Отправьте статью сегодня! Журнал выйдет ..., печатный экземпляр отправим ...
Опубликовать статью

Молодой учёный

Реабилитация в уголовном процессе: понятие, основания и порядок возмещения вреда. Актуальные проблемы теории и правоприменения

Препринт статьи
19.11.2026
Поделиться
Аннотация
В статье исследуются актуальные проблемы реализации института реабилитации в российском уголовном процессе. Основное внимание уделено доктринальной неопределённости понятия «реабилитация» и её практическим последствиям, дискуссионным вопросам частичной реабилитации, а также пробелам нормативной регламентации возмещения имущественного и компенсации морального вреда. Отдельный раздел посвящён анализу новейших правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации. На основе обобщения научных публикаций 2021–2026 гг. и материалов судебной практики формулируются предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства.
Библиографическое описание
Борисов, И. И. Реабилитация в уголовном процессе: понятие, основания и порядок возмещения вреда. Актуальные проблемы теории и правоприменения / И. И. Борисов. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2026. — № 47 (650). — URL: https://moluch.ru/archive/650/142407.


Введение

Институт реабилитации занимает особое место в системе гарантий прав личности в уголовном судопроизводстве. Его социальная ценность определяется тем, что государство публично признаёт факт незаконного или необоснованного уголовного преследования и принимает на себя обязанность по восстановлению нарушенных прав гражданина. Конституционная основа данного института закреплена в статье 53 Конституции Российской Федерации, согласно которой каждый имеет право на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Между тем статистические данные свидетельствуют о том, что проблема реабилитации отнюдь не является маргинальной. По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, доля оправдательных приговоров в России остаётся крайне низкой (около 0,25 % от числа лиц, в отношении которых вынесены приговоры), однако число лиц, уголовное преследование которых прекращено по реабилитирующим основаниям на досудебных стадиях, существенно выше. Каждый такой случай — это не только юридический, но и глубокий социальный конфликт, порождающий у гражданина потребность в восстановлении чести, достоинства, имущественного положения и деловой репутации.

Несмотря на формальное закрепление реабилитации в пункте 34 статьи 5 и главе 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также наличие развернутых разъяснений в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», правоприменительная практика сталкивается с целым рядом нерешённых проблем. Настоящая работа посвящена анализу именно этих — доктринальных и прикладных — аспектов.

1. Понятие реабилитации: доктринальная неопределённость и её последствия

Определение реабилитации сформулировано в пункте 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: это «порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причинённого ему вреда». Однако данная дефиниция, будучи сугубо процедурной, не раскрывает материально-правовой сущности реабилитации и не отвечает на ключевой вопрос: является ли реабилитация исключительно актом государства, констатирующим невиновность лица, или же она представляет собой комплекс правоотношений, включающих как признание права, так и его реальное восстановление?

В литературе сосуществуют несколько подходов. Согласно классической позиции Б. Т. Безлепкина, реабилитация представляет собой порядок восстановления прав и свобод лица и возмещения причинённого ему вреда, то есть категорию, объединяющую как процессуальные, так и материально-правовые элементы. И. Л. Петрухин акцентировал восстановительную направленность реабилитации, рассматривая её как возмещение вреда невиновному, пострадавшему от необоснованного уголовного преследования. В работах С. А. Рогачева реабилитация трактуется как государственное признание незаконности обвинительного приговора и обязанность государства возместить причинённый вред.

В новейших исследованиях (2023–2025 гг.) подчёркивается, что сущность реабилитации как комплексного социально-правового явления остаётся неясной и порождает серьёзные противоречия как в научной доктрине, так и в практике. Так, А. А. Евсюков и В. Б. Михсин указывают на необходимость разграничения реабилитации как процессуального института и как материально-правового отношения, возникающего между государством и лицом, подвергшимся незаконному преследованию. Э. А. Егорова обращает внимание на многозначность термина «реабилитация» в доктрине и предлагает различать реабилитацию в узком (возмещение вреда) и широком (полное восстановление правового статуса) смысле.

Подобная терминологическая неопределённость имеет вполне практические последствия. Она затрудняет разграничение реабилитации и смежных институтов (например, восстановления прав лиц, уголовное преследование которых прекращено по нереабилитирующим основаниям), а также создаёт почву для неодинакового толкования объёма права на реабилитацию в судебной практике. Представляется обоснованным предложение, высказанное в новейшей литературе, о необходимости изложить пункт 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в новой редакции, с более чётким определением понятия «реабилитация». Такая корректировка должна, с одной стороны, сохранить процессуальную определённость (реабилитация как порядок), а с другой — отразить её материально-правовой результат (полное восстановление правового статуса лица).

