Процесс заключения любого договора характеризуется тем, что к моменту начала этого процесса содержание воли каждой из сторон договора уже сформировано и предельно конкретизировано — потенциальные контрагенты, исходя из своего интереса, имеют четкое представление о том, что они хотят получить от подлежащего заключению договора. Чтобы воля одного лица стала понятной и доступной для другого, достаточно, чтобы одно из них направило оферту, а в ответ получило безусловное согласие — уведомление об акцепте. Если в конечном итоге волеизъявления сторон совпадут (то есть предложение заключить договор на условиях, указанных в оферте, будет принято без изменений), то процесс заключения договора перейдет в финальную стадию — проявление согласованной воли обеих сторон (совершение договора; перфекция). Однако если обе стороны заинтересованы в установлении договорных отношений, но при этом не имеют четких представлений о том, что и на каких условиях готовы предложить друг другу, возникает необходимость в проведении переговоров. Важно отметить, что участие в переговорах не накладывает на ни одну из сторон обязательств по инициированию оферты.

Переговоры всегда рассматриваются вне процесса заключения договора. Более того, они юридически безразличны для цели установления будущей правовой связи (возникновения договорного правоотношения), поскольку в ходе проведения переговоров не возникает ни прав, ни обязанностей по поводу заключения договора [14, с. 63].

Так, Г. Ф. Шершеневич в свое время писал о юридическом безразличии переговоров, отмечая, что «переговоры не имеют юридического значения и не обязывают вступивших в них» [17, с. 449].

Из аналогичного восприятия переговоров исходил П. И. Стучка, говоря о том, что «переговоры сами по себе не представляют ничего обязательного…» [13, с. 222]

Несомненно, основатели современного гражданского права, создатели проекта Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ), заняли аналогичную позицию. Именно поэтому переговорный процесс долгое время оставался за пределами норм позитивного права. Ситуация не изменилась даже с введением в 2013 г. нового принципа добросовестности в рамках основ гражданского законодательства (Федеральный закон от 30.12.2012 № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части 1 Гражданского кодекса Российской Федерации»). Обозначенный принцип в конечном счете стал основой для разработки норм, которые устанавливают общие стандарты добросовестного поведения участников гражданского оборота, включая те, что регулируют процесс переговоров о заключении соглашений.

Необходимо отметить, что в 2015 г. законодатель, оформляя общую модель добросовестного поведения участников переговорного процесса, четко обозначил позицию о том, что такие участники «не отвечают за то, что соглашение не достигнуто» (п. 1 ст. 434.1 ГК РФ), тем самым подтвердив тезис о том, что проведение переговоров о заключении договора юридически безразлично относительно того, будет или нет в итоге заключен договор.

При введении поправок в ГК РФ законодатель не закрепил легальной дефиниции в ст. 434.1 ГК РФ для четкого определения существа переговорного процесса. Это породило довольно много вопросов среди отечественных правоведов, приводящих к сложности трактовки переговоров в российском гражданском праве. Заслуживает внимания мнение С. К. Соломина и Н. Г. Соломиной, которые определяют переговоры о заключении договора как «совокупность фактических действий участников переговорного процесса, направленных на уяснение возможных вариантов установления и развития будущей договорной связи между ними» [12, c. 42].

В свою очередь, В. В. Саркисян в своих исследованиях делает акцент на организационном характере переговорного процесса и относит его к конструкции организационных договоров вместе с предварительным и рамочным договорами. С этим мнением, несомненно, можно согласиться, так как переговоры представляют собой процесс, в котором систематизируется взаимодействие сторон, стремящихся к достижению соглашения с партнером или к установлению новых правовых отношений [11, с. 9].

Вопрос о характере организационных договоров вызывает значительный интерес и требует тщательного анализа. Эта проблема уже рассматривалась с различных точек зрения, однако чаще всего признаётся, что организационные правоотношения не могут быть однозначно отнесены к имущественным или личным неимущественным. Причина этого заключается в сложности дифференциации предмета таких отношений в рамках российского гражданского законодательства. Для решения этой проблемы исследователями предлагалось внести изменения в ст. 2 ГК РФ и отразить организационные правоотношения в качестве самостоятельного элемента, внеся тем самым их в предмет гражданско-правового регулирования. Это, безусловно, станет важным шагом, способствующим более четкому пониманию предмета гражданской правозащиты. Однако можно рассмотреть и иной подход: связать организационные правоотношения с основными, так как они по своей сути направлены на достижение определенной цели в рамках этих основных отношений.

