Устойчивость государства во многом определяется законопослушностью его граждан. Уважение к закону, государственной власти в частности и правовая культура общества в целом выступают важным фактором, детерминирующим состояние правотворчества и правоприменения, а также особенности осуществления всех процессов социального регулирования в стране. Правовые традиции, сохраняющиеся правовой культурой, выступают сущностными детерминантами политических и правовых процессов, оказывают воздействие «на формирование патриотизма как амбивалентного и противоречивого по своей сути феномена» [1, с. 85], на сохранение духовно-нравственных ценностей и, в итоге, на обеспечение устойчивого благоприятного развития национальной государственности.

Столь значимая роль права в жизни общества делает необходимым детальное изучение самой правовой культуры. В науке она трактуется как многоаспектное явление. Если «субъект обладает правовыми знаниями, позитивно относится к правовым предписаниям, создавая мотивы для укрепления правовых ценностей, ориентаций, реализуемых в правовых поступках» [2, с. 110], можно вести речь о сформированности правовой культуры. Ключевой же предпосылкой такого интеллектуального и ценностного освоения права выступает правосознание, которое посредством интериоризации означивает внешний мир, наделяя его смыслами и соответствующими образами [3, с. 64].

Современная юридическая наука рассматривает правосознание как одну из форм сознания человека и общества, наряду с политическим сознанием, моралью, искусством, религией, наукой и философией. Правосознание представляет собой «формообразование психики, отражающей воспринимаемый людьми окружающий мир, права и регулирует поступки людей в нем” [4, с. 64]. Напротив, дефицит правосознания делает правовую культуру недейственной, подрывая уважение к закону изнутри. Об опасности слабого правосознания писал выдающийся русский мыслитель И. А. Ильин: «Образованные и необразованные круги народа одинаково не верят в объективную ценность права и не уважают его предписаний; они видят в нем или неприятное стеснение, или в лучшем случае, — удобное средство для защиты и нападения» [5]

Так, полноценное правосознание выступает одновременно и условиям формирования зрелой правовой культуры, и гарантом устойчивости всей государственно-правовой системы.

Деаксилогическое правовое сознание — вид правосознания, субъективное или групповое потребностное целеполагание которого в юридической сфере не соответствует общественной ценности, закрепленной в законе и являющейся универсальной предполагаемой потребностью общества.

Процесс деаксиологизации затрагивает информационно-познавательный уровень правовой установки, создавая возможности для когнитивного диссонанса; затрагивает оценочный уровень установки. В связи с этим для противодействия этому процессу необходимы получение новых знаний, формирование новых правовых установок, которым индивид находит место в своих представлениях о должном, ценном, правильном. Обесценивание правовых ценностей в юридическом сознании индивида, «которое выражается либо в правовом инфантилизме — несформированности и пробельности правосознания, либо в правовом негативизме — активной противоправной тенденции личности», И. И. Карпец и А. Р. Ратинов считают «ближайшей причиной, порождающей преступление» [6].

В свою очередь, дефекты правового сознания в современной науке рассматриваются в широком смысле как содержащиеся в массовом правовом сознании любые статистически значимые отклонения от идеи научно-теоретического правового сознания, изложенные в государственно-правовой доктрине, законодательстве и правовой науке, а в узком смысле — как функциональные нарушения или дисфункции в структуре общественного, группового и индивидуального правового сознания, к которым относятся несформированность, неустойчивость или искаженность основных его структурных элементов [7, с. 67].

Говоря об истоках К. И. Руденко полагает, что причинами деформации правосознания выступает множество факторов. Объективные причины охватывают масштабные социокультурные трансформации конца XX — начала XXI в., которые породили кризис основных социальных институтов; духовно-нравственный настрой населения, сформированный индустрией массовой культуры (культуры «наживы успеха», физической силы); дисфункция системы воспитания и социализации молодежи; стремительное развитие систем массовой коммуникации; проблемы, связанные с государственной молодежной политикой в аспекте формирования правосознания. К субъективным же причинам относятся лабильность сознания; инфантилизм; эмоционально-чувственное восприятие окружающей действительности; некритическое, парадоксальное мышление; отсутствие жизненного опыта; неумение анализировать причины и последствия социальных действий; инновационная активность; жажда новизны.