При этом важно подчеркнуть, что реабилитация не сводится к факту возмещения вреда. Восстановление чести, достоинства и доброго имени — это не только имущественная, но и нравственная категория, отражающая отношение государства к допущенной ошибке. Именно поэтому в доктрине всё чаще звучит тезис о необходимости рассматривать реабилитацию в единстве трёх элементов: признания незаконности уголовного преследования (акт государства), возмещения имущественного и компенсации морального вреда (материально-правовой результат) и восстановления иных прав (трудовых, пенсионных, жилищных — социально-восстановительный элемент).

2. Основания реабилитации и проблема частичной реабилитации

Система оснований возникновения права на реабилитацию закреплена в части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: оправдательный приговор; прекращение уголовного дела (уголовного преследования) по реабилитирующим основаниям (подпункты 1, 2, 5, 6 части 1 статьи 24, подпункты 1, 4–6 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации); отмена незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера. В доктрине эти основания традиционно подразделяются на материально-правовые и процессуальные.

Одной из наиболее острых и наименее урегулированных проблем остаётся частичная реабилитация. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не содержит определения этого понятия, что порождает значительные сложности в правоприменении. На практике частичная реабилитация возникает в ситуациях, когда: лицо оправдано по части предъявленного обвинения; уголовное преследование прекращено по реабилитирующему основанию в отношении одного из эпизодов преступной деятельности при сохранении обвинения по другим эпизодам; объём обвинения уменьшен, однако первоначальное обвинение не было признано незаконным в целом.

В литературе высказывается позиция, согласно которой частичное прекращение уголовного преследования влечёт возникновение права на реабилитацию только в том случае, если оно касается отдельного эпизода преступной деятельности, первоначально инкриминировавшегося лицу. Уменьшение же объёма обвинения в рамках одного и того же факта может порождать право на реабилитацию лишь при условии, что первоначальное обвинение в силу своей тяжести повлекло наступление таких юридических последствий, которые в принципе не могли наступить при предъявлении обвинения в уменьшенном объёме. Данный подход заслуживает поддержки, поскольку он позволяет отграничить подлинную частичную реабилитацию от ситуаций, когда изменение обвинения не свидетельствует о незаконности уголовного преследования как такового.

Тем не менее очевидна потребность в нормативном закреплении критериев частичной реабилитации. Представляется целесообразным дополнить статью 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации нормой, которая определяла бы понятие частичной реабилитации и устанавливала правило о возмещении вреда пропорционально той части обвинения, которая признана незаконной или необоснованной. Это способствовало бы единообразию судебной практики и снизило бы риск необоснованных отказов в возмещении вреда.

Отдельного внимания заслуживает и вопрос об основаниях, исключающих реабилитацию. Так, в работах В. Ю. Стельмаха обосновывается целесообразность закрепления в уголовно-процессуальном законе такого обстоятельства, как самооговор обвиняемого (подозреваемого). Аргументация автора строится на том, что если лицо своими действиями (дача заведомо ложных показаний) способствовало возникновению уголовного преследования, полное освобождение государства от обязанности возмещения вреда было бы несправедливым. Однако данный вопрос требует взвешенного решения, поскольку самооговор может быть следствием незаконного воздействия со стороны органов предварительного расследования. Оптимальным представляется подход, при котором самооговор выступал бы основанием для снижения размера возмещения (или отказа в нём) только при условии доказанности добровольного характера такого поведения.

3. Порядок возмещения вреда: пробелы и юридико-технические погрешности

Процессуальный механизм возмещения вреда урегулирован статьях 135–139 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и предполагает обращение реабилитированного с требованием о возмещении имущественного вреда в суд, постановивший приговор (либо в вышестоящий суд), а также возможность предъявления требований о компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства. Анализ новейших источников позволяет выделить несколько проблемных зон.

Во-первых, нормы, устанавливающие порядок разрешения требования реабилитированного о восстановлении его прежнего правового состояния и возмещении исключительно имущественного вреда, обнаруживают юридико-технические погрешности и не в полной мере согласуются с назначением уголовного судопроизводства, закреплённым в статье 6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Речь идёт о том, что законодатель фактически свёл содержание реабилитации к возмещению имущественного вреда, тогда как восстановление нематериальных прав (трудовых, пенсионных, жилищных) остаётся недостаточно обеспеченным процессуальными механизмами. Как отмечает В. Ю. Стельмах, нормы главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации нуждаются в системной корректировке, направленной на обеспечение реального восстановления не только имущественных, но и нематериальных прав реабилитированных.

