Институты крупных сделок и сделок с заинтересованностью относятся к самым конфликтным в российском корпоративном праве. Их назначение понятно: участники общества должны иметь возможность влиять на решения, способные существенно изменить имущественное положение компании, а лица, контролирующие общество, не должны использовать его в собственных интересах. Однако каждый механизм корпоративного контроля создаёт и риск для оборота: контрагент, заключивший договор с обществом, может через год узнать, что сделка оспорена из-за внутреннего конфликта, о котором он не подозревал.
Реформа, проведённая Федеральным законом от 03.07.2016 № 343-ФЗ [6], заметно изменила баланс этих интересов. Законодатель ввёл качественный критерий крупной сделки, отказался от обязательного предварительного одобрения сделок с заинтересованностью, заменив его извещением, и связал возможность оспаривания с недобросовестностью контрагента. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 [8] закрепило подход, ориентированный прежде всего на стабильность оборота: сделка предполагается совершённой в пределах обычной хозяйственной деятельности, а доказывать обратное должен истец.
Практика последних лет показывает, что этот подход постепенно корректируется. В 2024 г. Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ вынесла несколько определений, в которых акцент сместился в сторону защиты участников, прежде всего миноритарных; на эту тенденцию обращают внимание и исследователи, и практикующие юристы [20, с. 103–114; 25]. Цель статьи состоит в выявлении процессуальных и материально-правовых особенностей рассмотрения таких споров и в формулировании предложений по совершенствованию правоприменения.
1. Корпоративный характер спора и процессуальный статус истца
Спор о признании недействительной сделки, совершённой хозяйственным обществом, по иску его участника относится к корпоративным (п. 2 ч. 1 ст. 225.1 АПК РФ [2]). Из этой квалификации вытекают важные процессуальные последствия: дело рассматривается арбитражным судом независимо от субъектного состава, действует исключительная подсудность по месту нахождения общества (ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ), а обязательный досудебный порядок не применяется (ч. 5 ст. 4 АПК РФ). Процессуальная форма разрешения корпоративных споров, как справедливо отмечается в литературе, определяется не только процессуальными, но и материально-правовыми особенностями корпоративных отношений [22, с. 2–6].
Вывод об отсутствии претензионного порядка Верховный Суд РФ распространил и на случай, когда иск об оспаривании крупной сделки предъявляет само общество: спор остаётся корпоративным независимо от того, обращается ли в суд участник или компания [9]. Позиция имеет практическое значение: в условиях корпоративного конфликта каждый месяц промедления увеличивает риск перепродажи спорного имущества добросовестному приобретателю.
Ключевая особенность рассматриваемых споров связана с природой иска участника. Участник, оспаривающий сделку общества, действует не в собственном интересе, а от имени общества (п. 1 ст. 65.2 ГК РФ [1]). Иск является косвенным: общество занимает положение материального истца, а участник выступает его процессуальным представителем особого рода. В процессуальной литературе обоснованно указывается на противоречия, которые возникают при таком представительстве, когда интересы общества в одном процессе выражают сразу несколько лиц с противоположными позициями [16, с. 23–28]. Развитие института косвенного иска в холдинговых структурах, где участник материнской компании защищает интересы дочерней, стало предметом самостоятельного диссертационного исследования [18].
Постановление № 27 делает из косвенного характера иска последовательные выводы: всё присуждённое взыскивается в пользу общества, отсутствие у истца статуса участника на момент совершения сделки не препятствует удовлетворению иска, а переход доли или акций не влияет на течение давности (п. 7) [8]. Истец обязан заблаговременно уведомить других участников о намерении обратиться в суд (п. 2 ст. 65.2 ГК РФ), они вправе присоединиться к иску, а для предотвращения отчуждения спорного имущества суд может применить обеспечительные меры по ст. 225.6 АПК РФ.
Отказ в признании сделки недействительной не исчерпывает средства защиты. Согласно п. 8 Постановления № 27 он не препятствует предъявлению требования о взыскании убытков с директора, совершившего сделку во вред обществу, или требования об исключении участника, голосовавшего за такую сделку. Если контрагент защищён от оспаривания, ответственность переносится на лиц, причинивших вред внутри корпорации; в частности, выход единоличного исполнительного органа за пределы полномочий порождает самостоятельные последствия для самого директора [24, с. 30–33].
2. Предмет доказывания по спорам о крупных сделках
Для признания крупной сделки недействительной по ст. 173.1 ГК РФ, ст. 46 Закона об ООО [4] и ст. 79 Закона об АО [3] истец должен доказать, что сделка является крупной, согласие на неё не было получено и другая сторона знала или заведомо должна была знать об этих обстоятельствах (п. 18 Постановления № 27). Такая сделка является оспоримой, что предопределяет специальный круг лиц, вправе заявить иск, и годичный срок давности [21, с. 2–5]. Причинение ущерба обществу в предмет доказывания не входит: Верховный Суд РФ прямо указал, что вывод о необходимости доказывать ущерб основан на неверном толковании закона [10]. Именно здесь проходит главное различие между двумя исследуемыми институтами.
