Эволюция социально-экономической сферы жизни общества способствовала становлению цифровой экосистемы торговли в Российской Федерации, благодаря которой появились различные цифровые платформы-агрегаторы [1] (маркетплейсы) по реализации товаров и услуг для широкого круга потребителей.

Маркетплейсы были гармонично интегрированы в повседневный уклад жизни общества, заняв в нем место естественного и неотъемлемого элемента современной экономической реальности.

Вместе с тем популяризация онлайн-торговли и обострение конкуренции привели к появлению недобросовестных продавцов. Такие участники гражданских правоотношений неправомерно используют результаты интеллектуальной деятельности правообладателей, тем самым нарушают их исключительные права на товарные знаки, знаки обслуживания, художественные произведения и иные охраняемые законом объекты авторского права.

Правовое положение маркетплейсов обусловлено их амбивалентным статусом: они одновременно выступают в роли технических площадок, предоставляющих инфраструктуру для совершения сделок и взаимодействия между потребителями и продавцами; с другой стороны — они являются полноценными участниками товарно-денежных правоотношений. Указанная гибридная сущность маркетплейсов коренным образом трансформирует режим и формат их юридической ответственности перед правообладателями.

Четвертая часть Гражданского кодекса Российской Федерации завершила формирование системы прав и обязанностей участников правоотношений в сфере интеллектуальной собственности, закрепив содержание исключительных прав, порядок их осуществления и пределы ответственности участников гражданских правоотношений за допущенные нарушения.

Действующее законодательство Российской Федерации и сложившаяся судебная практика определяют маркетплейс как онлайн-платформу, позволяющую третьим лицам самостоятельно формировать материалы, информацию, иные предложения товаров и услуг к продаже для неопределенного круга лиц. Именно к этой категории принадлежат современные российские маркетплейсы (Wildberries, Ozon, Яндекс Маркет и др.).

Указанные платформы не создают противоправный контент и не реализуют самостоятельно контрафактные товары, а лишь предоставляют среду для взаимодействия между продавцами и покупателями, что предопределяет особый характер их ответственности за нарушение прав на объекты интеллектуальной собственности.

С точки зрения защиты интеллектуальных прав определяющее значение имеет квалификация маркетплейса как информационного посредника, поскольку именно ст. 1253.1 Гражданского кодекса Российской Федерации [2] устанавливает специальный режим ответственности для подобных видов цифровых платформ, выполняющих посредническую функцию в сети Интернет.

Указанная норма права возлагает на маркетплейс как информационного посредника обязанность своевременно принимать достаточные и необходимые меры для пресечения нарушений интеллектуальных прав правообладателей. [3]

Именно в слаженной и систематизированной работе с обращениями правообладателей по факту нарушения их исключительных прав и немедленном реагировании на их обращения заключается возможность маркетплейсов претендовать на освобождение от ответственности, поскольку маркетплейс, являясь профессиональным участником гражданского оборота, несет предпринимательский риск и должен предвидеть и осознавать результат собственной деловой активности и результат объективно случайных событий, а также осознанно допускать отрицательные имущественные последствия своей деятельности в случае бездействия.

Стоит учитывать, что статус информационного посредника по смыслу названной статьи предполагает пассивную роль владельца Интернет-ресурса в формировании контента и предложений. Если владелец интернет-сайта самостоятельно определяет его заполнение и не предоставляет третьим лицам возможности создавать персональные страницы или аккаунты, куда можно публиковать информацию, то он не признаётся посредником, а следовательно, ответственность за незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности на таком ресурсе наступает для его владельца на общих основаниях, без возможности от его освобождения.

Пункт 3 статьи 1253.1 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает исчерпывающий перечень оснований для освобождения маркетплейсов от гражданско-правовой ответственности. [4]

Согласно легальным разъяснениям, владелец интернет-ресурса, предоставляющий третьим лицам возможность размещать материал на своей странице и вносить изменения (например, в карточки товаров), не несет ответственности за нарушения исключительных прав на объекты интеллектуальной деятельности правообладателей, допущенные третьими лицами при строгом соблюдении следующих условий:

1. он не знал и не должен был знать о том, что использование соответствующих результатов интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, содержащихся в таком материале, является неправомерным;
2. он в случае получения в письменной форме заявления правообладателя о нарушении интеллектуальных прав с указанием страницы сайта и (или) сетевого адреса в сети Интернет, на которых размещен такой материал, своевременно принял необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав.