Связанные причины наглядно проявляются в правосознании конкретных социальных групп. Так, по мнению Ш. Х. Хасанова, правосознание лиц, совершивших преступления и отбывающих уголовное наказание в виде лишения свободы, деформировано в силу превалирования в сознании осужденных корыстных мотивов, их стремления к выгоде и наживе, противопоставления своих личных, амбициозных интересов интересам других людей, общества и государства, деградации личности, атрофии нравственных, правовых, эстетических и иных чувств [8, c. 13].

При анализе деформированного правосознания можно выделить несколько наиболее распространённых видов его дефектов. Прежде всего, это правовой нигилизм — отрицающее отношение к праву, отсутствие веры в закон как социального регулятора. Для него характерны: резко негативное, критическое отношение к правой догме и общепризнанным ценностям в области права; юридическая некомпетентность; подход к праву с точки зрения максималистских настроений, направленных в большей степени на отрицательное восприятие всего правого в контексте позитивного права; деструктивность и разрушительность; категоричность и бескомпромиссность. Непосредственным проявлением правового нигилизма выступает неисполнение и нарушение, установленных законодательством норм и правил [9, с. 91].

Более развёрнутую классификацию форм его проявления предлагает Н. И. Матузов. В зависимости от характера выражения он выделяет пассивную форму (уклонение от обязанностей, избегание исполнения законов) и активную (явно враждебное отношение к правотворческой деятельности в целом). По уровню проявления нигилизм, согласно данной классификации, может обнаруживаться на обыденном уровне, в социальных и профессиональных группах, а также в официальных государственных структурах — законодательных и правоохранительных эшелонах власти [4].

Противоположным по содержанию, но столь же деструктивным дефектом правового сознания выступает правовой идеализм, представляющий собой преувеличение роли права в общественной жизни, гипертрофированное понимание возможностей юридических средств в реализации социально-экономических, политических и иных задач. К числу причин его распространения в России можно отнести: воздействие идеалистических лозунгов периода «перестройки» и последующих реформ, провозглашавших идеи скорейшего построения правового государства, резкого повышения благосостояния населения и ускорения социально-экономического развития страны; длительное преобладание прагматического подхода к праву как к инструменту решения назревших проблем, что породило чрезмерные надежды на него, которые в дальнейшем не оправдались; долговременное существование культа всевозможных «эпохальных» постановлений и планов, переводившихся на язык законов, страдающих излишней декларативностью; а также наблюдавшийся с начала 90-х годов «бум» законотворчества, в ходе которого было принято более тысячи законов, причём многие из них — слишком поспешно.

Суть правового идеализма заключается в переоценке возможностей права, наделении его не присущими ему свойствами, что дезориентирует личность в правовой действительности и порождает стремление к чрезмерно жёсткой регламентации правом всех общественных отношений. Проявляется данный дефект в наивном восприятии гражданами законов, в фактическом превышении роли закона и права в государстве, а также в сосредоточении органов власти исключительно на позитивном праве.

Правовой инфантилизм выступает ещё одной формой искажения правового сознания, характеризующейся показателем недостаточной правовой социализации и определённой маргинальности сознания индивида и социальной группы [10, с. 67]. В. Р. Петров определяет его как «недостаточную сформированность и пробельность правовых взглядов, знаний, установок, представлений правового сознания, плохое знание права» [10, с. 11]. С. И. Захарцев обращает внимание на то, что «правовой инфантилизм представляет собой недостаточность у гражданина правовых знаний, что приводит к несформированности правовых убеждений» [12, с. 147]. Основными признаками правового инфантилизма являются: пробельность правовых знаний; несформированность правовых взглядов; отсутствие правовых представлений; несформированность правовых установок и привычек правового поведения; затруднённость правовых ориентаций; при этом степень воздействия (искажения) оценивается как очень слабая. Данная форма деформации проявляется как у молодого поколения, так и у людей в зрелом возрасте, как у обычного гражданина без юридического образования, так и у лиц, напрямую связанных с правоприменительной деятельностью.

Вместе с тем правовой инфантилизм остаётся предметом научных дискуссий: одни исследователи относят его к деформации правового сознания, другие — к нормальному состоянию человека, третьи же обращают внимание на то, что правовая деформация способна наступить лишь при определённом уровне правовых знаний у субъекта права; если же субъект не обладает правовой подготовкой, то, строго говоря, невозможно вести речь о деформации правосознания, поскольку такой субъект изначально лишён соответствующих знаний в области права [9].

