«Севастопольские рассказы» Льва Николаевича Толстого были опубликованы в петербургском журнале «Современник» в 1855 году. Цикл состоит из трёх произведений: «Севастополь в декабре месяце», «Севастополь в мае», «Севастополь в августе 1855 года». Л. Н. Толстой, будучи участником Крымской войны 1853–1856 гг., прекрасно описал увиденное на фронте — «ужасные и грустные, великие и забавные, но изумительные, возвышающие душу зрелища» [11, с. 8].

Лев Николаевич принимал участие в боевых действиях в чине подпоручика 12-й артиллерийской бригады. За свои военные заслуги он был награждён орденом святой Анны 4-й степени.

Находясь на фронте в Севастополе, Л. Н. Толстой вёл дневник. В нём он отразил многие детали военного времени. В дневнике Л. Н. Толстого очень выразительно прослеживается контраст между сценами офицерского досуга с бесконечными карточными играми и страшными эпизодами обстрелов на улицах города. Причём ужасы войны вскоре становятся обыденностью и не вызывают удивления. Лев Николаевич лишь констатирует факты: «Бомбардирование с 4-го числа стало легче, но всё продолжается. 3-го дня ночевал на 4-м бастионе. Изредка стреляет какой-то пароход по городу. — Вчера ядро упало около мальчика и девочки, которые по улице играли в лошадки: они обнялись и упали вместе. Девочка — дочь матроски. Каждый день ходит на квартиру под ядра и бомбы» [8] (7 апреля 1855).

В это непростое время Л. Н. Толстой в дневнике рассуждает и о своих пороках, выбирает средства освобождения от них: «Подавлю тщеславие — желание чинов, крестов — это самое глупое тщеславие, особенно для человека уже открывшего свою карьеру. <…> И так, вот моё новое правило, кроме тех, которые я давно поставил себе — быть деятельным, рассудительным и скромным. — Быть деятельным всегда к цели духовной, обдумывать все свои поступки на том основании, что те хороши, которые стремятся к целям духовным. Быть скромным так, чтобы наслаждение довольства собой не переходило в наслаждение возбуждать в других похвалы или удивления» [8].

Наблюдая за происходящими на фронте событиями, Л. Н. Толстой решил издавать журнал, отражающий весь спектр военной жизни. В письме Н. А. Некрасову от 11 января 1855 г. он предложил план издания: «Основная мысль этого журнала заключалась в том, что ежели не бòльшая часть, то верно бòльшая половина читающей публики состоит из военных, а у нас нет военной литературы, исключая официальной военной литературы, почему-то не пользующейся доверием публики и потому не могущей ни давать, ни выражать направления нашего военного общества. Мы хотели основать листок, по цене и по содержанию доступный всем сословиям военного общества, который бы, избегая всякого столкновения с существующими у нас военно-официальными журналами, служил бы только выражением духа войска.

Журнал бы разделялся на официальную и неофициальную часть. В 1-й помещались бы

1. Известия о военных событиях со всех театров войны,
2. Приказы о наградах за заслуги, выходящая из общего разряда отличий,
3. Сентенции военного суда за постыдные поступки.

В неофициальной — помещались бы:

1. Современные и исторические рассказы из военного быта.
2. Биографии и некрологи важных лиц всех сословий.
3. Солдатские песни» [9].

Надеясь на издание военного журнала, Л. Н. Толстой весной 1855 года отправил Н. А. Некрасову статью «Севастополь в декабре». В письме к Николаю Алексеевичу от 30 апреля 1855 г. Лев Николаевич выразил надежду на скорейшую публикацию своего очерка, заметив, что «статей таких военных или очень мало, или вовсе не печатается у нас, к несчастью» [10].

