The article examines the process of the emergence and evolution of revolutionary sentiments among Russian students during the early reign of Emperor Alexander II (1861–1864). It analyzes the impact of the 1861 peasant reform on the worldview of students and explores the causes of mass student protests caused by the so-called «Putyatin Rules». The article focuses on the formation of a radical ideology, which was expressed in the proclamation «Young Russia» by P. G. Zaichnevsky, as well as the activities of the first secret organization, «Zemlya i Volya». The author concludes that it was during this period that the main tactical and ideological foundations for the subsequent development of revolutionary populism were laid.
Keywords: Alexander II, the student movement, revolutionary radicalism, the «Putyatin Rules», Young Russia, P. G. Zaichnevsky, Zemlya i Volya, populism, university regulations, and the social movement of the 1860s.
Начало царствования Александра II современники не случайно называли «первой весной» и «оттепелью». Атмосфера всеобщего ожидания перемен, связанных с грядущей отменой крепостного права, охватила все слои российского общества. Однако обнародование 19 февраля 1861 года «Положений о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости» не оправдало надежд ни крестьянства, ни радикально настроенной интеллигенции. Крестьяне, ждавшие «полной воли», ответили вспышкой недовольства: только за 1861 год было зафиксировано 1 176 выступлений, многие из которых подавлялись с привлечением войск [7, с. 7]. Этот разрыв между ожидаемым и действительным стал тем импульсом, который запустил механизм политизации наиболее восприимчивой к новым веяниям социальной группы — университетского студенчества.
Роль университетов в общественно-политической жизни той эпохи трудно переоценить. Как точно подметил известный хирург и педагог Н. И. Пирогов, высшие учебные заведения превратились в своего рода «барометр общества», мгновенно реагировавший на любые изменения политического климата [3, с. 45]. Студенческая молодёжь, по справедливому замечанию В. Р. Лейкиной-Свирской, отличалась наибольшей мобильностью и восприимчивостью к новым идеям, что делало её авангардом общественного движения [5, с. 15–16].
Поводом для первого масштабного взрыва студенческого недовольства послужили административные нововведения нового министра народного просвещения адмирала Е. В. Путятина. В мае 1861 года, в самый разгар экзаменационной сессии, без каких-либо консультаций с университетскими советами были введены так называемые «путятинские правила». Суть их сводилась к трём основным пунктам: значительное повышение платы за обучение, фактически закрывавшее двери университетов для разночинной молодёжи; введение обязательных матрикул (зачётных книжек) и строгого контроля за посещаемостью; а также запрет студенческих касс взаимопомощи и любых корпоративных объединений — единственной легальной формы проявления солидарности [8, с. 216].
Реакция студентов не заставила себя ждать. Осенью 1861 года волнения охватили Петербург, Москву, Киев, Казань и Харьков [4, с. 108]. Масштабнее всего события развернулись в столичном университете, где студенты демонстративно уничтожали новые матрикулы и требовали отставки ненавистного министра. 12 сентября, как свидетельствуют воспоминания, профессора обнаружили свои аудитории пустыми [1, с. 214]. Венцом противостояния стал императорский указ от 22 сентября 1861 года о временном закрытии Петербургского университета. Почти половина студентов была арестована и отчислена. Восстановление учебного процесса шло медленно: физико-математический факультет открылся только осенью 1862 года, а полноценная работа университета возобновилась годом позже — уже на основе нового Университетского устава 1863 года.
В Киеве студенческие протесты обрели специфическую окраску, тесно переплетясь с польским национально-освободительным движением. 31 мая 1861 года последовало высочайшее повеление об усилении надзора за студентами университета Св. Владимира и предоставлении киевскому генерал-губернатору права исключать участников волнений. Значительная часть польской молодёжи использовала траурные манифестации и религиозные церемонии для выражения протеста против имперской политики [6, л. 4].
Массовые исключения породили новую социальную группу — «изгнанников науки», как назвал их А. И. Герцен на страницах «Колокола». В октябре 1861 года он обратился к ним с призывом, ставшим программным: «Но куда же вам деться, юноши, от которых заперли науку?.. Сказать вам куда?.. В народ! К народу! — вот ваше место, изгнанники науки…» [8, с. 216]. Молодые люди, лишённые возможности продолжать образование и поступить на государственную службу из-за клейма «неблагонадёжных», оказались в социальном вакууме. Путь в деревню — в земские школы, фельдшерские пункты, на должности землемеров — становился для них не только способом выжить, но и формой практической реализации своего протеста.
Если волнения 1861 года носили преимущественно стихийный, протестный характер, то уже следующий год ознаменовался началом идейного оформления радикального крыла студенчества. Вершиной этого процесса стало появление весной 1862 года прокламации «Молодая Россия», созданной в камере Тверской полицейской части студентом Московского университета Петром Григорьевичем Заичневским. Будущий автор радикального манифеста родился в 1842 году в Орловской губернии, в 1858 году поступил на физико-математический факультет Московского университета, где вместе с П. Аргиропуло участвовал в кружке «Библиотека казанских студентов», занимавшемся распространением запрещённой литературы [4, с. 112]. Арестованный летом 1861 года за пропаганду среди крестьян, Заичневский оказался в достаточно вольготных условиях заключения (ему разрешались свидания и посещение бани), что и позволило ему создать текст, опубликованный от имени вымышленного «Центрального Революционного Комитета».