Исследование природы гражданских отношений оправданно и может быть осуществлено через анализ взаимосвязи между организационными и основными правоотношениями. Это позволит глубже понять их суть и функциональную роль. Важно отметить, что процесс переговоров может иметь место даже при отсутствии окончательного соглашения. Стороны могут не прийти к консенсусу по ключевым условиям разрабатываемого договора, однако связь между намерением заключить соглашение и самим процессом переговоров остается нерушимой. Ведь добросовестные переговоры строятся на искреннем стремлении достичь результата в форме подписания контракта. В связи с вышеизложенным целесообразно исследовать характер переговорного процесса и различных видов организационных договоров (таких как предварительные, рамочные, опционные, контракты на проведение торгов, договоры на организацию грузоперевозок и др.) в контексте предшествующих им правоотношений. Переговорный процесс охватывает вопросы как владения и распоряжения имуществом, так и личных неимущественных отношений, которые тем не менее тесно связаны с имущественной сферой [16, с. 186].

Переговоры о заключении договора, в отличие, например, от предварительного договора, практически во всех случаях являются длящимися отношениями. Сложно представить, что переговорный процесс можно свести к одной быстрой встрече — на практике он может растянуться на месяцы или даже годы. Как было упомянуто ранее, важным аспектом переговоров является наличие ограниченного волевого характера. ГК РФ различает добросовестные и недобросовестные переговоры исходя из наличия или отсутствия намерения достичь соглашения. Это значит, что добросовестные переговоры должны быть основаны на искреннем желании сторон прийти к общему консенсусу. При этом обе стороны должны быть готовы к тому, что в конечном итоге их переговоры могут и не завершиться подписанием договора.

Часть 2 ст. 434.1 ГК РФ устанавливает, что неожиданное и неоправданное прекращение переговорного процесса при заключении договора является недобросовестным действием, однако следует отметить, что не является недобросовестным внезапное прекращение переговоров, если контрагент мог разумно предполагать, что лицо может покинуть переговорный процесс по своим причинам [4]. Принцип добросовестности в переговорах также подразумевает обязательство предоставлять полную и достоверную информацию, а также сохранять конфиденциальность информации исключительно в рамках данного процесса. За нарушения, которые могут привести к признанию переговоров недобросовестными, ГК РФ устанавливает ответственность, заключающуюся в возмещении расходов, понесенных стороной в ходе переговоров, а также убытков от утраты возможности заключения договора с третьими лицами [6, c. 32].

Следовательно, переговоры в гражданском праве Российской Федерации — это свободный процесс урегулирования споров или обсуждения условий будущих договоров, регламентируемый ст. 434.1 ГК РФ, который основан на добросовестности, свободе сторон и возмещении убытков за недобросовестное ведение переговоров, включая предотвращение недобросовестных действий и конфиденциальность информации. Они могут быть как обязательными, так и добровольными, а их результат не гарантирован, но при этом стороны несут ответственность за недобросовестное поведение.

Основные аспекты переговоров в гражданском праве таковы.

Во-первых, свобода и добросовестность. Стороны свободны в проведении переговоров, но обязаны действовать добросовестно, не вступая в них, не имея намерения достичь соглашения. За недобросовестное ведение или прерывание переговоров (например, когда одна сторона заведомо не собирается заключать договор) предусмотрена обязанность возместить убытки другой стороне.

Во-вторых, конфиденциальность. Информация, полученная в ходе переговоров как конфиденциальная, не подлежит раскрытию и ненадлежащему использованию, независимо от исхода переговоров.

В-третьих, обязательность и добровольность. Переговоры могут быть добровольными для примирения сторон (ст. 153.4 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Они становятся обязательными, если это прямо предусмотрено федеральным законом или условиями заключенного договора [5, c. 19].

Переговоры в гражданском праве Российской Федерации — это гибкий и юридически значимый инструмент, где важен не только результат, но и сам процесс, регламентируемый принципами добросовестности и прозрачности.