Вскоре стало известно об официальном отказе в выпуске журнала. Очерки, подготовленные для него, были объединены в сборник «Севастопольские рассказы». Это произведение вызвало восторженную реакцию критики. Восхищённый Н. А. Некрасов написал Л. Н. Толстому: «Труд-то Ваш... всегда будет свидетельствовать о силе, сохранившей способность к такой глубокой и трезвой правде, среди обстоятельств, в которых не всякий бы сохранил её. <…> Это именно то, что нужно теперь русскому обществу: правда, — правда, которой со смертью Гоголя так мало осталось в русской литературе. Вы правы, дорожа всего более этою стороною в Вашем даровании. Эта правда в том виде, в каком вносите Вы её в нашу литературу, есть нечто у нас совершенно новое. Я не знаю писателя теперь, который бы так заставлял любить себя и так горячо себе сочувствовать, как тот, к которому пишу, и боюсь одного, чтобы время и гадость действительности, глухота и немота окружающего не сделали с Вами того, что с большею частью из нас: не убили в Вас энергии, без которой нет писателя, по крайней мере такого, какие теперь нужны России. Вы молоды; идут какие-то перемены, которые — будем надеяться — кончатся добром, и может быть Вам предстоит широкое поприще. Вы начинаете так, что заставляете самых осмотрительных людей заноситься в надеждах очень далеко» [7].

Интересно, что в Севастополе Л. Н. Толстой познакомился с Алексеем Николаевичем Буниным (1827–1906) — отцом Ивана Алексеевича Бунина (1870–1953). Будущий лауреат Нобелевской премии с детства зачитывался «Севастопольскими рассказами», мечтая увидеть как автора произведения, так и легендарный город: «Чувства к Толстому были у меня тогда уже не простые. Отец (в молодости участвовавший, как и Толстой, в обороне Севастополя) говорил:

— Я его немного знал. Во время севастопольской кампании встречал...

И я смотрел на него во все глаза: живого Толстого видел!» [1, с. 51].

В апреле 1889 года юный И. А. Бунин впервые побывал в Крыму. Севастополь произвёл на Ивана Алексеевича двоякое впечатление: с одной стороны, его восхитила природа, с другой — разочаровало отсутствие отголосков героического прошлого. В письмах к родителям он признавался: «Я приехал в Севастополь только сегодня и ещё не привык к мысли, что я наконец — в Крыму... В особенности странно показалось, когда я сегодня проснулся на рассвете и взглянул из окна вагона... Картина представилась такая, какую вообразить себе, не видя Крыма, я думаю, невозможно: по обеим сторонам дороги в утреннем голубом тумане разбегались горы, покрытые лесами, виднелись ущелья, а внизу по долине — стройные, гигантские кипарисы и тополи. Какие-то особенные деревца, кажется рододендроны и олеандры, в полном цвету, — в белых розах... Станции утопают в яркой зелени. <…> Севастополь мне не особенно понравился. Ты, папа, наверное, не узнал бы его: теперь он совершенно отстроился, но плох тем, что почти совершенно лишён зелени. Красоту его составляет, разумеется, море» [2]. В зрелые годы Иван Алексеевич отразил свои юношеские впечатления от поездки в Севастополь в романе «Жизнь Арсеньева» (1927–1933).

С Л. Н. Толстым И. А. Бунин встретился в январе 1894 года: «Часто потом говорил себе: непременно надо хоть однажды увидать ещё, ведь, того гляди, это станет невозможно, — и всё не решался искать новой встречи. Всё думал: зачем я ему? Когда разнеслась весть, что его уже нет на свете, я был в Петербурге. Тотчас подумал: ехать, увидать его ещё раз, хоть в гробу! — но удержало какое-то необъяснимое чувство: нет, этого не надо» [1, с. 62]. Восхищение творчеством Л. Н. Толстого И. А. Бунин пронёс через всю жизнь.

Поскольку Лев Николаевич и Иван Алексеевич бывали в Севастополе в разное время и при разных обстоятельствах, образ героического города по-разному воссоздан в их творчестве.

1. Колористический образ Севастополя.

В «Севастопольских рассказах» Л. Н. Толстого образ города создаётся во многом благодаря цветовой палитре, меняющейся в каждой из частей цикла. В первом очерке («Севастополь в декабре месяце»), описывающем город в момент временного прекращения боевых действий, преобладающими оказываются светлые оттенки. Они присущи как природе («блестящее <…> на утреннем солнце море» [11, с. 6], «блестящая лазурь» [11, с. 6], «блестящее солнце» [11, с. 11]), так и городу («светлые строения города» [11, с. 6], «белая линия бона» [11, с. 6]). При этом автор подчёркивает, что красота мира не сопоставима с творениями рук человека. Сияющая природа царит над белым городом.