К числу иных дефектов правового сознания исследователи относят правовую демагогию, правовой релятивизм, правовой субъективизм, правовой популизм и правовой дилетантизм. Рассмотрим каждый из них подробнее.

Прежде всего, правовая демагогия, по определению А. Огрызко, как особый вид социальной демагогии представляет собой юридически значимое воздействие определённого лица на сознание и действия субъектов с целью введения их в заблуждение относительно правовой действительности и провоцирования противоправного по существу поведения в интересах демагога [13]. Правовая демагогия манипулирует правосознанием, по сути, в принудительном формате, ибо демагоги сознательно снижают критичность и рациональность граждан и их законных объединений, предлагает ложное отражение действительности.

Далее, правовой релятивизм, как указывает З. Н. Ибрагимова, как правило, проявляется в повседневной деятельности работников правовой сферы и состоит в убеждении, что право есть явление относительное, а значит, его можно использовать так, как удобно индивиду в зависимости от конкретной ситуации, то есть в угоду складывающимся обстоятельствам [13, с. 36].

В свою очередь, правовой субъективизм возникает в профессиональной деятельности работников юридических профессий как исключительно индивидуальное отношение к правовой действительности: как правило, это признание исключительных прав за собой и отрицание своих обязанностей.

Что касается правового популизма, то, как отмечает К. Д. Ванян, в его идейном арсенале важнейшую роль играют естественное право и правовой статус личности, а в в его методах преобладает установка на иррациональные аспекты права [15, с. 11–12]; для реализации социальных прав популисты обычно предлагают изменить механизмы реализации политических прав и свобод, аргументируя это необходимостью большего влияния на правотворческий процесс, а популистский идеал правовой личности чаще всего связан с представлениями о демократической общественной деятельности как высшей форме самовыражения личности.

Наконец, правовой дилетантизм — это вольное обращение с законами либо с оценкой юридической ситуации не в силу корыстных целей, а вследствие небрежного отношения к юридическим ценностям. Опасность распространения правового дилетантизма состоит в том, что он наносит сложно восполнимый социальный урон обществу. В корне дестабилизирует все системы: правовую, экономическую, социальную и даже политическую. Данная форма деформации правового сознания порождает множество плеоназмов, например, «незаконное формирование организованной преступной группы» [16, с. 25].

Рассмотренные формы деформации правосознания — от правового нигилизма до правового дилетантизма — требуют системного противодействия. В качестве мер противодействия деаксиологическому правосознанию могут выступать: повышение общей правовой культуры; совершенствование законодательства; профилактика правонарушений и преступлений; упрочнение законности и служебной дисциплины среди должностных лиц, а также упрочнение правопорядка в обществе; подготовка высококвалифицированных, обладающих необходимыми компетенциями юристов; проведение мероприятий, направленных на воспитание уважения к праву и закону среди сотрудников правоохранительных органов; формирование патриотического духа обучающихся в образовательных организациях системы МВД России, способных повысить уровень правосознания и предотвратить появление его дефектов; улучшение воспитательного процесса и морально-психологического развития личности будущего полицейского.

Таким образом, в современных условиях жизни существуют предпосылки формирования деаксиологического правового сознания, которые приводят к разрушению личности и, как следствие, всего правового государства. Правовое воспитание и правовое просвещение должны быть направлены на повышение уровня правовых знаний и формирование внутренней убеждённости личности в первостепенной роли права как важнейшего социального регулятора.

Деформация правового сознания, однако, выступает не только негативным психологическим или социокультурным явлением, но и представляет реальную угрозу для общественного порядка и стабильности государства. Её последствия проявляются во всех сферах общественной жизни, снижая эффективность правового регулирования и способствуя распространению антиобщественных и противоправных форм поведения. По мнению Р. А. Осипова, основное негативное последствие деформации правосознания состоит в том, что искажённое представление граждан о праве и законности неизбежно приводит к утрате авторитета права, снижению их доверия к государственным институтам и ослаблению правопорядка в целом. Правосознание является важным регулятором поведения индивида, направляющим действия и поступки в рамках правовых норм и установок. Если сознание искажено, человек или группа людей начинают воспринимать закон, как было сказано выше, в качестве препятствия, инструмента подавления, неэффективной или условной социальной нормы [17].

