The article provides a comprehensive criminal‑legal analysis of the elements of intentional and fictitious bankruptcy (Articles 196 and 197 of the Criminal Code of the Russian Federation) in their relationship with the institution of subsidiary liability and entrepreneurial risk. Based on an analysis of the judicial practice of the courts of the Novosibirsk Region for 2024–2025, regional trends in law enforcement and typical schemes for concealing assets have been identified. The article examines current challenges related to the use of digital financial assets and cryptocurrencies, as well as the problems of interaction between entities involved in detecting and investigating crimes in the field of insolvency. Based on the generalization of empirical material, ways to improve criminal law norms and investigation methods are proposed.
Keywords: intentional bankruptcy, fictitious bankruptcy, criminal law protection of the economy, subsidiary liability, entrepreneurial risk, digital assets, insolvency administrator, judicial practice of the Novosibirsk region, economic security.
Институт несостоятельности (банкротства) в современных экономических реалиях выступает не только как механизм санации или ликвидации неплатежеспособных субъектов, но и как инструмент злоупотребления правом. Криминализация процессов банкротства наносит колоссальный ущерб экономической безопасности государства, нарушая баланс интересов кредиторов, государства и добросовестных участников рынка. Несмотря на наличие в Уголовном кодексе РФ (далее — УК РФ) специальных норм, предусматривающих ответственность за преднамеренное (ст. 196) и фиктивное (ст. 197) банкротство, доля выявленных и доведенных до приговора дел остается диспропорционально низкой относительно реального масштаба латентной экономики. Актуальность исследования обусловлена необходимостью переосмысления подходов к квалификации данных деяний в условиях цифровизации экономики и усложнения корпоративных структур.
Фундаментальной проблемой квалификации преднамеренного банкротства (ч. 1 ст. 196 УК РФ) является установление границы между заведомо преступным умыслом и недобросовестным, но не образующим состава преступления управлением, а также стандартным предпринимательским риском. Судебная практика зачастую сталкивается с трудностями при доказывании того, что руководитель или учредитель совершал действия (бездействие), заведомо ведущие к неплатежеспособности. Сложность заключается в объективном вменении: необходимо доказать прямую причинно-следственную связь между конкретным решением субъекта (например, выдачей беспроцентного займа аффилированному лицу или приобретением неликвидного актива) и наступившей невозможностью удовлетворить требования кредиторов. На практике сторона защиты нередко апеллирует к тому, что неплатежеспособность наступила вследствие макроэкономических факторов, санкционного давления или форс-мажорных обстоятельств.
В этой связи критически важным представляется разграничение ст. 196 УК РФ и института субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, регламентированного Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)». Если субсидиарная ответственность может наступать за «недобросовестные и неразумные действия» (стандарт бизнес-суждения), то уголовная ответственность требует доказательства прямого умысла на уменьшение конкурсной массы. Отсутствие четких законодательных критериев, позволяющих отделить грубую неосторожность в бизнесе от умысла на банкротство, приводит к необоснованному отказу в возбуждении уголовных дел со стороны органов внутренних дел.
Указанные теоретические проблемы находят свое непосредственное отражение в региональной правоприменительной практике. Региональный срез позволяет выявить специфические тенденции, характерные для субъектов Сибирского федерального округа. Анализ судебных актов судов Новосибирской области за период 2024–2025 годов демонстрирует устойчивую тенденцию к ужесточению подхода к квалификации деяний, связанных с криминальным банкротством, при сохранении высокого уровня латентности данных преступлений. По данным обобщения судебной практики Новосибирского областного суда, за указанный период судами первой инстанции было рассмотрено 17 уголовных дел по ст. 196 УК РФ и 4 дела по ст. 197 УК РФ. При этом подавляющее большинство обвинительных приговоров (около 78 %) было вынесено в отношении руководителей коммерческих организаций строительного сектора и сферы оптовой торговли, что коррелирует с высокой долей данных отраслей в структуре банкротств региона. Характерной особенностью новосибирской практики является активное использование судами заключений судебных финансово-экономических экспертиз, которые проводятся специалистами Сибирского регионального центра судебной экспертизы Минюста России и позволяют установить точную дату наступления неплатежеспособности, а также доказать причинно-следственную связь между действиями руководителя и ущербом кредиторов.
Вместе с тем обращает на себя внимание значительное число оправдательных приговоров и постановлений о прекращении уголовных дел на стадии судебного разбирательства. Так, в 2024 году Новосибирским районным судом было прекращено уголовное дело в отношении директора предприятия пищевой промышленности, поскольку защита успешно доказала, что неплатежеспособность наступила вследствие введения ограничительных мер на экспорт продукции, а не в результате умышленных действий по выводу активов. Данный пример иллюстрирует сохраняющуюся сложность разграничения объективных рыночных рисков и субъективного умысла на банкротство, что требует от следственных органов более тщательной подготовки доказательной базы на досудебной стадии. Особую озабоченность в регионе вызывает практика сокрытия активов через номинальные структуры, зарегистрированные в других субъектах РФ. Анализ материалов дел, поступивших из территориальных отделов Следственного управления Следственного комитета РФ по Новосибирской области, показывает, что в 62 % случаев вывод ликвидного имущества осуществлялся через цепочки взаимозависимых лиц, зарегистрированных в Республике Алтай, Алтайском крае и Кемеровской области, что существенно затрудняет производство по делам и требует межрегионального взаимодействия следственных органов.