Во втором рассказе сборника («Севастополь в мае»), где появляются батальные сцены, цветовая палитра значительно расширяется. В этом очерке создаются контрастные колористические характеристики мира и войны. Природа остро реагирует на разрушительные действия человека. В отсутствии сражений она окрашивается в синие и золотые оттенки: «тёмно-синее небо» [11, с. 35], «светло-лазурный горизонт» [11, с. 57], «синее море» [11, с. 64], «золотые лучи солнца» [11, с. 64]. Во время боёв начинают преобладать устрашающие чёрно-багровые цвета: «чёрное небо» [11, с. 36], «тёмное море» [11, с. 57], «алая заря» [11, с. 57], «багровые длинные тучки» [11, с. 57].

В третьем рассказе («Севастополь в августе 1855 года»), повествующем о кровавых боях за город и отступлении русской армии, также прослеживается контраст между радужными цветами природы («жёлтые горы» [11, с. 82], «синее небо» [11, с. 82], «розоватые лучи солнца» [11, с. 82], «зеленеющий на горе бульвар» [11, с. 119], «лазуревые бухточки» [11, с. 119], «ярко-синее, играющее на солнце море» [11, с. 120], «длинные белые облака» [11, с. 120]) и мрачными цветами войны («лиловатые облака дыма» [11, с. 82], «багровое пламя выстрелов» [11, с. 119], «полоса чёрного дыма» [11, с. 120], «багровое пламя взрывов» [11, с. 126]).

В романе И. А. Бунина «Жизнь Арсеньева» Севастополь описан уже как город-праздник, который «блещет белизной» [4, с. 176] и напоминает «что-то райское» [4, с. 175]. Это «мир богатых, свободных и знатных людей» [4, с. 176], «роскошь, счастье, юг» [4, с. 175]. В этом «белом, нарядном и жарком» [4, с. 176] городе уже ничто не напоминает о «разбитых пушками домах» [4, с. 176]. Автор описывает Севастополь в исключительно светлых, сияющих тонах: «белое летнее утро» [4, с. 175], «блещут рельсы» [4, с. 176], «буфетный зал <…> блещет белизной столов» [4, с. 176], «яркая платформа» [4, с. 176], «город <…> белый» [4, с. 176], «белые навесы» [4, с. 176], «светлая зелень южной акации» [4, с. 176], «белое шоссе» [4, с. 177].

В рассказе И. А. Бунина «Пыль» (1913) город предстаёт таким же светящимся райским уголком: «Белый город в кипарисах, нарядные люди, зелёные морские волны, длинными складками идущие на гравий, их летний, атласный шум, тяжесть, блеск и кипень» [3].

Так, Севастополь в художественном мире Л. Н. Толстого и И. А. Бунина наполнен сияющей белизной, что придаёт образу города символическое значение земного рая. Однако человек обречён вечно нарушать райскую гармонию и красоту. Губительные действия людей наполняют светлый город «порохом и кровью» [11, с. 20], превращая уже в ад на земле. Описание Севастополя в новых, чёрно-багровых тонах, является укором воюющему человечеству: «Всё было мёртво, дико, ужасно — но не тихо: всё ещё разрушалось. По изрытой свежими взрывами, обсыпавшейся земле везде валялись исковерканные лафеты, придавившие человеческие русские и вражеские трупы, тяжёлые, замолкнувшие навсегда чугунные пушки, страшной силой сброшенные в ямы и до половины засыпанные землёй, бомбы, ядра, опять трупы, ямы, осколки брёвен, блиндажей, и опять молчаливые трупы в серых и синих шинелях. Всё это часто содрогалось ещё и освещалось багровым пламенем взрывов, продолжавших потрясать воздух» [11, с. 126].

2. Акустический образ Севастополя.

Не менее важное значение в создании образа Севастополя играют и акустические характеристики.

В рассказе Л. Н. Толстого «Севастополь в декабре месяце» создаётся контраст между напряжённой тишиной, предвещающей трагедию («тишина утра» [11, с. 5], «молча усердно работают вёслами» [11, с. 6]), и тревожными звуками, являющимися первыми напоминаниями о ней («мороз <…> трещит под ногами» [11, с. 5], «далёкий неумолкаемый гул моря» [11, с. 5], «раскатистые выстрелы» [11, с. 5], «звуки ударов вёсел» [11, с. 6], «величественные звуки стрельбы» [11, с. 6]). В первом очерке сборника автор не показывает войну напрямую, даёт лишь услышать её издалека. Невидимая перестрелка ещё кажется «величественной».

