The article examines the legal status of information intermediaries in Russian civil law and their role in the mechanism of copyright protection on the Internet. The criteria for classifying persons as information intermediaries under Article 1253.1 of the Civil Code of the Russian Federation and the practice of their application by courts are analyzed. The models of intermediary liability in Russia and foreign legal systems are studied, as well as problematic aspects related to the lack of a legal definition of «information intermediary» and the debatable status of domain name registrars. Proposals for improving legal regulation are formulated.

Keywords: information intermediaries, copyright, liability, hosting provider, website owner, domain name registrar, safe harbor, judicial practice.

Развитие информационно-телекоммуникационных технологий и широкое распространение Интернета изменили структуру участников правоотношений: в последние годы появились новые субъекты, которые все чаще оказываются в центре внимания в вопросах защиты интеллектуальных прав. Среди них информационные посредники, именно через их сервисы и платформы распространяется легальный и пиратский контент. Такие посредники отвечают за передачу, размещение и предоставление доступа к материалам в сети. Они обеспечивают инфраструктуру, но не формируют контент сами. Если бы их привлекали к ответственности за действия пользователей, это шло бы вразрез с идеей справедливости: нести ответственность должен тот, кто совершает нарушение. Однако отсутствие четких границ ответственности делает защиту авторских прав в Интернете проблематичной. В этом тексте рассматриваются статус, модели ответственности и сложности применения норм, регулирующих деятельность информационных посредников в России и за рубежом.

В российском законодательстве термин «информационный посредник» появился после принятия в 2013 году закона № 187-ФЗ («антипиратский закон») [2]. Гражданский кодекс (статья 1253.1) выделяет особенности ответственности этих посредников при нарушении интеллектуальных прав в интернете [1]. Однако в самой статье нет четкого определения, кто такой информационный посредник, перечислены только критерии, на которые должны ориентироваться суды при рассмотрении дел. В пункте 1 ст. 1253.1 ГК РФ указаны три группы: операторы связи (занимаются передачей информации), провайдеры хостинга (дают возможность размещать материалы) и владельцы сайтов (обеспечивают доступ к материалам) [1]. Общий смысл: посредник только предоставляет техническую возможность, но не создает контент.

Ответственность этих лиц различается в зависимости от их роли и степени контроля над контентом. Оператор связи не несет ответственности, если не инициировал передачу, не вносил изменений в материал и не знал (и не должен был знать) о нарушении. Провайдер хостинга или владелец сайта отвечает, если не принял необходимых мер для прекращения нарушения при наличии такой возможности.

В научных публикациях не раз обсуждалась неоднозначность предложенной классификации. Д. О. Нуреев пишет, что существующая судебная практика противоречива и не соответствует принципу правовой определенности, из-за чего вести бизнес в сфере ИТ непросто [3, c.144]. Он предлагает отказаться от трехчастной схемы и сформулировать определение посредника на основе двух критериев: осуществление передачи, размещения или предоставления доступа к информации и наличие технической или организационной возможности влиять на контент.

В юридической доктрине выделяют два подхода к ответственности информационных посредников. В США действует модель «безопасной гавани», в ЕС, модель «обязанности действовать» [6].

По наблюдению Н. В. Щербак, в российском праве нет жесткого разделения нарушений на прямые и косвенные, но отдельные элементы этой концепции есть [4, c.185], именно статья 1253.1 ГК РФ с ее тремя категориями посредников и условиями освобождения от ответственности приближает российский подход к модели «безопасной гавани»: если посредник выполняет установленные требования, за действия пользователей он не отвечает [1].

В США Закон об авторском праве в цифровую эпоху выделяет четыре категории интернет-провайдеров, и для каждой прописаны свои условия освобождения от ответственности [5, & 512]. Именно эта система повлияла на европейскую Директиву об электронной коммерции, где аналогично описаны правила для посреднических услуг.

Российские нормы в целом следуют этим международным тенденциям, но с особенностями. В статье 1253.1 ГК РФ не указано, какие именно меры должен принять посредник, чтобы избежать ответственности, этот вопрос остается открытым [1]. С. В. Никитенко указывает, что многое зависит от оценки своевременности, необходимости и достаточности действий посредника для предотвращения нарушения [7, c. 51]. Из-за этого у судов остается простор для усмотрения, а у участников рынка, неопределенность.