Во-вторых, сохраняет остроту проблема определения размера компенсации. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Гражданский кодекс Российской Федерации не устанавливают критериев расчёта компенсации морального вреда при реабилитации, оставляя этот вопрос на усмотрение суда. Как следствие, размеры присуждаемых сумм существенно различаются по сходным делам, что порождает ощущение несправедливости у реабилитированных лиц и снижает доверие к институту в целом. В литературе И. П. Иванов предлагается закрепить на уровне Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации примерные критерии определения размера компенсации: длительность незаконного уголовного преследования, характер применённых мер процессуального принуждения (в частности, содержание под стражей), тяжесть наступивших последствий (утрата работы, распад семьи, ухудшение здоровья), индивидуальные особенности потерпевшего. Подобный подход, не лишая суд дискреции, способствовал бы большей предсказуемости судебных решений.

В-третьих, в литературе и практике обсуждается вопрос о снижении размера присуждённой реабилитированному компенсации при пересмотре судебных актов. Соответствующие законодательные поправки, касающиеся сроков пересмотра, были приняты, однако их применение порождает новые вопросы о балансе интересов реабилитированного лица и государства. Как будет показано ниже, ключевую роль в решении этой проблемы сыграло Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23.09.2021 № 41-П.

В-четвёртых, заслуживает внимания проблема сроков. Действующее регулирование не устанавливает специального срока для рассмотрения судом требования реабилитированного о возмещении имущественного вреда. На практике это приводит к затягиванию процедур, что особенно чувствительно для лиц, длительное время находившихся под стражей или отбывавших наказание. Установление специального срока, например, по аналогии со сроками, предусмотренными статьей 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации способствовало бы повышению эффективности реабилитационного производства.

В-пятых, актуальной остаётся проблема индексации возмещаемых сумм. Между моментом причинения вреда и моментом его фактического возмещения нередко проходит значительный период, в течение которого покупательная способность денег снижается. Действующее законодательство не предусматривает механизма индексации возмещаемых реабилитированному сумм с учётом инфляции, что ставит под сомнение принцип полного возмещения вреда. Представляется целесообразным дополнить главу 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации нормой, закрепляющей порядок такой индексации.

4. Актуальные правовые позиции высших судов

Значительное влияние на развитие института реабилитации оказывают правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Постановление Конституционного Суда РФ от 23.09.2021 № 41-П стало ключевым для формирования практики, исключающей произвольное уменьшение уже присуждённых сумм возмещения. Предметом рассмотрения стали положения пункта 4 части 1 статьи 135, статьи 401.6 и пункта 1 части 2 статьи 401.10 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в той мере, в какой они служили нормативным основанием для решения вопроса о размере компенсации расходов на оплату юридической помощи адвоката при возмещении реабилитированному имущественного вреда, в том числе о снижении размера уже уплаченного возмещения при пересмотре и повороте исполнения судебного решения. Конституционный Суд Российской Федерации признал не соответствующим Конституции Российской Федерации установленный статьей 401.6 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации срок пересмотра судебного акта о возмещении вреда, указав, что государство не только должно пресекать незаконную следственную деятельность, но и обязано гарантировать пострадавшим от неправомерного привлечения к уголовной ответственности лицам полное восстановление в правах и максимально возможное возмещение причинённого вреда.

Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19.05.2022 № 20-П сформулировало важную правовую позицию применительно к выбору основания прекращения уголовного преследования: такой выбор не может быть произвольным, поскольку необоснованное уголовное преследование является грубым посягательством на человеческое достоинство. Органы публичной власти обязаны действовать так, чтобы обеспечить соблюдение прав, подвергнутых уголовному преследованию лиц в формах, предопределённых применимым основанием прекращения преследования. Данная позиция имеет прямое отношение к институту реабилитации: необоснованное прекращение дела по нереабилитирующему основанию фактически лишает лицо права на возмещение вреда.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 № 17 подтвердило, что под реабилитацией понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причинённого ему вреда; право на реабилитацию признаётся за лицом дознавателем, следователем, прокурором или судом, признавшими незаконным или необоснованным его уголовное преследование; реабилитированному должно быть направлено извещение с разъяснением порядка возмещения вреда; требования реабилитированного о возмещении вреда (за исключением компенсации морального вреда в денежном выражении) и восстановлении трудовых, пенсионных, жилищных и иных прав разрешаются судом в уголовно-процессуальном порядке.

Анализ новейших судебных актов позволяет выделить несколько устойчивых тенденций. Во-первых, суды всё чаще приходят к выводу о необходимости полного возмещения расходов на юридическую помощь, понесённых реабилитированным лицом. Во-вторых, формируется подход, согласно которому при определении размера компенсации морального вреда суды должны учитывать длительность незаконного уголовного преследования, характер применённых мер процессуального принуждения и тяжесть наступивших последствий. В-третьих, сохраняется проблема неодинакового толкования понятия «частичная реабилитация»: суды по-разному определяют, влечёт ли прекращение уголовного преследования в отношении одного из эпизодов обвинения возникновение права на возмещение вреда в полном объёме или только в соответствующей части.