Приведенные нормы права указывают, что на маркетплейсы как на информационных посредников, по общему правилу не возлагается обязанность по проверке каждого товара, его карточки, описания и/или графических изображений на предмет соответствия действующему законодательству и отсутствия нарушения исключительных прав на объекты интеллектуальной деятельности со стороны третьих лиц.

Как верно отмечено Титовым И. Е.: «Если судом будет установлено, что оператор маркетплейса не знал и не должен был знать о нарушении исключительного права правообладателя, то такой оператор должен быть освобожден от рассматриваемой ответственности, при этом оператор маркетплейса информационным посредником в данных обстоятельствах не признается». [5]

Кроме того, законодательство предусматривает, что маркетплейсы вправе рассчитывать на освобождение от гражданско-правовой ответственности за допущенные нарушения авторского права третьими лицами, при условии, что после получения в письменной форме заявления от правообладателя о нарушении его интеллектуальных прав, он своевременно принял необходимые и достаточные меры для устранения такого нарушения.

При этом законодатель не раскрывает содержание понятия «достаточность мер», оставляя его для судебного толкования и доктринального осмысления. [6]

Достаточность мер подразумевает под собой не только фактическое пресечение осуществляемых третьими лицами нарушений исключительных прав (например, путём удаления нарушающей права информации), но также и переадресацию жалобы правообладателя надлежащему лицу с уведомлением заявителя, либо сообщение информации, позволяющей правообладателю идентифицировать нарушителя интеллектуальных прав. [7]

Именно этот критерий является наиболее практически значимым, поскольку именно благодаря механизму уведомлений реализуется взаимодействие между правообладателями и маркетплейсом. От того, насколько оперативно и эффективно агрегатор отреагировал на обращение, зависит возможность его освобождения от ответственности.

Подводя итог по вопросу освобождения от ответственности маркетплейсов за нарушения исключительных прав в сети «Интернет», стоит отметить, что законодатель наделил правообладателей широким объёмом прав, а предпринимателей — обязанностей.

Пункт 3 статьи 1253.1 Гражданского кодекса Российской Федерации закрепляет исчерпывающий перечень условий, при одновременном соблюдении которых маркетплейс как информационный посредник освобождается от гражданско-правовой ответственности за нарушение исключительных прав на товарные знаки, допущенное третьими лицами при использовании его платформы. К числу таких условий относятся: отсутствие обязанности предварительного контроля за размещаемым контентом, отсутствие заведомой очевидности нарушения для разумного и добросовестного участника оборота, а также своевременное принятие необходимых и достаточных мер после получения уведомления правообладателя.

В юридической доктрине и судебной практике сохраняется неопределённость относительно содержания оценочных критериев, в частности «заведомой очевидности» нарушения, что приводит к отсутствию единообразного правоприменительного подхода. Кроме того, выявлен недостаточный уровень информированности субъектов предпринимательской деятельности о механизмах реализации и пределах ответственности информационных посредников в цифровой среде, что объективно затрудняет защиту прав правообладателей.

Резюмируя изложенное, можно сделать правомерный вывод, что дальнейшее исследование условий освобождения маркетплейсов от ответственности за нарушение исключительных прав представляет собой не только теоретическую, но и практическую значимость.

Выработка единообразных критериев оценки добросовестности действий информационных посредников и совершенствование механизма уведомлений о нарушении прав будут способствовать повышению эффективности судебной защиты интеллектуальной собственности в российском сегменте сети Интернет.

Литература:

1. «Федеральный закон «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» от 29.07.2018 № 250-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2018 г. — № 31. — Ст. 4839;
2. «Гражданский кодекс Российской Федерации» от 18.12.2006 г. № 230-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 18.12.2006 г. — № 51. — Ст. 5497;
3. Е. С. Гринь, В. О. Калятин, С. В. Михайлов и др.; под общ. ред. Л. А. Новоселовой. М. Право интеллектуальной собственности: Учебник. Т. 2: Авторское право. — Москва: Статут, 2017. — 367 с.;
4. Л. А. Новоселова Право интеллектуальной собственности: учебник для вузов. — 4-е изд. — Москва: Юрайт, 2026. — 353 с.;
5. Титов И. Е. Ответственность маркетплейсов за нарушение исключительных прав на товарные знаки в России и Германии. // Журнал Суда по интеллектуальным правам. — 2025. — № 2. — С. 97–115. DOI: 10.58741/23134852_2025_2_9.;
6. Шварц Л. В., Бурова С. М. Ответственность маркетплейсов за нарушение исключительных прав в России и за рубежом // Право и государство: теория и практика. — 2025. — № 5. — С. 403–406.
7. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 9 августа 2024 г. № С01–1207/2024 по делу № А40–235464/2023.