Из анализа судебных решений и научных работ видно, что статус информационных посредников вызывает споры. Одна из дискуссий, распространяется ли этот статус на владельцев мессенджеров и соцсетей. Их алгоритмы модерации могут как предотвращать, так и способствовать нарушениям [10]. В судах такие сервисы признаются посредниками, если дают возможность пользователям размещать контент, но вопрос о степени их контроля остается открытым. Одна проблема, можно ли считать регистраторов доменных имен посредниками. М. И. Клементьева отмечает отсутствие единого подхода и противоречия в судебной практике [9, c. 38]. Верховный Суд РФ разъяснил, что регистратор домена не относится к посредникам в смысле статьи 1253.1 ГК РФ: он лишь обеспечивает техническую адресацию и не контролирует содержание информации [1]. Если регистратор не предоставляет хостинг, его обязанности ограничиваются процедурами, прописанными в договорах и правилах доменных зон. Суд по интеллектуальным правам уточняет, что вопрос о статусе регистратора не всегда существенен, поскольку для привлечения к ответственности возможны другие механизмы. Одна тема для обсуждения, солидарная ответственность посредника и нарушителя авторских прав. Согласно пункту 1 статьи 1253.1 ГК РФ, посредник может отвечать на общих основаниях при наличии вины и если не выполнил требования для освобождения от ответственности, например, не принял мер, хотя знал о нарушении [1].

Для улучшения правового регулирования предлагают отказаться от трехчастной классификации и перейти к функциональному определению посредника, а также закрепить в законе перечень мер, которые позволяют освободиться от ответственности. Также важно унифицировать процедуры взаимодействия с правообладателями и ввести механизмы защиты прав добросовестных посредников, если их ошибочно признали нарушителями. По мнению И. М. Рассолова, регулирование в киберпространстве должно сочетать государственные и саморегулируемые механизмы, включая отраслевые регламенты и системы управления цифровыми правами [10]. Информационные посредники сегодня занимают ключевое место в системе защиты авторских прав в Интернете. В ст. 1253.1 ГК РФ российское законодательство, опираясь на международный опыт, установило особые правила для ответственности трех видов посредников [1]. Судебная практика показывает и положительные сдвиги: Верховный Суд РФ в своих разъяснениях [8, п.18] постепенно вырабатывает общие подходы к определению статуса информационных посредников. Однако остаются и старые вопросы: в законе до сих пор нет четкого определения самого понятия, неясно, какие именно меры считаются «необходимыми и достаточными», а статус регистраторов доменных имен вызывает споры. Для доработки регулирования стоит отказаться от жёсткой классификации и перейти к более гибкому, функциональному подходу, определить конкретные меры, освобождающие от ответственности, и привести к единству процедуры взаимодействия с правообладателями.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая): Федеральный закон от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2006. — № 52 (ч. 1). — Ст. 5496.
2. Федеральный закон от 2 июля 2013 г. № 187-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях» // Собрание законодательства РФ. — 2013. — № 27. — Ст. 3479.
3. Нуреев Д. О. К вопросу о лицах, являющихся информационными посредниками // Журнал Суда по интеллектуальным правам. — 2025. — № 3 (49). — С. 142–151. — DOI: 10.58741/23134852_2025_3_14.
4. Щербак Н. В. Ответственность за косвенные нарушения интеллектуальных авторских прав // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. — 2024. — Т. 65. — № 6. — С. 178–201.
5. Digital Millennium Copyright Act of 1998, Pub. L. No. 105–304, 112 Stat. 2860 (1998). — § 512.
6. Directive 2000/31/EC of the European Parliament and of the Council of 8 June 2000 on certain legal aspects of information society services, in particular electronic commerce, in the Internal Market (Directive on electronic commerce) // Official Journal of the European Communities. — 2000. — L 178. — P. 1–16.
7. Никитенко С. В. Условия освобождения от ответственности информационных посредников // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. — 2020. — № 1. — С. 49–54.
8. Обзор судебной практики рассмотрения гражданских дел, связанных с нарушением авторских и смежных прав в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»: утв. Президиумом Верховного Суда РФ 29 мая 2024 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2024. — № 8.
9. Клементьева М. И. Ответственность регистратора доменных имен в качестве информационного посредника: российский и зарубежный опыт // Журнал Суда по интеллектуальным правам. — 2020. — № 2 (28). — С. 36–46.
10. Рассолов, И. М. Информационное право: учебник и практикум для вузов / И. М. Рассолов. — 7-е изд., перераб. и доп. — Москва: Издательство Юрайт, 2026. — 427 с. — (Высшее образование). — ISBN 978–5–534–18043–5. — Текст: электронный // Образовательная платформа Юрайт [сайт]. — URL: https://urait.ru/bcode/582668 (дата обращения: 16.05.2026).