Документ поразил современников экстремизмом. «Выход из этого гнетущего, страшного положения… один — революция, революция кровавая и неумолимая, революция, которая должна изменить радикально все, все без исключения, основы современного общества и погубить сторонников нынешнего порядка…» — провозглашалось в прокламации. Автор призывал к немедленному уничтожению императорской фамилии и всей «императорской партии», а красное знамя объявлялось символом «социальной и демократической республики Русской». Заичневский открыто заявлял о готовности превзойти якобинцев 1790-х годов по масштабам террора.
Параллельно с идейным оформлением радикализма шёл процесс организационного строительства. В 1861–1862 годах возникла первая тайная революционная организация «Земля и воля». Её вдохновителями выступили А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский, а организационное ядро составили А. А. Слепцов, братья Н. А. и А. А. Серно-Соловьевичи и Н. Н. Обручев [2; 8, с. 200]. Организация объединяла разрозненные кружки, действовавшие в 13–14 городах России — от столиц до Казани, Перми и Киева. По некоторым данным, численность «Земли и воли» достигала трёх тысяч человек [4, с. 100].
Программные установки организации, изложенные в нелегальной газете «Свобода», включали: подготовку крестьянской революции, созыв бессословного народного собрания, передачу земли крестьянам и установление демократических свобод. Особое место отводилось пропаганде и созданию военной структуры — «Комитета русских офицеров в Польше» под руководством подпоручика А. Потебни, который поддерживал связи с польскими революционерами.
Однако надежды на всенародное восстание, которое ожидалось в 1863 году по истечении срока действия уставных грамот, не оправдались. Крестьянство осталось пассивным, а польское восстание 1863–1864 годов было жестоко подавлено. Летом 1862 года власти нанесли сокрушительный удар по организации, арестовав Н. Г. Чернышевского, А. А. Серно-Соловьевича и радикального публициста Д. И. Писарева. В начале 1864 года «Земля и воля» приняла решение о самороспуске.
Подводя итоги раннего этапа (1861–1864 гг.), можно утверждать, что именно эти годы стали временем зарождения и первичного институционализации революционного движения в студенческой среде. Административные реформы в сфере образования, носившие ярко выраженный сословный характер («путятинские правила»), выступили тем спусковым крючком, который запустил процесс политизации молодёжи. Существовавшая в университетах национальная и социальная неоднородность придавала протестам различную окраску: от сугубо социально-экономических требований в столицах до ярко выраженных национально-освободительных лозунгов в Киеве.
От стихийных протестов против ущемления академических свобод студенчество, разочарованное половинчатым характером крестьянской реформы, перешло к радикальной идеологии и попыткам создания общероссийской подпольной организации. Прокламация «Молодая Россия» и деятельность кружка Заичневского заложили теоретическую основу для тактики революционного террора, которая будет доминировать в последующие десятилетия. Именно в эти годы были выработаны основные тактические схемы, доминировавшие в революционном движении вплоть до конца XIX века: от пропаганды и «хождения в народ» (в его просветительском варианте) до идеи цареубийства и якобинского заговора. Хотя первая «Земля и воля» потерпела неудачу, её организационный и идейный опыт не был утрачен. Он был осмыслен и усвоен следующим поколением народников, которые в 1870-е годы вновь попытались поднять знамя борьбы с самодержавием.
Литература:
- Кавелин, К. Д. Записка о беспорядках в Санкт-Петербургском университете осенью 1861 года / К. Д. Кавелин. — Санкт-Петербург, 1892. — 312 с.
- Корнилов, А. А. Общественное движение при Александре II (1855–1881): исторические очерки / А. А. Корнилов. — Москва: Типография Т-ва И. Д. Сытина, 1909. — 263 с.
- Корнилов, А. А. Курс истории России XIX века / А. А. Корнилов. — Москва: Высшая школа, 1993. — 446 с.
- Орлов, В. И. Студенческое движение Московского университета в XIX столетии / В. И. Орлов. — Москва: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев, 1934. — 284 с.
- Лейкина-Свирская, В. Р. Интеллигенция в России во второй половине XIX века / В. Р. Лейкина-Свирская. — Москва: Мысль, 1971. — 367 с.
- Российский государственный исторический архив (РГИА). — Ф. 733 (Департамент народного просвещения). — Оп. 70. — Д. 1030. — 52 л.
- Щетинина, Г. И. Студенчество и революционное движение в России, последняя четверть XIX в. / Г. И. Щетинина // Исторические записки. — 1987. — № 115. — С. 5–45.
- Шелгунов, Н. В. Воспоминания: в 2 т. / Н. В. Шелгунов. — Москва; Ленинград: Госиздат, 1929. — Т. 1. — 312 с.