Наибольшие сложности вызывает квалификация сделки как крупной. Количественный критерий означает, что цена или балансовая стоимость имущества составляет 25 % и более балансовой стоимости активов общества. Качественный критерий означает выход сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности, то есть прекращение деятельности общества, изменение её вида или существенное изменение масштабов (п. 8 ст. 46 Закона об ООО, п. 4 ст. 78 Закона об АО). Постановление № 27 требует одновременного наличия обоих критериев и устанавливает презумпцию совершения сделки в пределах обычной деятельности, опровергать которую должен истец (п. 9). Для миноритарного участника, не имеющего доступа к документам общества, эта презумпция нередко оказывается труднопреодолимой.
В 2024 г. Верховный Суд РФ в нескольких делах скорректировал подход нижестоящих судов. В деле о выкупе акций у акционера, голосовавшего против одобрения поручительств и залогов на сумму около 20 млрд руб. при балансовой стоимости активов около 2 млрд руб., Коллегия указала, что столь значительное превышение стоимостного порога позволяет предполагать выход сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности [11]. Фактически кратное превышение количественного критерия переносит на общество бремя доказывания «обычности» сделки.
В деле об отчуждении товарных знаков и промышленных образцов нижестоящие суды отказали в иске, поскольку балансовая стоимость прав не достигала 25 % активов. Верховный Суд РФ отменил эти акты, указав, что значимость сделок для деятельности общества важнее формального сопоставления балансовых показателей: без отчуждённых прав производство было невозможно [12]. Наконец, в деле о внесении в уставный капитал другой компании помещений готового к запуску фитнес-центра Коллегия прямо назвала качественный критерий приоритетным и признала, что утрата имущества, позволявшего вести самостоятельный вид деятельности, может свидетельствовать о крупности сделки [14].
Изложенные определения не отменяют п. 9 Постановления № 27 формально, но существенно меняют его применение. Можно констатировать формирование трёх правил: кратное превышение стоимостного порога создаёт фактическую презумпцию выхода за пределы обычной деятельности; качественный критерий оценивается с учётом роли актива, а не только его балансовой стоимости; при оценке последствий учитываются и будущие риски, например обеспечение, сопоставимое с активами общества. Как отмечает Н. Ш. Гусейнов, эволюция критериев крупной сделки влечёт изменение подходов к доказыванию и создаёт новые риски для участников оборота [20, с. 103–114].
Существенное значение имеет доказывание осведомлённости контрагента. Пункт 18 Постановления № 27 устанавливает её презумпцию, если контрагент или лицо, его контролирующее, является участником или членом органов общества; в остальных случаях третьи лица могут полагаться на сведения ЕГРЮЛ. Однако в деле о фитнес-центре Верховный Суд РФ допустил установление осведомлённости через фактическую аффилированность директора и контрагента, а также через фигуру конечного выгодоприобретателя, возложив на аффилированное лицо обязанность раскрыть экономические мотивы сделки [14].
3. Особенности доказывания по спорам о сделках с заинтересованностью
Недействительность сделки с заинтересованностью определяется через п. 2 ст. 174 ГК РФ с учётом ст. 45 Закона об ООО и ст. 84 Закона об АО (п. 1 Постановления № 27). Истец должен доказать, что сделка совершена в ущерб интересам общества и что другая сторона знала или заведомо должна была знать о заинтересованности и (или) об отсутствии согласия. Само по себе отсутствие согласия основанием недействительности не является (п. 6 ст. 45 Закона об ООО), а заинтересованность оценивается на момент совершения сделки (п. 22 Постановления № 27). Круг лиц, вправе оспорить такую сделку, и проблемы его определения на практике подробно исследованы О. В. Нарайкиным [23, с. 42–47].
Центральное место в предмете доказывания занимает ущерб. Закон облегчает положение истца презумпцией: ущерб предполагается, пока не доказано иное, если согласие на сделку не было получено и истцу не была предоставлена информация о ней по его требованию (п. 6 ст. 45 Закона об ООО). Пленум дополнительно ограничил действие презумпции: она применяется, лишь если контрагент знал или заведомо должен был знать о заинтересованности и отсутствии согласия (п. 27 Постановления № 27).
