Введение

Результаты опроса Британской ассоциации консультирования и психотерапии (BACP), проведённого в 2025 г., показывают, что более трети взрослых жителей Великобритании имеют опыт консультирования или психотерапии, а большинство оценивают этот опыт как полезный. Среди основных причин обращения доминируют тревога, стресс и депрессия, но отдельной категорией выделяются трудности уверенности в себе и самооценки, отмечаемые примерно у трети респондентов. Это позволяет рассматривать низкую самооценку и выраженную самокритику как самостоятельную мишень психологической помощи, а не только как побочный аспект депрессивных и тревожных расстройств.

В российской психологии накоплен значительный массив работ о самооценке и психологическом благополучии, прежде всего у подростков и студентов [7–9,14–17], однако теоретические модели М. Феннелл и уточнённая модель K. Rimes пока не получили систематической эмпирической проверки в отечественных выборках. Недостаточно изучены также механизмы, связывающие базовые убеждения, самокритику и эмоциональный дистресс, и возможности применения цифровых дневников и мобильных приложений для поддержки когнитивной работы с самооценкой [10–13].

Цель статьи — на основе анализа когнитивно‑поведенческих моделей низкой самооценки (А. Бек, М. Феннелл, K. Rimes) и имеющихся данных о российском социокультурном контексте обосновать проект эмпирического исследования взаимосвязей базовых убеждений, самокритики, самооценки и эмоционального дистресса и оценить потенциал цифровых инструментов сопровождения.

1 Когнитивно‑поведенческий взгляд на низкую самооценку и самокритику

1.1 Модель А. Бека и когнитивные искажения

Когнитивная терапия А. Бека рассматривает депрессию и другие эмоциональные расстройства как следствие взаимодействия дисфункциональных схем и возникающих на их основе автоматических мыслей и когнитивных искажений. Для людей с устойчиво низкой самооценкой характерна негативная когнитивная триада: представления о себе как несостоятельном и «плохом», о мире как враждебном и оценивающем, а о будущем — как малообещающем.

Поддержанию этой триады способствуют типичные когнитивные искажения: дихотомическое мышление («или идеально, или провал»), персонализация (приписывание внешних событий личной дефектности), обесценивание позитивного (игнорирование успехов), катастрофизация и сверхобобщение. Даже нейтральные ситуации в таком случае интерпретируются как подтверждение негативного образа «я», что укрепляет низкую самооценку.

1.2 Самокритика и самосострадание как ключевые механизмы

Самокритика определяется как устойчивая склонность к жёстким, обвиняющим самооценочным суждениям, часто оформляющимся во внутреннем диалоге в форме наказывающих высказываний в адрес себя. Она описывается как трансдиагностический механизм, связанный с депрессией, тревогой и другими расстройствами. В ситуациях, активирующих глубинные убеждения «я плохой», самокритика препятствует переоценке этих убеждений и поддерживает негативное самоотношение.

Противоположным по направленности construct выступает самосострадание — доброжелательное и принимающее отношение к себе в условиях ошибок и неудач. Исследования показывают, что самосострадание связано с меньшей выраженностью депрессии и тревоги и более высоким уровнем психологического благополучия. Российские данные также свидетельствуют о его положительной роли в эмоциональной сфере личности.

В этой перспективе низкая самооценка и самокритика образуют взаимосвязанную систему: дисфункциональные убеждения создают уязвимость, а самокритика стабилизирует их влияние и усиливает эмоциональный дистресс.

2 Модель низкой самооценки М. Феннелл и её уточнение К. Раймс

2.1 «Ядро самооценки» и самоподдерживающий цикл М. Феннелл

Специализированная когнитивно‑поведенческая модель М. Феннелл описывает низкую самооценку как следствие формирования глобального негативного убеждения о собственной ценности — «ядра самооценки» («я ничего не стою», «я неприемлем»). Это убеждение возникает на основе повторяющегося опыта критики, отвержения, унижения, неблагоприятных сравнений и условного принятия в детстве и юности.

Сформировавшееся «ядро» порождает компенсаторные правила («я должен быть идеальным», «я не имею права на ошибку»), которые определяют типичные поведенческие стратегии: перфекционизм, избегание оценочных ситуаций, угодничество, чрезмерный самоконтроль. В ситуациях риска оценки «ядро» активируется, появляются негативные автоматические мысли и болезненные эмоции, а поведение направляется на краткосрочное снижение напряжения. В долгосрочной перспективе это препятствует получению опыта, опровергающего исходное убеждение, и замыкает самоподдерживающий цикл низкой самооценки.

Модель Феннелл стала основанием для разработки специализированных протоколов КПТ низкой самооценки; мета‑анализы показывают их эффективность в повышении самооценки и снижении депрессивной симптоматики.

2.2 Уточнённая модель K. A. Rimes: личная адекватность и социальная связь

К. Раймс и соавторы предложили уточнённую версию модели низкой самооценки, в которой сохраняется логика Феннелл, но вводится ряд содержательных уточнений. Прежде всего, базовые убеждения о себе разделяются на два домена:

– личная адекватность — представления о собственной компетентности, успехе, статусе, эффективности;

– социальная связь — убеждения о значимости для других, принятии, принадлежности к группе.

