В условиях современной экономики, характеризующейся высокой конкуренцией, цифровизацией трудовых процессов и размыванием границ между рабочим и личным временем, феномен трудоголизма приобретает массовый характер и становится одним из значимых факторов риска для психического и соматического здоровья работающего населения. По данным метаанализа, охватившего 53 исследования из 23 стран и более 71 тысячи участников, объединенная распространенность трудоголизма составляет около 14,1 % [3]. В отдельных профессиональных группах этот показатель оказывается еще выше, что свидетельствует о социально-психологической значимости проблемы [17]. Особый научный и практический интерес представляет изучение гендерных и возрастных детерминант подверженности трудоголизму. Несмотря на накопленный массив эмпирических данных, выводы исследователей остаются противоречивыми.

Термин «трудоголизм» был предложен американским исследователем У. Оутсом в 1971 году в книге «Исповедь трудоголика», где автор по аналогии с алкоголизмом описал устойчивое патологическое стремление к чрезмерной работе [23]. С момента появления данного понятия в научном поле сформировалось несколько подходов к его определению, что отражает сложность и многомерность изучаемого феномена.

В рамках первого, поведенческого, подхода, представленного работами М. Махловиц и Д. Скотта, трудоголизм рассматривается преимущественно через количественные показатели: продолжительность рабочего времени, выраженность переработок, отказ от отпусков и выходных. Достоинством такой трактовки является операциональная определенность, недостатком — невозможность отличить вынужденные переработки от внутренне мотивированной аддикции [7].

Второй, мотивационный, подход, разработанный Дж. Спенс и Э. Роббинс, опирается на трехфакторную модель, в которую входят высокая включенность в работу, внутреннее побуждение к ней и низкая удовлетворенность трудом. Авторы предложили инструмент WorkBAT, в котором трудоголизм отделяется от увлеченности работой именно по характеру переживаний: отсутствию удовольствия и наличию внутреннего принуждения [19].

Третий, аддиктивный, подход, представленный Б. Киллинджер, К. Андреассен и М. Гриффитсом, рассматривает трудоголизм как форму нехимической зависимости, имеющей все признаки аддикции: толерантность, абстинентные явления, социальные конфликты, рецидивы. На этой основе разработана Бергенская шкала трудовой зависимости (BWAS), в которой трудоголик определяется по согласию с четырьмя и более из семи диагностических критериев [14].

Четвертый, наиболее распространенный в современных исследованиях подход, предложен В. Шауфели и Т. Тарисом и опирается на двухкомпонентную модель. Согласно ей, трудоголизм представляет собой сочетание двух факторов: чрезмерной работы и навязчивого отношения к работе. На этой основе авторами разработана Голландская шкала трудовой зависимости DUWAS, состоящая из 10 пунктов, объединенных в две субшкалы [22]. Психометрические свойства русскоязычной версии DUWAS были подтверждены в исследовании А. В. Ловакова [11], что обеспечило возможность ее применения на отечественной выборке.

Таблица 1

Сравнительный анализ подходов к пониманию трудоголизма

Содержательный анализ перечисленных подходов показывает, что современное понимание трудоголизма выходит за рамки констатации количественных характеристик трудовой деятельности и включает в себя оценку внутренней мотивации, эмоциональных переживаний и компульсивного компонента. В рамках настоящей работы трудоголизм определяется как форма нехимической зависимости, проявляющаяся в чрезмерной включенности в работу и навязчивых мыслях о ней, при которых трудовая деятельность утрачивает функцию удовлетворения и превращается в способ избегания иных жизненных задач [7, 11, 22].

Изучение социально-демографических предикторов трудоголизма имеет длительную историю, однако накопленные данные характеризуются значительной противоречивостью. В частности, в ранних исследованиях Дж. Спенс и Э. Роббинс на выборке из 219 взрослых распространенность трудоголизма составила 8 % среди мужчин и 13 % среди женщин [19]. Однако в более поздних работах Е. П. Ильина указывается, что в условиях традиционных гендерных ролей в группу повышенного риска попадают мужчины 30–50 лет, для которых работа выступает основным каналом реализации функции добытчика [7, 8].