Такая конструкция ставит защиту участника в зависимость от его собственной активности. Презумпция работает, только если участник до совершения сделки потребовал информацию и не получил её. Но воспользоваться этим правом он может лишь тогда, когда знает о готовящейся сделке, то есть когда общество выполнило обязанность по извещению (п. 3 ст. 45 Закона об ООО). Если общество участников не известило, буквальное толкование закона приводит к парадоксу: нарушение обществом более важной обязанности не облегчает, а затрудняет положение истца. Представляется, что неизвещение участников должно быть приравнено к непредоставлению информации по требованию и влечь применение презумпции ущерба.
Отчасти эту проблему решает практика по фактической аффилированности. В деле, где участник с долей 25 % оспаривал договор аренды помещения, заключённый обществом с организацией, связанной с его генеральным директором, нижестоящие суды отказали в иске, сочтя арендную плату рыночной. Верховный Суд РФ отменил их акты, указав, что недобросовестность контрагента предполагается при его аффилированности с директором, причём аффилированность может быть фактической; при оценке ущерба учитываются и сопутствующие условия договора (символическая плата в 1 000 руб. в первые месяцы, асимметричные санкции), а при последующей передаче имущества третьему лицу на иных условиях ответчики должны объяснить экономический смысл разницы [13].
Тем самым бремя доказывания фактически перераспределено: истец представляет доказательства, порождающие разумные сомнения в «чистоте» сделки, после чего бремя опровержения переходит на сторону, лучше осведомлённую о её обстоятельствах. Если же сделка не может быть квалифицирована как сделка с заинтересованностью, она тем не менее может быть признана недействительной по п. 2 ст. 174 ГК РФ при сговоре представителя с контрагентом или явном ущербе (п. 21 Постановления № 27; п. 93 Постановления Пленума ВС РФ № 25 [7]), а суд не связан правовой квалификацией, предложенной истцом (п. 9 Постановления № 25).
4. Исковая давность
К требованиям о недействительности рассматриваемых сделок применяется годичный срок исковой давности (п. 2 ст. 181 ГК РФ), причём пропущенный срок восстановлению не подлежит (п. 6 ст. 45 Закона об ООО). Поскольку иск предъявляется от имени общества, срок по общему правилу исчисляется с момента, когда о нарушении узнал или должен был узнать директор; если директор действовал в сговоре с контрагентом, начало срока связывается с осведомлённостью нового директора или участника, предъявившего иск (п. 2 Постановления № 27). Участник, кроме того, предполагается осведомлённым о сделке не позднее даты годового общего собрания по итогам года её совершения (п. 3 Постановления № 27). Особенности исчисления давности по косвенным искам детально проанализированы А. Ю. Глазуновым [19, с. 136–166].
Механическое применение презумпции годового собрания в условиях корпоративного конфликта может привести к несправедливому результату. Показательно дело об отчуждении товарных знаков: суды сочли срок пропущенным, тогда как Верховный Суд РФ указал, что нахождение истца под стражей должно учитываться при определении момента, когда он должен был узнать о нарушении [12].
Особый случай представляет оспаривание сделок общества, находящегося в банкротстве. Управляющий вправе использовать как специальные основания Закона о банкротстве [5], так и основания, предусмотренные ГК РФ. По сведениям о позиции Верховного Суда РФ в определении от 18.03.2026 № 302-ЭС21–25062 (6), специальное правило о начале давности с момента осведомлённости управляющего относится только к банкротным основаниям, а при оспаривании по нормам ГК РФ применяется общий порядок [15]. Полагаем, что эта логика распространяется и на корпоративные основания: управляющий, избравший их, принимает на себя и связанные с ними правила о давности.
5. Проблемы правоприменения и предложения
Первая проблема связана с расхождением между текстом п. 9 Постановления № 27 и практикой Коллегии по экономическим спорам 2024 г. Нижестоящие суды продолжают отказывать в исках при недостижении стоимостного порога, после чего их акты отменяются. Предлагается дополнить разъяснения Пленума положением о том, что превышение стоимостного порога в два и более раза создаёт опровержимую презумпцию выхода сделки за пределы обычной хозяйственной деятельности, а при отчуждении нематериальных и иных профильных активов суд оценивает их значение для бизнеса независимо от балансовой стоимости.
Вторая проблема заключается в пробеле регулирования презумпции ущерба по сделкам с заинтересованностью. Целесообразно дополнить п. 6 ст. 45 Закона об ООО и ст. 84 Закона об АО указанием на то, что ущерб предполагается и в случае, если общество не исполнило обязанность по извещению участников о сделке.
Третья проблема касается информационной асимметрии по косвенным искам: общество нередко фактически контролируется ответчиком. Предлагается закрепить обязанность общества и его единоличного исполнительного органа по требованию суда раскрывать документы о сделке с последствием в виде признания обстоятельств доказанными при уклонении. Одновременно следует учитывать и обратный риск злоупотреблений со стороны миноритариев, использующих корпоративные иски как средство давления [17, с. 42–45]; поэтому перераспределение бремени доказывания должно оставаться опровержимым.