Законодательное закрепление понятия «переговоры о заключении договора» породило проблему определения существа переговорного процесса, поскольку действия по проведению переговоров всегда относились к разряду фактических, не порождающих каких-либо правовых последствий. Потребность в переговорах возникает тогда, когда ни одна из сторон, имеющих намерение заключить договор, не определилась с его содержанием. Все действия участников переговорного процесса совершаются в рамках единого организационного правоотношения, возникающего в силу закона, объектом которого выступают переговоры (правоотношения о переговорах) [12, с. 42].

Преддоговорным отношениям в российском гражданском праве уделяется значительно меньше внимания, чем договорным или деликтным, что подтверждается весьма небольшим количеством правовых норм, непосредственно связанных с преддоговорными отношениями, а также отсутствием как такового нормативного определения данного термина [10, с. 85].

Так, А. В. Трояновский справедливо подчеркивает, что «уже многие десятилетия существует значительная неопределенность в отношении возможности привлечения к ответственности сторон, которые участвовали в переговорном процессе по поводу заключения договора, но так и не смогли достичь соглашения и заключить полный юридически обязательный контракт. Причем данный вопрос имеет не только сложный доктринальный, но также и существенный практический аспект, поскольку преддоговорные отношения могут быть сопряжены со значительными организационными расходами, составляющими так называемый негативный интерес, а также иметь и позитивный интерес, выражающийся в несении упущенной выгоды ввиду недействительности договора» [15, c. 20].

Как отмечает в своей работе О. С. Иоффе, «всякое правоотношение существует только как взаимное отношение людей и является общественным отношением, при этом не всякое взаимное отношение людей, не всякое общественное отношение есть в то же время отношение правовое» [7, с. 7].

Феномен преддоговорных отношений давно зарекомендовал себя как важный аспект коммерческой деятельности. Трудно представить ситуацию, в которой формирование договора обходится без предварительного обмена данными или других взаимодействий между сторонами. Эти коммуникации могут варьироваться от простых бесед до более комплексных процедур, охватывающих вопросы санкций, финансовых и налоговых проверок потенциальных партнеров [3, c. 16].

Каждое преддоговорное взаимодействие можно рассматривать как эволюционирующий процесс, который адаптируется и меняется в зависимости от факторов, избираемых сторонами в ходе общения. Именно в этот промежуток преддоговорной активности закладываются ключевые элементы, необходимые для составления основного договора, а также формируются последствия, возникающие после его подписания.

Возвращаясь к преддоговорным отношениям в российском гражданском праве, следует обратить внимание на понятие, которое предлагает О. В. Шполтаков в своей диссертации, в частности «преддоговорное правоотношение — это направленное на заключение договора двустороннее обязательственное организационное правоотношение, в рамках которого происходит процесс согласования договорных условий» [18, с. 15].

Такое понятие также согласуется и с мнением О. А. Красавчикова, который отмечал, что «организационно-правовые отношения как разновидность гражданско-правовых отношений характеризуются тем, что в результате их становления и реализации происходит завязка, а в определенных случаях и последующее развитие имущественно-правовых отношений» [9, с. 56].

Преддоговорные отношения в этом смысле могут рассматриваться как «особое обязательство, возникающее при осуществлении сторонами совместной деятельности, направленной на создание и заключение договора» [10, с. 86].

В свою очередь, К. В. Кольчикова дает им следующее определение: это «организационные правоотношения, содержащие в себе элементы обязательственного характера, направленные на упорядочение действий участников таких правоотношений, в рамках которых происходит согласование договорных условий» [8, с. 12].

Обсуждая концепцию преддоговорных отношений, невозможно не обратить внимание на вопрос их самостоятельности в правовом контексте. Некоторые ученые, например, высказывают мнение о том, что преддоговорные отношения не следует рассматривать как отдельный вид правоотношений. В частности, В. В. Богданов утверждает, что основная цель таких отношений заключается в формировании впоследствии самостоятельного правоотношения, в связи с чем он практически соглашается с мнением о том, что преддоговорные отношения представляют собой специфическую форму обязательств, но не обладают полной самостоятельностью как правовая категория [1, с. 127].