Наряду с преднамеренным, существенный криминологический интерес представляет также фиктивное банкротство и его состав (ст. 197 УК РФ), характеризующийся иной направленностью умысла. Виновный создает ложное представление о неспособности предприятия удовлетворить требования кредиторов, преследуя цели, не связанные с прямым хищением чужого имущества. Чаще всего такими целями выступают отсрочка уплаты налогов и сборов, приостановление исполнительного производства, получение отсрочек по кредитным договорам, а также рейдерский захват активов через процедуру конкурсного производства. Проблемным аспектом является объективная сторона преступления — «публичное объявление» о фиктивном банкротстве. На практике должники редко подают официальное заявление в арбитражный суд, понимая риски уголовной ответственности. Вместо этого используется тактика «тихого» саботажа: предприятие прекращает операционную деятельность, закрывает счета, выводит персонал, но формально не инициирует процедуру банкротства. В таких случаях квалификация по ст. 197 УК РФ затруднена, а деяния часто переквалифицируются следственными органами на смежные составы (мошенничество, ст. 159 УК РФ; или неуплата налогов, ст. 199 УК РФ), что не всегда отражает истинную суть содеянного и снижает профилактический эффект нормы.
Современный вектор развития преступных схем в сфере банкротства —как преднамеренного, так и фиктивного — сместился в сторону использования цифровых технологий. Классические методы сокрытия активов (переоформление недвижимости на номинальных собственников, фиктивные вексельные схемы) уступают место более изощренным методам. Особую сложность для арбитражных управляющих и следователей представляет выявление и включение в конкурсную массу цифровых финансовых активов, криптовалют и токенов. Уголовно-правовая оценка сокрытия имущества (ч. 2 ст. 196 УК РФ) в данном случае осложняется отсутствием единого централизованного реестра владельцев криптоактивов и анонимностью блокчейн-транзакций. Руководитель, осознавая неизбежность банкротства, может конвертировать ликвидные средства компании в криптовалюту, передавая доступ к «холодным» кошелькам через зашифрованные мнемонические фразы третьим лицам. Доказывание умысла на сокрытие таких активов требует от следствия беспрецедентного уровня цифровой криминалистики. На сегодняшний день методика расследования преступлений, предусмотренных ст. 196 УК РФ, не в полной мере адаптирована к работе с распределенными реестрами, что создает «слепые зоны» в уголовно-правовой охране экономических отношений.
Эффективность уголовно-правовой борьбы с криминальным банкротством в указанных условиях напрямую зависит от координации между арбитражными управляющими, подразделениями экономического блока МВД и Следственным комитетом РФ. Арбитражный управляющий, фактически являясь первым лицом, выявляющим признаки ст. 196 и 197 УК РФ при проведении финансового анализа, зачастую не обладает полномочиями по истребованию информации за пределами стандартного документооборота должника. В свою очередь, следственные органы испытывают дефицит специальных познаний в области корпоративного и арбитражного права, что приводит к поверхностным отказам в возбуждении уголовных дел со ссылкой на гражданско-правовые отношения.
Анализ, проведенный в том числе на материале судебной практики Новосибирской области, позволяет констатировать, что существующая редакция ст. 196 и 197 УК РФ, при всей ее концептуальной верности, требует доктринального и законодательного уточнения в части адаптации к современным экономическим реалиям. В целях повышения эффективности уголовно-правовой оценки преднамеренного и фиктивного банкротства представляется необходимым внести изменения в ст. 196 УК РФ. А именно: предлагается дополнить эту статью примечанием, которое бы четко разграничивало понятия «заведомо убыточная сделка» и «сделка, совершенная в условиях неопределенности рыночной конъюнктуры», что закрепит на законодательном уровне презумпцию отсутствия умысла на банкротство, если сделка была одобрена независимым советом директоров на основании заключения аудитора. Кроме того, следует расширить объективную сторону ст. 197 УК РФ, включив в нее не только публичное объявление, но и «создание условий, объективно свидетельствующих о прекращении финансовой деятельности с целью уклонения от исполнения обязательств», что позволит бороться с практикой «брошенных» компаний.
Параллельно необходимо совершенствовать методику расследования, обязав следственные органы привлекать к работе по делам о банкротстве специалистов в области IT-форензики (цифровой криминалистики) для отслеживания транзакций в сетях блокчейн и выявления скрытых цифровых активов. Не менее важным представляется повысить статус арбитражного управляющего в уголовном процессе, наделить его правом обращаться в следственные органы с мотивированным заявлением о признаках преступлений, предусмотренных ст. 196 и 197 УК РФ, и обязать его проводить доследственную проверку в установленные сроки. Только комплексный подход, сочетающий уточнение диспозиций уголовно-правовых норм и повышение цифровой грамотности правоприменителей, позволит снизить латентность криминального банкротства и обеспечить реальную защиту прав кредиторов.
Литература:
- Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 2024 г.) // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
- Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (ред. от 2025 г.) // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 42. — Ст. 4047.
- Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2018. — № 3.
- Зазулин, А. И. Гражданский иск и субсидиарная ответственность: вопросы соотношения и коллизии / А. И. Зазулин, В. Е. Бирклей // Российское право: образование, практика, наука. — 2023. — № 5. — С. 55–66.
- Семёнов, А. В. Цифровые финансовые активы в банкротстве // Вестник Челябинского государственного университета. Серия: Право. — 2024. — Т. 9, вып. 2. — С. 40–44.
- Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. А. И. Рарога. — 6-е изд., перераб. и доп. — Москва : Проспект, 2023. — 816 с.
- Обзор судебной практики Новосибирского областного суда по уголовным делам о преступлениях в сфере экономики за 2024 год // Официальный сайт Новосибирского областного суда. — URL: https://oblsud.nsk.sudrf.ru/modules.php?name=sud_delo&name_op=sf&delo_id=1540005&new=5# (дата обращения: 10.11.2026).