Заключение

Проведённый анализ позволяет сформулировать следующие выводы и предложения.

Определение реабилитации нуждается в уточнении: оно должно отражать не только процедурный, но и материально-правовой аспект реабилитации как полного восстановления правового статуса лица.

Институт частичной реабилитации требует нормативного закрепления. Целесообразно дополнить статью 133 УПК РФ положением, определяющим понятие частичной реабилитации и правило о пропорциональном возмещении вреда. Одновременно следует обсудить вопрос о закреплении самооговора в качестве обстоятельства, исключающего реабилитацию (с оговорками, обеспечивающими защиту от незаконного воздействия).

Нормы главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации обнаруживают юридико-технические погрешности и недостаточную согласованность с гражданским законодательством. Необходима системная корректировка, направленная на обеспечение реального восстановления не только имущественных, но и нематериальных прав реабилитированных.

Для преодоления разрозненности судебной практики по вопросу о размере компенсации морального вреда представляется полезным закрепить на уровне постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации примерные критерии определения такого размера.

Установление специального срока рассмотрения судом требования реабилитированного о возмещении вреда по аналогии со сроками, предусмотренными статьей 399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и введение механизма индексации возмещаемых сумм способствовали бы повышению эффективности реабилитационного производства.

Реализация указанных предложений позволит повысить эффективность института реабилитации и укрепить гарантии прав лиц, незаконно подвергшихся уголовному преследованию.

Литература:

  1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года).
  2. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 года № 174-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
  3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ.
  4. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года № 17 «О практике применения судами законодательства, регулирующего основания и порядок реабилитации в уголовном судопроизводстве».
  5. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2021 года № 41-П.
  6. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2022 года № 20-П.
  7. Безлепкин Б. Т. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. — М.: Проспект, 2023.
  8. Петрухин И. Л. Оправдательный приговор и право на реабилитацию. — М.: Проспект, 2021.
  9. Абрамова А. И. Реабилитация в уголовном процессе: современное состояние и перспективы развития. — М.: Норма, 2021.
  10. Лазарева В. А. Уголовно-процессуальное право России. — М.: Проспект, 2022.
  11. Федорова М. Н. Права личности в уголовном процессе: российский и зарубежный опыт. — СПб.: Юридический центр Пресс, 2022.
  12. Кузнецова А. Д. Особенности реабилитации в уголовном судопроизводстве Российской Федерации при рассмотрении дел судом первой инстанции: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Екатеринбург, 2022.
  13. Евсюков А. А. Реабилитация в уголовном процессе: понятие, основания и порядок возмещения вреда // Молодой учёный. — 2025. — № 27 (578). — С. 157–160.
  14. Михсин В. Б. Понятие и значение реабилитации в уголовном судопроизводстве Российской Федерации // Молодой учёный. — 2025. — № 41 (592). — С. 152–153.
  15. Стельмах В. Ю. Пробелы нормативной регламентации реабилитации в уголовном судопроизводстве // Актуальные проблемы российского права. — 2025. — Т. 20, № 2. — С. 92–102.
  16. Стельмах В. Ю. Самооговор как обстоятельство, исключающее реабилитацию // Актуальные проблемы российского права. — 2024. — № 12. — С. 88–95.
  17. Егорова Э. А. Некоторые проблемные вопросы, связанные с пониманием термина «реабилитация» в уголовном процессе России и в юридической литературе // Российско-азиатский правовой журнал. — 2025. — № 4. С. 80–81. (DOI: 10.14258/ralj(2025)4.13)
  18. Хазиева Е. М. Проблема унификации практики определения размера денежной компенсации морального вреда в порядке реабилитации // Российский судья. — 2021. — № 11. — С. 3–7. // СПС «КонсультантПлюс».
  19. Драничникова Н. В. Возмещение процессуальных издержек оправданному и реабилитированному лицу: вопросы теории и практики // Уголовно-процессуальное обозрение. — 2017. — № 4 (15). — С. 103–108. (https://cyberleninka.ru/article/n/vozmeschenie-protsessualnyh-izderzhek-opravdannomu-i-reabilitirovannomu-litsu-voprosy-teorii-i-praktiki/pdf)
Можно быстро и просто опубликовать свою научную статью в журнале «Молодой Ученый». Сразу предоставляем препринт и справку о публикации.
Опубликовать статью
Молодой учёный №47 (650) ноябрь 2026 г.
📄 Препринт
Файл будет доступен после публикации номера

Молодой учёный