В норвежском национально-репрезентативном исследовании К. Андреассен и соавторов на выборке из 1124 человек получен иной результат: распространенность трудоголизма составила 8,3 % и не была связана с полом, но статистически значимо снижалась с увеличением возраста [14]. Аналогичные данные получены в метаанализе Ф. Андерсена: общий уровень распространенности — 14,1 %, при этом репрезентативные исследования дают более низкую оценку (9,8 %) [3]. В современных работах фиксируется тенденция выравнивания и даже инверсии гендерных различий: среди молодых работающих женщин выявляется значительно повышенный риск трудовой зависимости [15], а трудоголизм чаще проявляется у работников с высокими психологическими требованиями к деятельности независимо от пола [10].

Возрастная динамика подверженности трудоголизму также неоднозначна. С одной стороны, эмпирические данные свидетельствуют о том, что молодые работники в возрасте 25–35 лет демонстрируют наиболее высокий уровень включенности в работу, что связано с этапом построения карьеры, неопределенным статусом и ощущением карьерного спринта [14, 16]. С другой стороны, мужчины 40–50 лет в традиционных культурах сохраняют высокий уровень трудовой нагрузки в связи с функцией материального обеспечения семьи [7, 8]. Работники старше 55 лет, как правило, демонстрируют снижение всех показателей трудоголизма, что связывается с переоценкой жизненных приоритетов и снижением карьерных амбиций [3, 14].

Особый теоретический интерес представляет анализ взаимодействия гендера и возраста. По данным исследований, в молодой когорте (до 30 лет) гендерные различия минимальны или отсутствуют: молодые мужчины и женщины примерно в равной степени стремятся к профессиональной самореализации [16, 21]. В средней возрастной группе (30–45 лет) различия становятся более выраженными в пользу мужчин, что связано с традиционным распределением гендерных ролей. После 45 лет различия вновь сглаживаются, однако уже на фоне общего снижения уровня трудоголизма. Систематизация эмпирических данных позволяет сделать вывод, что подверженность трудоголизму определяется не отдельными факторами пола или возраста, а их сочетанием, опосредованным культурным контекстом и личностными характеристиками работника.

Литература:

