Законодатель, вводя ст. 434.1 в Гражданский кодекс РФ [1] ориентировался на соглашения о порядке ведения переговоров как самостоятельную конструкцию, выступающую одним из оснований возникновения переговорного правоотношения между субъектами частного права. Название этих соглашений может быть различным, в том числе и не содержащим само слово «переговоры». При квалификации такого соглашения, не отталкиваясь лишь от его названия, следует оценивать намерения сторон вести переговоры о заключении основного гражданско-правового договора. Оно не определяет условия будущего договора, не порождает обязательство его заключить договор, его предметом является сама процедура ведения переговоров. Заключение основного договора может не состояться, если стороны переговоров не сумели достичь соглашения по существенным условиям договора. Правила ст. 434.1 ГК РФ определяют, что стороны не отвечают за то, что соглашение не достигнуто, но при этом правила данной статьи применяются независимо от заключенности договора.
Соглашение о ведении переговоров занимает особое место среди договорных конструкций, направленных на организацию договорных связей. В отличие от ряда иных конструкций такое соглашение не порождает обязанности заключить основной договор. Соглашение о переговорах отличается от основного договора в первую очередь тем, что не порождает обязательство по осуществлению предоставления. Именно по этой причине нормы о рассматриваемом соглашении законодатель разместил в общих положениях о договорах Гражданского кодекса РФ. Все договорные конструкции, регламентируемые второй частью Гражданского кодекса РФ, относятся к основным договорам, их содержание характеризуется обязанностями по предоставлению товаров, выполнению работ, оказанию услуг. Соглашению о переговорах, имеющему совершенно другую правовую цель, не могло быть найдено место во второй части Гражданского кодекса РФ [2, с. 44].
Можно ли считать само соглашение о порядке ведения переговоров разновидностью гражданско-правовых договоров? Следует отметить, что под термином «договор» в нормах обязательственного права понимается не только основной договор, порождающий обязательственную связь сторон, но и сопутствующие или предшествующие ему конструкции. В частности, этот термин используется для обозначения предварительного, рамочного договоров, договора об организации перевозок грузов. М. Н. Малеина считает, что термин «соглашение» используется применительно к данной конструкции исключительно для исключения смешения ее с основным гражданско-правовым договором. Она определяет соглашение о процедуре переговоров (переговорных процедурах) как «гражданский договор, в силу которого стороны обязуются принять меры по организации процедуры переговоров для заключения основного договора (в частности, участвовать в разработке документов переговоров, нести расходы на стадии переговоров, соблюдать конфиденциальность переговоров) в объеме, предусмотренном соглашением» [3, с. 39.]
Природа соглашения о переговорах определяет специфику его юридической квалификации. Этот договор, безусловно, следует отнести к группе консенсуальных соглашений, поскольку обязательства совершать действия по согласованию условий будущего договора возникают с момента достижения соглашения лицами, имеющими намерение обсуждать такой договор. Также возможно охарактеризовать соглашение о переговорах в качестве двухсторонне обязывающего, поскольку обязанности, связанные с согласованием условий будущего договора, как правило, возлагаются на все стороны. Эти обязанности не связаны со встречным предоставлением сторон друг другу, а скорее направлены на достижение того результата, в котором заинтересованы все участники переговоров, — заключение основного договора. По причине отсутствия встречного предоставления названное соглашение невозможно классифицировать по критерию «возмездные/безвозмездные», поскольку таковой относится скорее к основным договорам, порождающим обязательство. Наличие имущественных обязанностей сторон переговоров, связанных с распределением расходов по ведению переговоров, не делает это правоотношение возмездным [2, с. 45].
Остановимся на вопросе о возможности установления переговорных отношений без непосредственного заключения специального соглашения. В юридической литературе выделяют договорный и бездоговорный порядок переговоров. С обозначением второго порядка как бездоговорного нам трудно согласиться. Не стоит подменять отсутствие подписанного сторонами соглашения о ведении переговоров наличием или отсутствием самого соглашения о переговорах. Законодательство РФ не устанавливает для такого соглашения письменную форму, тем более под страхом его недействительности.
