Российская Федерация представляет собой прогрессивно развивающееся государство, как в сферах жизни общества, так и в области права, в частности. В настоящее время активно реформируются политические, экономические и социально-культурные институты современного общества и, как правило, данные процессы напрямую затрагивают каждого гражданина, их права, свободы, обязанности и законные интересы, которые в полной мере должны обеспечиваться соответствующей системой органов.
Одним из гарантов обеспечения законности выступает прокуратура Российской Федерации, являющаяся единственным уполномоченным органом в области осуществления надзора за всеми сторонами жизни общества.
На нормативном уровне предписано, что «прокуратура Российской Федерации — единая федеральная система органов, осуществляющих надзор за соблюдением Конституции Российской Федерации и исполнением законов, надзор за соблюдением прав и свобод человека и гражданина, уголовное преследование в соответствии со своими полномочиями, а также выполняющих иные функции. Полномочия и функции прокуратуры Российской Федерации, ее организация и порядок деятельности определяются федеральным законом» [1].
Действующий Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202–1 «О прокуратуре Российской Федерации» [2] закрепил за органами прокуратуры широкий спектр полномочий и пределов их реализации, а также определил основные функции и отрасли прокурорской деятельности. Но в условиях современной криминогенной обстановки, при нарушении высшей ценности государства — прав и свобод человека и гражданина путем совершения множества преступлений, невольно ставится вопрос об эффективной реализации процессуальных полномочий прокурором, направленных на выявление, пресечение и предупреждение преступлений. Только за последние 4 года (далее — г.), начиная с 2018г. и заканчивая 2021г. [3] показатели зарегистрированных преступлений и выявленных лиц, совершивших преступления на территории Российской Федерации, остаются, практически, неизменными, поэтому наиболее актуальной в прокурорской деятельности является такая отрасль, как надзор за исполнением законов органами, осуществляющими оперативно-розыскную деятельность (далее — ОРД), дознание и предварительное следствие.
Также в приказе Генерального прокурора Российской Федерации, а именно в пункте (далее — п.) 1.1 определяется приоритет данной отрасли, в которой прокурор посредствам реализации своих процессуальных полномочий осуществляет «защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений, интересов Российской Федерации, а равно защиту личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения считать приоритетным направлением деятельности, принимать в пределах имеющихся полномочий меры к восстановлению нарушенных прав, возмещению материального ущерба и компенсации морального вреда» [4].
Но рассмотрение процессуальных полномочий прокурора и их реализации в целой отрасли прокурорского надзора в рамках одной научной статьи нецелесообразно в силу больших информационных объемов и особенностей законодательного регулирования. Так, например, при надзоре за ОРД прокурор сталкивается с несовершенством действующих норм в части наделения его полномочиями: необходимо предоставить прокурору право на отмену незаконных и необоснованных решений, принимаемых органами ОРД при проведении оперативно-розыскных мероприятий, а также обязать должностных лиц, осуществляющих ОРД согласовывать и уведомлять прокурора о проведении оперативно-розыскных мероприятий. Данные положения являются лишь малой частью в вопросах законодательного регулирования прокурорского надзора, но способствовали бы оперативности и улучшению качества надзора в рассматриваемой сфере.
В продолжение темы следует выделить надзор за органами дознания, который, в свою очередь, также имеет определенную специфику. Так, например, при производстве дознания прокурор обладает властно-распорядительными полномочиями о чем свидетельствуют функции процессуального руководства, выражающиеся в следующих положениях Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее — УПК РФ): «давать дознавателю письменные указания о направлении расследования, производстве процессуальных действий; … отменять незаконные или необоснованные постановления … органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания и дознавателя; … отстранять дознавателя от дальнейшего производства расследования…».
При надзоре за следствием, наоборот, прокурор не располагает распорядительной властью и не осуществляет процессуальное руководство деятельностью следователя, а возлагает его на руководителей соответствующих следственных органов. За прокурором остаются лишь полномочия по утверждению результатов предварительного следствия. Всему виной послужила в 2007г. реформа по дифференциации властных полномочий прокуратуры, завершившаяся созданием Следственного комитета Российской Федерации, и с того момента можно утверждать, что надзор за дознанием стал доминирующим направлением надзорной деятельности прокуратуры в сфере борьбы с преступностью.
Таким образом, исходя из изложенного, следует заключить, что процессуальные полномочия прокурора при производстве дознания имеют особое значение в реалиях уголовно-процессуального законодательства и выражаются, во-первых, в роли прокурорского надзора на пути реформирования законодательной системы в сфере уголовного судопроизводства, где степень ограничения прав и свобод человека наиболее высока, а вторжение государства в частную жизнь граждан наиболее существенно. При этом положение прокурора носит исключительный характер, с одной стороны, он является единственным участником, осуществляющим уголовное преследование, как в досудебном, так и в судебном производстве, а с другой, он обязан оправдать свое конституционное назначение — «защита прав и свобод человека и гражданина», выступая при этом гарантом исполнения уголовно-процессуального законодательства. Также ключевая роль прокурора в уголовном судопроизводстве определяется статистикой, только за 2020 г. органами прокуратуры было выявлено 5 086 896 нарушений закона [5] в досудебном производстве. Данные показатели в очередной раз подтверждают объективную необходимость и актуальность прокурорского надзора на досудебных стадиях.