Такое деление позволяет дифференцировать случаи, где ведущим источником уязвимости является опыт неуспеха и несоответствия стандартам, и случаи, где центральны переживания «ненужности», исключения, стигматизации.

В уточнённой модели подчёркивается роль социального и культурного контекста: стигматизация и дискриминация по различным признакам (пол, внешность, этничность и др.) рассматриваются как факторы, поддерживающие негативные убеждения о собственной адекватности и ценности. Описывается расширенный цикл поддержания низкой самооценки, включающий не только мысли и эмоции, но и стратегии безопасности, руминации и неэффективные способы регуляции настроения.

Таким образом, уточнённая модель К. Раймс предлагает более тонкую структуру базовых убеждений и ясно вписывает феномен низкой самооценки в социально‑культурный контекст.

3 Российский социокультурный контекст и цифровые инструменты

Российские исследования ценностей и культурных измерений показывают, что современное российское общество сочетает элементы коллективизма и усиливающегося индивидуализма. С одной стороны, сохраняется высокая значимость оценок со стороны значимых других и группы; с другой — усиливается ориентация на индивидуальные достижения и успех. Это создаёт условия, при которых домены личной адекватности и социальной связи оказываются тесно переплетёнными: самооценка зависит как от соответствия личным и социальным стандартам успеха, так и от принятия со стороны окружения [7–9,16,17].

Дополнительным фактором выступает высокая стигма в отношении психических трудностей и обращения за профессиональной помощью, что приводит к интерпретации психологических проблем как «личной слабости» и усиливает самокритику [14–17]. В этих условиях низкая самооценка и самокритика могут дольше оставаться без коррекции, а негативные убеждения — закрепляться.

На этом фоне представляют интерес цифровые инструменты, основанные на принципах КПТ: онлайн‑дневники, мобильные приложения и веб‑платформы самопомощи [10–13]. Исследования показывают, что структурированные цифровые программы могут повышать приверженность к самонаблюдению, облегчать фиксацию автоматических мыслей и поддерживать перенос когнитивных навыков в повседневную жизнь [10–13]. При этом подчёркивается, что цифровые форматы не заменяют живой терапевтический контакт, а должны рассматриваться как средство сопровождения и усиления работы, особенно при хронических трудностях самооценки.

4 Проект эмпирического исследования в российской выборке

В качестве теоретической рамки планируемого исследования принимается уточнённая модель низкой самооценки М. Феннелл / К. Раймс [4–6,18,19].

Общая гипотеза: в российской выборке взаимосвязи между негативными убеждениями о личной адекватности и социальной связи, самокритикой, уровнем глобальной самооценки и эмоциональным дистрессом соответствуют структуре, описанной в уточнённой модели, что позволяет использовать её как основу для разработки программ психологической помощи.

Частные положения:

– более выраженные негативные убеждения в доменах личной адекватности и социальной связи связаны с более низкой глобальной самооценкой и большей фрагментированностью самоотношения;

– высокий уровень самокритики положительно связан с негативными убеждениями и отрицательно — с самооценкой, а также частично опосредует влияние убеждений на депрессию, тревогу и стресс;

– низкая самооценка и самокритика положительно связаны с уровнем эмоционального дистресса, при этом вклад самокритики остаётся значимым при контроле самооценки [14–16,18];

– готовность использовать цифровые дневники и приложения выше у респондентов с опытом обращения за психологической помощью и выраженными трудностями самооценки, что делает цифровые инструменты перспективным каналом реализации когнитивных техник [10–13].

Методическая база предполагает использование: шкалы самооценки Розенберга и методики Дембо–Рубинштейн для оценки самооценки; адаптированных опросников дисфункциональных убеждений для измерения доменов личной адекватности и социальной связи; шкал самокритики и самосострадания; краткого опросника депрессии, тревоги и стресса [6,14–16,20]. Организационно предполагается онлайн‑формат исследования с возможным включением краткого цифрового дневника, структурированного по логике поддерживающего цикла модели.

Заключение

Низкая самооценка и самокритика являются распространёнными мотивами обращения за психологической помощью и важными факторами риска эмоционального неблагополучия, что подтверждается как данными британского опроса BACP, так и результатами международных и российских исследований [1,14–19]. Когнитивно‑поведенческие модели А. Бека, М. Феннелл и уточнённая модель K. Rimes предоставляют целостную теоретическую рамку для анализа устойчиво низкой самооценки, подчёркивая роль негативных базовых убеждений, когнитивных искажений и самокритики [2–6,18,19].

В российском контексте особенности культурных установок и высокая стигма психических трудностей придают дополнительную актуальность задаче эмпирической проверки этих моделей и разработки программ психологической помощи, чувствительных к социокультурному фону [7–9,14–17]. Проектируемое исследование, опирающееся на уточнённую модель K. Rimes и включающее оценку базовых убеждений, самокритики, самооценки и эмоционального дистресса, может стать шагом к созданию научно обоснованных, адаптированных к российским условиям интервенций, в том числе с использованием цифровых дневников и мобильных приложений как средств поддержки когнитивной работы с низкой самооценкой и самокритикой [10–13,18–20].

