези строится на противопоставлениях, таких как добро и зло, свет и тьма, магия и технология. Контрасты усиливают драматизм и подчёркивают ключевые конфликты произведения.

Сравним два описания пищи из «Игры престолов» Дж. Мартина:

Так писатель описывает скудную пищу жителей Королевской гавани:

“In the Bottom there were pot shops along the alleys where huge tubs of stew had been simmering for years, and you could trade half your bird for a heel of yesterday’s bread and a “bowl o’ brown,” and they’d even stick the other half in the fire and crisp it up for you, as long as you plucked the feathers yourself.” [11]

А так описывается один из многочисленных королевских пиров:

“Later came sweetbreads and pigeon pie and baked apples fragrant with cinnamon and lemon cakes frosted in sugar, but by then Sansa was so stuffed that she could not manage more than two little lemon cakes, as much as she loved them. She was wondering whether she might attempt a third when the king began to shout.” [11]

George R. R. Martin, “A Game of Thrones”

Заметен резкий контраст между скудной пищей простых людей и изобильными пирами господ. В мифопоэтике пир и голод — традиционные антиподы, символизирующие порядок и хаос, жизнь и смерть.

Проведённый анализ показывает, что кулинарная лексика в жанре фэнтези является многофункциональным стилистическим инструментом. Она активно участвует в построении достоверного вторичного мира, способствуя его детализации и погружению читателя. Выделенные особенности, образность, архаизация, авторские неологизмы, детализация, символизм и контрастность, реализуются через описание еды, застолий, процессов приготовления пищи. Кулинарные образы помогают раскрывать социальную иерархию, культурно-географические различия, маркировать переходы между обыденным и волшебным, а также служат средством характеристики персонажей и их внутренней трансформации. Таким образом, включение кулинарной лексики в ткань фэнтезийного повествования повышает художественную ценность произведения, усиливает эффект присутствия и делает созданный мир более живым и многомерным.

Литература:

1. Валенцова М. М. Терминология хлебов в календарной обрядности чехов и словаков. Типы мотивации // Славянское и балканское языкознание. Проблемы лексикологии и семантики. Слово в контексте культуры. М.: Индрик, 1999. С. 99–122.
2. Вышенская Ю. П. Аспекты соприкосновения языкового и неязыкового в процессе формирования художественного стиля (на материале поэмы «Sir Gawain and the Green Knight») // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2014. 3 (42). С. 43–47.
3. Вышенская Ю. П. Стилистическая техника “Cogito Risible” в текстах фаблио // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Филологические науки. 2023. Т. 9 №. С. 24–33.
4. Вышенская Ю. П. Стиль средневековой художественной коммуникации в рамках теории ориентировочной деятельности (на материале поэмы Дж. Чосера " The Canterbury Tales») // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2014. № 3 (42). С. 43–47.
5. .Загрязкина Т. Ю. Коды французской кухни в контексте нарративных текстов // Вестник Московского университета. Серия 19: Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2018. № 2. С. 51–76.
6. Михайлова Е. Н., Яковлева Е. В. Феномен застольной беседы в парадигмах ренессансного разговорника // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2025. 3 Т. 18. № 6. С. 2661–2666.
7. Толкин Дж. Р. Р. О волшебных сказках // Толкин Дж. Р. Р. Дерево и Лист. О волшебных сказках / Пер. с англ. С. Кошелева. — М.: АСТ, 2023. — С. 119–218.
8. Шамякина С. В. Литература фэнтези: дифференциация понятия и жанровая характеристика [Электронный ресурс]. URL: http://www.bsu.by/Cache/pdf
9. Lewis, C. S. The Chronicles of Narnia: The Lion, the Witch and the Wardrobe. — London: Geoffrey Bles, 1950. — 208 p.
10. Lewis, C. S. The Chronicles of Narnia: The Voyage of the Dawn Treader. — London: Geoffrey Bles, 1952. — 223 p.
11. Martin, G. R. R. A Song of Ice and Fire: A Game of Thrones. — New York: Bantam Books, 1996. — 694 p.
12. Martin, G. R. R. A Song of Ice and Fire: A Clash of Kings. — New York: Bantam Books, 1998. — 768 p.
13. Martin, G. R. R. A Song of Ice and Fire: A Dance with Dragons. — New York: Bantam Books, 2011. — 1016 p.
14. Rowling, J. K. Harry Potter and the Philosopher's Stone. — London: Bloomsbury, 1997. — 223 p.
15. Salo, D., A gateway to Sindarin: a grammar of an Elvish language from J. R. R Tolkien's Lord of the rings. The University of Utah Press, 2004 — p. 269
16. Tolkien, J. R. R. The Lord of the Rings. — London: George Allen & Unwin, 1954–1955. — 1178 p.