Заключение
Споры об оспаривании крупных сделок и сделок с заинтересованностью отличаются рядом процессуальных особенностей, вытекающих из их корпоративного характера: исключительной подсудностью, отсутствием обязательного претензионного порядка, косвенным характером иска участника, специальными правилами о присоединении других участников и об обеспечительных мерах. Материально-правовые особенности проявляются в разном предмете доказывания: для крупной сделки ущерб не требуется, а для сделки с заинтересованностью он является центральным элементом.
Практика Верховного Суда РФ последних лет демонстрирует смещение акцентов: от формального стоимостного критерия к оценке реальной роли актива, от презумпции добросовестности контрагента к учёту фактической аффилированности, от жёсткого исчисления давности к учёту индивидуальных обстоятельств истца. Эти изменения усиливают защиту участников, но требуют нормативного закрепления, без которого практика нижестоящих судов остаётся противоречивой.
Литература:
- Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая: федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.
- Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации: федеральный закон от 24.07.2002 № 95-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 30. — Ст. 3012.
- Об акционерных обществах: федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1996. — № 1. — Ст. 1.
- Об обществах с ограниченной ответственностью: федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 1998. — № 7. — Ст. 785.
- О несостоятельности (банкротстве): федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ // Собрание законодательства РФ. — 2002. — № 43. — Ст. 4190.
- О внесении изменений в Федеральный закон «Об акционерных обществах» и Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» в части регулирования крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность: федеральный закон от 03.07.2016 № 343-ФЗ. — Текст: электронный // КонсультантПлюс: справочная правовая система. — URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 // Российская газета. — 2015. — 30 июня.
- Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 26.06.2018 № 27 // Российская газета. — 2018. — 6 июля.
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 02.04.2018 № 305-ЭС17–17083. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.07.2021 № 302-ЭС21–2989 по делу № А74–9516/2019. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 08.07.2024 № 308-ЭС24–2859 по делу № А63–20262/2022. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 15.08.2024 № 305-ЭС24–8216 по делу № А41–62370/2021. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.09.2024 № 307-ЭС23–29560 по делу № А56–33796/2022. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.09.2024 № 308-ЭС24–3124 по делу № А53–16963/2022. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 18.03.2026 № 302-ЭС21–25062 (6) по делу № А33–20970/2019. — URL: https://vsrf.ru (дата обращения: 03.11.2026).
- Аргунов, В. В. Диспозитивность, право быть выслушанным и законное представительство в суде: «корпоративный» парадокс / В. В. Аргунов // Арбитражный и гражданский процесс. — 2023. — № 1. — С. 23–28.
- Байрамова, Я. Ф. Миноритарный активизм в современном корпоративном праве / Я. Ф. Байрамова // Юрист. — 2025. — № 3. — С. 42–45.
- Виленский, Н. М. Двойные (множественные) косвенные иски участников корпораций как способ защиты интересов компаний в холдинговых структурах: дис. … канд. юрид. наук: 5.1.3 / Виленский Никита Михайлович; Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ. — Москва, 2026.
- Глазунов, А. Ю. Исковая давность по косвенным искам участников и директоров хозяйственных обществ / А. Ю. Глазунов // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. — 2021. — № 6. — С. 136–166.
- Гусейнов, Н. Ш. Эволюция критериев крупной сделки корпорации в практике Верховного Суда РФ: новые подходы к доказыванию и их последствия / Н. Ш. Гусейнов // Хозяйство и право. — 2025. — № 12. — С. 103–114.
- Левушкин, А. Н. Ничтожные и оспоримые сделки: природа, проблемы правоприменения и совершенствование правового регулирования / А. Н. Левушкин // Гражданское право. — 2025. — № 2. — С. 2–5.
- Михайлова, Е. В. Процессуальная форма разрешения корпоративных споров: материальный и процессуальный аспекты / Е. В. Михайлова // Администратор суда. — 2024. — № 4. — С. 2–6.
- Нарайкин, О. В. Субъектный состав оспаривания сделок, в совершении которых имеется заинтересованность: правоприменительный аспект / О. В. Нарайкин // Юридический мир. — 2024. — № 2. — С. 42–47.
- Седгарян, К. А. Последствия выхода за пределы полномочий единоличного исполнительного органа хозяйственного общества / К. А. Седгарян // Гражданское право. — 2024. — № 1. — С. 30–33.
- Струшко, В. Крупные сделки и сделки с заинтересованностью: последние тенденции в судебной практике / В. Струшко // ЭЖ-Юрист. — 2024. — № 31 (1331).