В рассказе «Севастополь в мае» уже нет тишины. Повествование наполнено ужасными звуками: «звуки всё усиливающейся стрельбы» [11, с. 35], «грохот орудий и ружейной перепалки» [11, с. 35], «топот лошади» [11, с. 36], «стон раненого» [11, с. 36], «засвистело, затрещало что-то» [11, с. 50], «он закричал» [11, с. 50], «все бежали и все кричали» [11, с. 50], «сотни людей — с проклятиями и молитвами на пересохших устах» [11, с. 57], «ползали, ворочались и стонали» [11, с. 57], «снова свистят орудия смерти и страданий» [11, с. 64], «слышатся стоны и проклятия» [11, с. 64]. Среди подобной какофонии доминируют грохот, крики и стоны. Это голос войны, голос гибнущего города.

В заключительном рассказе «Севастополь в августе 1855 года» звуки боя продолжают преобладать в тексте: «гром пушек» [11, с. 91], «звуки, стоны» [11, с. 97], «звуки взрывов не умолкали и, переливаясь, потрясали воздух» [11, с. 120], «взрывы, продолжавшие сотрясать воздух» [11, с. 126]. Однако теперь этот аудиальный хаос сменяет тишина. Но она оказывается более пугающей, чем шум войны, поскольку напоминает вовсе не о мире, а о смерти: «улица <…> была пустынна и тиха» [11, с. 91], «мёртвое молчание» [11, с. 126], «молчаливые трупы» [11, с. 126].

Таким образом, в «Севастопольских рассказах» и наличие, и отсутствие звуков отсылает к трагедии. Сначала город грохочет и стонет, пытаясь выжить в схватке с врагом, потом молчит, умирая. Напомним, что сборник завершается сценой отступления русских солдат из Севастополя: «Севастопольское войско, как море в зыбливую мрачную ночь, сливаясь, развиваясь и тревожно трепеща всей своей массой, колыхаясь у бухты по мосту и на Северной, медленно двигалось в непроницаемой темноте прочь от места, на котором столько оно оставило храбрых братьев, — от места, всего облитого его кровью; от места, одиннадцать месяцев отстаиваемого от вдвое сильнейшего врага, и которое теперь велено было оставить без боя. Непонятно тяжело было для каждого русского первое впечатление этого приказания. Люди чувствовали себя беззащитными, как только оставили те места, на которых привыкли драться, и тревожно толпились во мраке у входа моста, который качал сильный ветер» [11, с. 127].

В романе И. А. Бунина «Жизнь Арсеньева», напротив, воссозданы звуки мирного Севастополя. Здесь тишина уже становится синонимом мира и душевной гармонии: «буфетный зал <…> чист и тих» [4, с. 176], «я наслаждался тишиной» [4, с. 176]. Город наполняют лишь весёлые голоса людей и радостные звонкие «крики паровоза» [4, с. 175]. Только море постоянно шумит «довременно, дремотно, с непонятным, угрожающим величием» [4, с. 177], напоминая о былом: «Бездна и ночь, что-то слепое и беспокойное, как-то утробно и тяжко живущее, враждебное и бессмысленное» [4, с. 177].

3. Ольфакторный образ Севастополя.

Ещё одной значимой составляющей при создании образа Севастополя становятся ольфакторные характеристики.

В рассказах Л. Н. Толстого обнаруживается резкое противопоставление между «свежим воздухом» [11, с. 11], которым наполнена природа, и трупным запахом, царящим в городе. Причём иногда ольфакторные характеристики даются напрямую («дух скверный» [11, с. 60], «долина наполнена смрадными телами» [11, с. 64]), иногда косвенно при помощи ярких художественных деталей. Например, в рамках одного предложения автор трижды использует существительное «труп»: «По изрытой свежими взрывами, обсыпавшейся земле везде валялись исковерканные лафеты, придавившие человеческие русские и вражеские трупы, тяжёлые, замолкнувшие навсегда чугунные пушки, страшной силой сброшенные в ямы и до половины засыпанные землёй, бомбы, ядра, опять трупы, ямы, осколки брёвен, блиндажей, и опять молчаливые трупы в серых и синих шинелях» [11, с. 126].