Литература:

1. Опрос Британской ассоциации консультирования и психотерапии о тенденциях и отношении к консультированию и терапии в Великобритании в 2025 году [Электронный ресурс]. — Режим доступа: https://www.bacp.co.uk/about-us/about-bacp/bacp-public-perceptions-survey/ (дата обращения: 20.01.2026).
2. Beck J. S. Cognitive Behavior Therapy: Basics and Beyond. — 2nd ed. — New York: The Guilford Press, 2011. — 394 p.
3. Клиническое руководство по психическим расстройствам / под ред. Д. Х. Барлоу. — 3-е изд. — СПб.: Питер, 2008. — 912 с.
4. Феннел М. Терапия самооценки. Как определить свои сильные стороны и заглушить голос внутреннего критика / М. Феннел. — М.: Бомбора, 2023. — 384 с.
5. Fennell M. Overcoming Low Self-Esteem: A Self-Help Guide Using Cognitive Behavioural Techniques. — 2nd ed. — London: Robinson, 2021. — 304 p.
6. Rimes K. A., Smith P., Bridge L. Low self-esteem: a refined cognitive behavioural model // Behaviour Research and Therapy. — 2023. — Vol. 164. — Article 104240.
7. Поссель Ю. А., Чжао Чж. Особенности ролевой самооценки российских и китайских студентов // Психология человека в образовании. — 2021. — Т. 3. — № 4. — С. 356–370.
8. Соколов Б., Алмакаева А., Ломакин И. и др. Культурные различия между 60 российскими регионами по измерению «индивидуализм — коллективизм» // Социологическое обозрение. — 2025. — Т. 24. — № 1. — С. 9–39.
9. Юсупова Ю. Л., Гумницкая А. С., Маркина Н. В., Беркович М. Л. Кросс‑культурные особенности самооценки метапредметных образовательных результатов учащихся: региональный, организационный и предметный аспекты // Мир науки: Педагогика и психология. — 2023. — Т. 11. — № 2.
10. Головатюк А. О., Полуэктов М. Г. Цифровой метод когнитивно‑поведенческой терапии хронической инсомнии с использованием приложения на смартфоне: научные исследования и опыт практического применения // Эффективная фармакотерапия. — 2025. — № 1. — С. 26–33.
11. Розанов В. А., Самерханова К. М. Мобильные приложения для поддержания психического здоровья: обзор оценок пользователей // Журнал телемедицины и электронного здравоохранения. — 2022. — Т. 8. — № 2. — С. 45–56.
12. Watkins E. R., Newbold A., Tester‑Jones M. et al. Emotional competence self‑help mobile phone app versus cognitive behavioural self‑help app versus self‑monitoring app to promote mental wellbeing in healthy young adults (ECoWeB PROMOTE): an international, multicentre, parallel, open‑label, randomised controlled trial // The Lancet Digital Health. — 2024. — Vol. 6. — No. 3. — P. e210–e223.
13. Watkins E. R., Newbold A., Tester‑Jones M. et al. Emotional competence self‑help app versus cognitive behavioural self‑help app versus self‑monitoring app to prevent depression in young adults with elevated risk (ECoWeB PREVENT): an international, multicentre, parallel, open‑label, randomised controlled trial // Journal of Affective Disorders. — 2024. — Vol. 331. — P. 45–57.
14. Баландина Л. Л., Панькова А. А. Взаимосвязь самоотношения и копинг‑стратегий студентов педагогического вуза // Вестник Пермского государственного гуманитарно‑педагогического университета. Серия № 1: Психологические и педагогические науки. — 2022. — № 3. — С. 112–125.
15. Сафронова Е. А., Уторина О. Д. Экспериментальное исследование самооценки и сочувствия к себе у студентов // Концепт. — 2025. — Т. 10. — № 1. — С. 78–89.
16. Карапетян Л. В., Глотова Г. А. Исследование параметров эмоционально‑личностного благополучия российских студентов // Вестник Московского университета. Серия 14: Психология. — 2018. — № 4. — С. 65–84.
17. Букарова В. С., Марин Е. Б. Взаимосвязь психологического благополучия и эмоциональной устойчивости сотрудников пенитенциарной системы // Ведомости уголовно‑исполнительной системы. — 2025. — № 1. — С. 35–43.
18. Kolubinski D. C., Frings D., Nikčević A. V., Lawrence J. A., Spada M. M. A systematic review and meta‑analysis of CBT interventions based on the Fennell model of low self-esteem // Cognitive Behaviour Therapy. — 2018. — Vol. 47. — No. 6. — P. 431–450.
19. Berg M., Malmquist A., Rozental A. et al. Internet‑based CBT for adolescents with low self-esteem: a pilot randomized controlled trial // Internet Interventions. — 2019. — Vol. 18. — Article 100281.
20. Невструева Т. Х., Суслина А. А. Взаимосвязь самосострадания и особенностей эмоциональной сферы личности // Baikal Research Journal. — 2022. — Т. 13. — № 1.