Во-вторых, органами дознания расследуется значительное число уголовных дел, как правило, это преступления небольшой и средней тяжести, которые вкупе за декабрь 2021 г. составили 1444324 (небольшой тяжести — 839921, средней тяжести — 604403), что в 2,5 раза больше совокупности тяжких (446013) и особо тяжких (114066) преступлений, подследственных органам следствия. Конечно, приведенная статистика условная в силу того, что ряд уголовных дел по письменному указанию прокурора может передаваться для производства предварительного следствия на основании ч. 4 ст. 150 УПК РФ. Но следует отметить, что предметная подследственность дознания неуклонно только расширяется и в этой связи остаются актуальными вопросы сущности и значения дознания в системе уголовного судопроизводства, а также их полномочий и реальную способность повлиять на соответствующие уголовно-правовые отношения.
В-третьих, борьба с преступностью и снижение криминогенной обстановки посредством реализации полномочий прокурора по выявлению, пресечению и предупреждению преступлений. Так, за декабрь 2021г. число зарегистрированных преступлений в Российской Федерации составило 2004404, нераскрытыми остались 933308 (46 %), при этом число зарегистрированных преступлений небольшой и средней тяжести составило 1444324 (72 %), из них выявлено лиц, совершивших данные преступлений 651195 (55 % от числа преступлений небольшой и средней тяжести), соответственно, делается вывод о том, что половина совершенных преступлений от общего числа остаются нераскрытыми, а преступления подследственные органам дознания превышают эту половину и составляют общий коэффициент 2,2 нераскрытых преступлений. Данная статистика в очередной раз вынуждает обратиться к вопросам эффективности мер по выявлению, пресечению и предупреждению преступлений, которые возложены, как на органы дознания, так и на органы прокуратуры. Более того в очередной раз подтверждается актуальность проблематики и необходимость совершенствования системы уголовного преследования.
В-четвертых, в настоящее время также остается незакрытым вопрос о полномочиях прокурора по выявлению нарушений, допущенных органами дознания. Несмотря на то, что уголовно-процессуальное законодательство строго регламентирует полномочия дознавателя, порядок и сроки дознания, производство неотложных следственных действий, порядок возбуждения уголовного дела и так далее (далее — т.д.), по-прежнему остается типичность и систематичность нарушений, допускаемых дознавателем: в ходе принятия сообщений о преступлениях просматривается избирательная регистрация таковых заявлений; допускаются нарушения при оформлении процессуальных действий, например, отсутствие подписи соответствующих лиц, указания времени или места проведения следственного действия; выявляются нарушения, связанные с незаконным ограничением прав и свобод человека и гражданина, выражающиеся в необоснованном задержании или необоснованном проведении следственных действий; также в решениях по результатам проверки содержатся «надуманные» основания, не подтверждающиеся ни материалами проверки, ни уголовными делами. В этой связи необходим поиск решений, направленный на предотвращение указанных нарушений. На прокурора, в свою очередь, возлагается своевременное реагирование на данные нарушения закона и использование предоставленного ему инструментария для недопущения нарушений вновь. Также следует заключить, что процессуальная деятельность органов дознания во многом определяется характером и содержанием надзорной деятельностью прокурора и оценивать качество работы органов дознания необходимо во взаимосвязи с проблематикой прокурорского надзора.
В-пятых, прокурорский надзор находится в полной зависимости от законодательного регулирования, а реализация предоставленных в настоящее время УПК РФ прокурору полномочий носит ярко выраженный проблемный характер. Причиной тому является отсутствие системного подхода к формулированию прав и обязанностей прокурора и лишение его самого главного права — возбуждать уголовные дела, что привело к ряду проблем: при отмене постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела увеличиваются сроки проведения доследственных проверок; несвоевременно возбуждение уголовных дел органами дознания, когда промедление не позволяет обеспечить скорейший доступ к осуществлению правосудия и восстановлению нарушенных прав и свобод потерпевших. Соответственно, неопределенности законодателя в вопросах правового положения и наделения полномочиями прокурора остаются актуальными и на сегодняшний день.
Совокупность изложенных факторов свидетельствует о том, что органы прокуратуры, наделенные процессуально-надзорными полномочиями более всего подготовлены бороться, как с преступностью, так и с нарушениями, допускаемыми соответствующими органами при производстве дознания, вопрос стоит лишь в законодательном совершенстве и эффективности реализации процессуальных полномочий прокурора.
Литература:
- «Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // СЗ РФ 04.08.2014, № 31, ст. 4398
- Федеральный закон от 17.01.1992 № 2202-1 «О прокуратуре Российской Федерации» // «Российская газета», № 229, 25.11.1995.
- Показатели преступности России [Электронный ресурс]: http://crimestat.ru (дата обращения: 10.02.2022)
- Приказ Генерального прокурора РФ от 17 сентября 2021 года № 544 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия»// «Законность», №22, 2021
- Статистические данные об основных показателях деятельности органов прокуратуры Российской Федерации за январь-декабрь январь-декабрь 2020 г. // Официальный сайт Генеральной прокуратуры Российской Федерации. [Электронный ресурс]: http://genproc.gov.ru (дата обращения: 10.02.2022).