1. Трудовой кодекс Российской Федерации от 30.12.2001 № 197-ФЗ (ред. от 12.12.2023) // КонсультантПлюс. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34683/ (дата обращения: 26.05.2026).
2. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ред. от 30.01.2024) // КонсультантПлюс. — URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_121895/ (дата обращения: 26.05.2026).
3. The prevalence of workaholism: a systematic review and meta-analysis / F. B. Andersen, M. E. T. Djugum, V. S. Sjåstad, S. Pallesen // Frontiers in psychology. —2023. — № 14.
4. Водопьянова, Н. Е. Синдром выгорания: диагностика и профилактика: практическое пособие / Н. Е. Водопьянова, Е. С. Старченкова. — 3-е изд., испр. и доп. — Москва : Юрайт, 2021. — 343 с.
5. Дружилов, С. А. Психология профессионализма: инженерно-психологический подход / С. А. Дружилов. — Харьков : Гуманитарный центр, 2017. — 360 с.
6. Зеер Э. Ф. Психология профессионального развития: учебное пособие для вузов / Э. Ф. Зеер, Э. Э. Сыманюк. — 3-е изд., испр. и доп. — Москва : Юрайт, 2023. — 234 с.
7. Ильин, Е. П. Работа и личность: трудоголизм, перфекционизм, лень / Е. П. Ильин. — Санкт-Петербург: Питер, 2011. — 224 с.
8. Карпов, А. В. Психология труда: учебник и практикум для вузов / А. В. Карпов. — 3-е изд., перераб. и доп. — Москва : Юрайт, 2022. — 364 с.
9. Климов, Е. А. Психология профессионального самоопределения: учебное пособие / Е. А. Климов. — 5-е изд., стер. — Москва : Академия, 2012. — 304 с.
10. All work and no play? A meta-analytic examination of the correlates and outcomes of workaholism / M. A. Clark, J. S. Michel et al. // Journal of Management. — 2016. — Vol. 42, № 7. — P. 1836–1873. — DOI: 10.1177/0149206314522301.
11. Ловаков, А. В. Психометрический анализ русскоязычной версии Голландской шкалы трудовой зависимости (DUWAS) / А. В. Ловаков // Организационная психология. — 2016. — Т. 6, № 3. — С. 22–37.
12. Психология профессионального здоровья: учебное пособие / под ред. Г. С. Никифорова. —Санкт-Петербург : Речь, 2006. — 479 с.
13. Shimazu, A. Is workaholism good or bad for employee well-being? The distinctiveness of workaholism and work engagement among Japanese employees / A. Shimazu, W. B. Schaufeli // Industrial Health. — 2009. — Vol. 47, № 5. — P. 495–502.
14. The prevalence of workaholism: A survey study in a nationally representative sample of Norwegian employees / C. S. Andreassen, M. D. Griffiths et al. // PLoS ONE. — 2014. — Vol. 9 (8). — e102446.
15. Atroszko, P. A. The majority of professionally active women diagnosed with eating disorders may be at risk of work addiction: an overlooked comorbidity / P. A. Atroszko, W. M. Mytlewska, B. Atroszko // Health Psychology Report. — 2021. — Vol. 9, № 4. — P. 308–337.
16. Driving and mobile phone use: Work addiction predicts hazardous but not excessive mobile phone use in a longitudinal study of young adults / B. Kun, B. Paksi et al. // Journal of Behavioral Addictions. — 2024. — Vol. 13, № 1. — P. 66–75.
17. Quinones, C. Addiction to work: A critical review of the workaholism construct and recommendations for assessment / C. Quinones, M. D. Griffiths // Journal of Psychosocial Nursing and Mental Health Services. — 2015. — Vol. 53, № 10. — P. 48–59.
18. Personality traits and the degree of work addiction among Polish women: the mediating role of depressiveness / K. Rachubińska, A. M. Cybulska et al. // Frontiers in public health. — 2023. — № 11.
19. Schaufeli, W. B. Workaholism, burnout, and work engagement: Three of a kind or three different kinds of employee well-being? / W. B. Schaufeli, T. W. Taris, W. van Rhenen // Applied Psychology: An International Review. — 2008. — Vol. 57. — P. 173–203.
20. Workaholism and technostress during the COVID-19 emergency: The crucial role of the leaders on remote working / P. Spagnoli, M. Molino et al. // Frontiers in Psychology. — 2020. — Vol. 11. — P. 620310.
21. Childhood emotional abuse, neuroticism, perfectionism, and workaholism in an Italian sample of young workers / V. Verrastro, F. Cuzzocrea, D. Calaresi, V. Saladino // Behavioral Sciences. — 2024. — Vol. 14, № 4. — P. 298.
22. Ловаков, А. В. Трудоголизм: понятие, методики измерения, предикторы и последствия / А. В. Ловаков // Организационная психология. — 2012. — Т. 2, № 4. — С. 28–42. — URL: https://cyberleninka.ru/article/n/trudogolizm-ponyatie-metodiki-izmereniya-prediktory-i-posledstviya (дата обращения: 03.05.2026).
23. Коростеньская, Д. Кто такие трудоголики и как помочь сотруднику, который слишком много работает / Д. Коростеньская // Журнал Хантфлоу. — URL: https://huntflow.media/workaholics/ (дата обращения: 03.05.2026).