Вызывает поддержку точка зрения, согласно которой преддоговорное правоотношение фактически есть самостоятельный вид правоотношений, имеющий сложную структуру, сочетающую в себе элементы организационных, договорных и внедоговорных обязательств. Данная правовая точка зрения подтверждается отдельными нормами права, определяющими именно преддоговорные отношения; как пример можно рассмотреть ст. 434.1 ГК РФ. Вместе с тем в российском праве есть нормы, подлежащие применению к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестного ведения переговоров о заключении договоров, о чем указано в ст. 1222.1 ГК РФ и что также коррелирует с указанной выше правовой точкой зрения [2, c. 421].

Таким образом, исходя из вышесказанного, целесообразно выдвинуть уникальное определение преддоговорного отношения. Преддоговорное отношение можно рассматривать как двустороннюю обязательственную организацию, в рамках которой стороны активно взаимодействуют с целью заключения договора. Этот процесс включает в себя взаимные действия, направленные на формирование окончательного выбора партнера и согласование существенных условий предстоящего соглашения.

Литература:

1. Богданов, В. В. Гражданско-правовая ответственность в преддоговорных отношениях / В. В. Богданов // Журнал российского права. — 2010. — № 2. — С. 124–135.
2. Галота, Е. Н. Гражданско-правовое содержание преддоговорных правоотношений / Е. Н. Галота // Аллея науки. — 2025. — Т. 1, № 2(101). — С. 420–423
3. Горшкова, А. А. Сущность преддоговорных отношений и их регулирование в правовых системах современности / А. А. Горшкова // Право и экономика. — 2023. — № 6(424). — С. 15–19.
4. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025, с изм. от 25.11.2025) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.08.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1994. — № 32.
5. Данилов, Т. А. Анализ правовой природы преддоговорных правоотношений / Т. А. Данилов // Интернаука. — 2025. — № 24–5(388). — С. 17–21.
6. Захарова, В. Р. Место преддоговорных отношений в системе гражданских правоотношений / В. Р. Захарова, Д. Р. Захарова // Студенческий вестник. — 2025. — № 32–1(365). — С. 31–33.
7. Иоффе О. С. Избранные труды по гражданскому праву: из истории цивилистической мысли. Гражданское правоотношение. Критика теории хозяйственного права / О. С. Иоффе. — М.: Статут, 2003. — 70 с.
8. Кольчикова, К. В. Преддоговорные отношения в российском гражданском праве: магистерская диссертация / К. В. Кольчикова. — Томск, 2018. — 95 с.
9. Красавчиков, О. А. Гражданские организационно-правовые отношения / О. А. Красавчиков // Советское государство и право. — 1966. — № 10. — С. 50–57.
10. Решетников, И. А. Преддоговорные отношения в гражданском праве России: понятие и правовая природа / И. А. Решетников, В. Н. Белоусов // Global and Regional Research. — 2024. — Т. 6, № 3. — С. 84–88.
11. Саркисян, В. В. Переговоры о заключении договора в гражданском праве: автореферат дис. … кандидата юридических наук / В. В. Саркисян. — Ростов-на-Дону, 2022. — 28 с.
12. Соломин, С. К. Переговоры о заключении договора / С. К. Соломин, Н. Г. Соломина // Вестник Омского университета. Серия: Право. — 2023. — Т. 20, № 3. — С. 41–50.
13. Стучка, П. И. Курс советского гражданского права: в 3 т. — М.: Изд-во Коммунистической академии, 1927–1931. — Т. 2: Общая часть гражданского права. — 1929. — 376 с.
14. Сулейменов, М. К. Преддоговорные отношения / М. К. Сулейменов // Вестник Института законодательства Республики Казахстан. — 2018. — № 4 (53). — С. 50–64.
15. Трояновский, А. В. Развитие института преддоговорной ответственности в гражданском и общем праве / А. В. Трояновский // Юрист. — 2017. — № 14. — С. 20–25.
16. Шабанов, К. Д. Сущность и пределы переговоров о заключении договора и разграничение их от смежных конструкций / К. Д. Шабанов // Скиф. Вопросы студенческой науки. — 2024. — № 2(90). — С. 185–190.
17. Шершеневич, Г. Ф. Учебник русского гражданского права / Г. Ф. Шершеневич. — 6-е изд. — СПб.: Изд. бр. Башмаковых, 1907. — 815 с.
18. Шполтаков, О. В. Правовое регулирование преддоговорных отношений в российском гражданском праве: автореферат дис. … кандидата юридических наук / О. В. Шполтаков. — Москва, 2015. — 179 c.