В романе же И. А. Бунина «Жизнь Арсеньева» мирный Севастополь источает прекрасные ароматы: «что-то очень тесное и сплошь цветущее, росистое и благовонное» [4, с. 175], «крепко дует пахучим туманом и холодом волн» [4, с. 175].

В целом, Л. Н. Толстой и И. А. Бунин в своём творчестве создают не столько визуальный, сколько эмоционально-чувственный образ Севастополя. Колористические, акустические и ольфакторные характеристики города помогают донести до читателя его символическое значение. Севастополь в художественном мире обоих классиков ассоциируется с неким Эдемом, олицетворяет мирную и счастливую жизнь. Л. Н. Толстой показывает, как воюющие люди пытаются разрушить рай на Земле, превращают его в «дом страданий» [11, с. 11]. По верному замечанию Ли Кэ, «Севастопольские рассказы» нельзя рассматривать только как «военные рассказы». Это также произведение религиозно-философское» [5, с. 12]. Л. Н. Толстой даёт понять, что «на бытийном уровне нет и не может быть войны, противоречащей гармонии природы» [6, с. 138]. И. А. Бунин, в свою очередь, акцентирует внимание на том, что Севастополь, подобно Фениксу, всегда возрождается. В этом белом городе неизменно ощущается «что-то райское» [4, с. 175]. О былой трагедии напоминает лишь Братская могила, от которой веет «грустью и прелестью прошлого, давнего, теперь уже мирного, вечного» [4, с. 177]. Тем самым И. А. Бунин, вступая в заочный диалог с Л. Н. Толстым и продолжая его мысль, подчёркивает победу жизни над смертью, мира над войной, добра над злом.

Литература:

1. Бунин И. А. Освобождение Толстого // Собрание сочинений в 9-ти томах. Том 9. Избранные биографические материалы, воспоминания, статьи. — М.: Художественная литература, 1967. — С. 7–169.
2. Бунин И. А. Письмо А. Н., Л.А., М.А., Е. А. Буниным от 13 апреля 1889 г. [Электронный ресурс]. — URL: http://bunin-lit.ru/bunin/letters/letter-16.htm (дата обращения: 28.02.2025)
3. Бунин И. А. Пыль [Электронный ресурс]. — URL: http://az.lib.ru/b/bunin_i_a/text_1630.shtml (дата обращения: 28.02.2025)
4. Бунин И. А. Собрание сочинений: в 9-ти томах. Т. 6. Жизнь Арсеньева. — М.: Художественная литература, 1966. — 340 с.
5. Ли Кэ. Концепция «войны» и «мира» в «Севастопольских рассказах» Л. Н. Толстого: автореф. дисс. … канд. филол. наук: 10.01.01. — Воронеж, 2003. — 16 с.
6. Масолова Е. А. Становление эпического в «Севастопольских рассказах» Л. Н. Толстого // Учёные записки Казанского университета. Серия Гуманитарные науки. — 2016. — № 1. — С. 133–145.
7. Некрасов Н. А. Письмо Л. Н. Толстому от 2 сентября 1855 г. [Электронный ресурс]. — URL: http://nekrasov-lit.ru/nekrasov/letter/letter-231.htm (дата обращения: 28.02.2025)
8. Толстой Л. Н. Дневник 1855 года [Электронный ресурс]. — URL: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/dnevniki/1854–1857/dnevnik-1855.htm (дата обращения: 28.02.2025)
9. Толстой Л. Н. Письмо Н. А. Некрасову от 11 января 1855 г. [Электронный ресурс]. — URL: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/pisma/1844–1855/letter-94.htm (дата обращения: 28.02.2025)
10. Толстой Л. Н. Письмо Н. А. Некрасову от 30 апреля 1855 г. [Электронный ресурс]. — URL: http://tolstoy-lit.ru/tolstoy/pisma/1844–1855/letter-99.htm (дата обращения: 28.02.2025)
11. Толстой Л. Н. Севастопольские рассказы. — М.: Дрофа, 2003. — 160 с.