Безусловно, наличие письменного соглашения о переговорах делает отношения более определенными. Но его отсутствие не означает, что стороны не договариваются о ведении переговорного процесса. Момент возникновения обязанности к добросовестному ведению преддоговорных переговоров определяется моментом вступления партнера в переговоры, независимо от того, ведутся они устно или письменно. Это могут быть и конклюдентные действия, и ответы на предложения, свидетельствующие о намерении согласовывать договорные условия. Главное — наличие в действиях или ответах потенциального контрагента заинтересованности в обсуждении возможности заключения договора в будущем. Не согласившись с вступлением в переговорный процесс, невозможно обсуждать условия будущего договора. Поэтому, на наш взгляд, рассуждения о бездоговорном порядке не вполне обоснованы. Для современной российской действительности заключение именно специальных соглашений о переговорах между предпринимателями является, скорее, исключением. Правовая культура нашего бизнеса пока не доросла до составления полноценных соглашений, регламентирующих переговорный процесс, в то время как обсуждение условий договора активно ведется многими будущими сторонами перед заключением договора.
Вместе с тем порядок переговоров без заключения специального соглашения создает сложности в определении момента начала переговоров лиц, имеющих намерение заключить договор. Это важно для применения стандартов добросовестности и возложения преддоговорной ответственности. Так, Ю. С. Порфирьева отмечает, что момент возникновения преддоговорных отношений должен связываться не с любым началом переговоров вообще, а именно со становлением наиболее близкого взаимодействия между сторонами переговоров по поводу заключения будущего договора [4, с. 240]. Следует согласиться, что на так называемом нулевом этапе не возникает обязанности по ведению переговоров. Категоричное понимание начальной стадии возникновения преддоговорных отношений как любых контактов субъектов противоречило бы идее переговорного процесса, который регламентируется гражданским законодательством через призму установления стандартов добросовестного поведения сторон.
Представляется, что к каждой ситуации определения начального момента возникновения преддоговорных отношений стоит подходить индивидуально, взвешивая все фактические обстоятельства дела. Рассмотрим ставшем одним из первых в отечественной правовой действительности предметом судебного разбирательства спору о привлечении стороны переговоров к преддоговорной ответственности. Речь об иске несостоявшегося арендодателя против ООО «Ашан» в связи с тем, что ответчик немотивированно прекратил ведение переговоров на стадии, когда сторонами переговоров практически был согласован окончательный проект договора. В Постановлении Десятого арбитражного апелляционного суда отмечается, что в ходе согласования всех существенных условий сделки ответчик проводил юридический и финансовый анализ документации, направлял запросы на необходимые документы, согласовывал основные и детальные условия сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям, неоднократно переносил и назначал новые даты ее заключения, чем позиционировал себя в глазах истца, как имеющий твердые намерения вступить с ним в договорные отношения [5]. Таким образом апелляционный суд указывает на обстоятельства, имеющие значение для оценки того, что между сторонами имела место договоренность согласовывать условия будущего основного договора.
Ведение переговоров возможно только на началах соглашения, содержащего волю всех переговаривающихся сторон обсуждать возможность заключения гражданско-правового договора, оформление же специального соглашения, регламентирующего переговорный процесс, является лишь вопросом о придании такой воле простой письменной формы.
Литература:
- Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 10.06.2026) // Собрание законодательства РФ. — 1004. — № 32. — Ст. 3301.
- Переговоры в гражданском праве и цивилистическом процессе: монография / Р. Ю. Банников, О. И. Величкова, Е. А. Евтухович и др.; под ред. Е. И. Носыревой, Д. Г. Фильченко. — М.: Статут, 2023. — 272 с.
- Малеина М. Н. Переговоры о заключении договора (понятие, правовое регулирование, правила) // Журнал российского права. — 2016. — № 10. — С. 36–46.
- Порфирьева Ю. С. Обязанность к добросовестному поведению при ведении переговоров в российском и европейском гражданском праве // Договоры и обязательства: в 2 томах. Т. 1: Общая часть. — М.: ИЦЧП им. С. С. Алексеева при Президенте РФ, 2018. — 456 с.
- Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.09.2017 № 10АП-7521/2017 по делу № А41–90214/16 / [Электронный ресурс]: Доступ из СПС КонсультантПлюс, 2026: URL: http//online.consultant.ru (дата обращения: 01.11.2025).