Литература:

1. Андреева, О. А. Политико-правовые деформации идеи патриотизма в условиях утраты традиционных ориентиров в процессе формирования правосознания и правовой культуры / О. А. Андреева, Е. А. Василькова. — Текст: непосредственный // Вестник Таганрогского института управления и экономики. — 2021. — № 1 (33). — С. 85–89.
2. Кордобовская, К. Е. «Правосознание»: подходы к определению понятия в юридической науке / К. Е. Кордобовская. — Текст: непосредственный // Правоохранительная деятельность органов внутренних дел в контексте современных научных исследований: материалы всероссийской научно-практической конференции, Санкт-Петербург, 17 декабря 2021 года. — СПб.: Санкт-Петербургский ун-т М-ва внутренних дел Российской Федерации, 2022. — С. 109–113.
3. Ломакина, И. Б. Постижение правовой действительности: от научной традиции к символическому универсуму / И. Б. Ломакина. — Текст: непосредственный // Российский журнал правовых исследований. — 2019. — № Т. 6, № 3(20). — С. 23–29.
4. Матузов, Н. И. Актуальные проблемы теории права / Н. И. Матузов. — Саратов: Изд-во Сарат. гос. акад. права, 2003. — 510 с. — Текст: непосредственный.
5. Ильин, И. А. О сущности правосознания / И. А. Ильин. — М.; Мюнхен, 1993. — 24 с. с. — Текст: непосредственный.
6. Карпец, И. И. Правосознание и причины преступности / И. И. Карпец, А. Р. Ратинов. — Текст: непосредственный // Советское государство и право. — 1968. — № 12. — С. 47–54.
7. Грошев, А. В. Уголовный закон и правосознание: теоретические проблемы уголовно-правового регулирования / А. В. Грошев. — Екатеринбург: ЕВШ МВД России, 1994. — 223 с. — Текст: непосредственный.
8. Хасанов, Ш. К. Правовое воспитание как средство преодоления деформации правосознания осужденных: общетеоретический аспект: автореферат на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Хасанов Ш. К. — Душанбе, 2009. — 25 с. — Текст: непосредственный.
9. Вербицкий, Б. А. Правовой нигилизм и правовой идеализм как деструктивные элементы правовой культуры в современной России / Б. А. Вербицкий. — Текст: непосредственный // Word science: problems and innovations: сборник статей XLIII Международной научно-практической конференции: в 2 ч.. — Пенза: «Наука и просвещение» (ИП Гуляев Г. Ю.), 2020. — С. 89–98.
10. Марченко, Д. Э. Правовой нигилизм, правовой идеализм и правовой инфантилизм как формы деаксиологического правового сознания / Д. Э. Марченко. — Самара: НТЦ, 2006. — 113 с. — Текст: непосредственный.
11. Петров, В. Р. Деформация правосознания граждан России (Проблемы теории и практики): диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук / Петров В. Р. — Нижний Новгород, 2000. — 222 с. — Текст: непосредственный.
12. Захарцев, С. И. Некоторые проблемы теории и философии права / С. И. Захарцев. — М.: Норма, 2014. — 207 с. — Текст: непосредственный.
13. Огрызко, А. Деформация правосознания / А. Огрызко. — Текст: непосредственный // Вестник Ессентукского института управления, бизнеса и права. — 2015. — № 9. — С. 33–35.
14. Ибрагимова, З. Н. Правовая культура Российской Федерации в схемах / З. Н. Ибрагимова. — Орел: Изд-во «ПЕРЕПЛЕТЧИК», 2017. — 64 с. — Текст: непосредственный.
15. Ванян, К. Д. Правовой популизм: теоретико-методологический анализ / К. Д. Ванян. — Текст: электронный // dissercat.com: [сайт]. — URL: https://www.dissercat.com/content/pravovoi-populizm-teoretiko-metodologicheskii-analiz (дата обращения: 27.05.2026).
16. Осипов, Р. А. Правовой дилетантизм как деформация правосознания личности / Р. А. Осипов. — Текст: электронный // Cyberleninka: [сайт]. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovoy-diletantizm-kak-deformatsiya-pravosoznaniya-lichnosti (дата обращения: 27.05.2026).
17. Бехруз, Х. Н. Истоки и источники права: генезис и эволюция / Х. Н. Бехруз, А. А. Бочков, Л С [и др] Гайниев. — Текст: непосредственный — СПб.: Издательство Алетейя, 2022. — С. 482 с.