Введение

Развитие электронной торговли привело к тому, что маркетплейсы выполняют сразу несколько функций: размещают сведения о товарах и продавцах, обеспечивают оформление заказов и оплату, а в ряде случаев организуют хранение, доставку и возврат товаров. Поэтому потребителю не всегда очевидно, кто является продавцом по договору и к кому следует предъявлять требования при обнаружении недостатков товара.

При правовой оценке необходимо различать продавца, с которым заключён договор купли-продажи, и владельца агрегатора информации о товарах. Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 «О защите прав потребителей» [4] устанавливает специальные обязанности владельца агрегатора, в частности связанные с предоставлением информации и возвратом предварительной оплаты в предусмотренных законом случаях. Однако из этого не следует, что владелец агрегатора всегда освобождён от ответственности либо, напротив, автоматически отвечает за любой недостаток товара.

Статью 1253.1 ГК РФ нельзя рассматривать как общее основание статуса маркетплейса применительно ко всем потребительским спорам: она регулирует особенности ответственности информационного посредника в сфере интеллектуальных прав. В спорах о качестве товара правовая квалификация должна опираться прежде всего на нормы законодательства о защите прав потребителей [4], положения ГК РФ о соответствующем договоре и обстоятельства конкретной сделки.

Основная часть

Законодательное регулирование платформенной экономики изменилось в 2025–2026 годах. Федеральный закон от 01.04.2025 № 41-ФЗ внёс изменения в законодательство о защите прав потребителей, в том числе предусмотрел специальные механизмы идентификации отдельных продавцов с использованием ЕСИА [10]. Содержание соответствующих обязанностей и круг лиц, на которых они распространяются, необходимо определять по тексту закона: эти изменения не следует описывать как безусловную проверку каждого продавца во всех случаях.

Федеральный закон от 31.07.2025 № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» [5] вступил в силу 1 октября 2026 года. Он вводит понятийный аппарат цифровых платформ и устанавливает требования к взаимодействию операторов, партнёров и пользователей, включая отдельные правила проверки сведений, размещения карточек товаров, логистики и рассмотрения жалоб. При этом закон не следует трактовать как универсальное правило о солидарной ответственности оператора и продавца за любой недостаток товара. Конкретные последствия зависят от применимых норм и обстоятельств спора.

Для определения надлежащего ответчика имеют значение как минимум следующие обстоятельства: кто указан продавцом в карточке товара и документах заказа; от чьего имени заключён договор; какую информацию о продавце предоставила площадка; какие обязательства оператор принял на себя; кто получил оплату и в каком качестве; кто организовал доставку и обработку возврата. Само по себе участие платформы в приёме платежа или логистике может иметь доказательственное значение, но автоматически не превращает её в продавца.

Показательно Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ от 05.09.2023 № 7-КГ23–4-К2 [6] по делу Копейкина М. А. против ООО «Интернет Решения». Спор возник после аннулирования маркетплейсом Ozon предварительно оплаченного заказа на смартфон. Верховный Суд рассматривал вопрос об одностороннем аннулировании заказа и надлежащем исполнении обязательств по передаче товара. Этот судебный акт не касается производственного брака смартфона и не подтверждает сам по себе тезис о взыскании с маркетплейса стоимости некачественного товара. Его значение для темы состоит в том, что условия продажи, содержание претензии потребителя и фактические обстоятельства исполнения договора должны исследоваться судами, а не заменяться формальной ссылкой на правила площадки.

В научной литературе обсуждаются разные модели распределения рисков. К. А. Киселева анализирует возможность возложения деликтной ответственности на маркетплейс при наличии обстоятельств, свидетельствующих о недостаточной проверке контрагентов и извлечении платформой экономической выгоды от транзакций [1]. С. К. Степанов рассматривает основания ответственности владельцев агрегаторов за вред, причинённый вследствие недостатков товара, и аргументы в пользу развития соответствующего регулирования [2]. Е. А. Абросимова исследует договорную природу отношений между платформой, продавцом и покупателем, включая использование агентской модели, комиссии и возмездного оказания услуг [3]. Эти научные позиции следует представлять именно как доктринальные аргументы и предложения, а не как уже сложившееся обязательное правило судебной практики.

Вопрос о роли платёжной инфраструктуры также требует оценки конкретных договорных условий. Наличие у платформы функции приёма платежа само по себе не всегда означает, что она стала продавцом товара. Для квалификации отношений необходимо установить, в чьих интересах и на каком правовом основании принимались деньги, кто должен был передать товар и какие обязательства оператор принял перед потребителем. Исследования договорной модели маркетплейсов, в том числе работа Е. А. Абросимовой [3], подчёркивают важность анализа всей структуры отношений, а не одного технического признака.

Практический пример: спор о некачественном товаре

Показательно решение Ленинградского районного суда г. Калининграда от 24.02.2025 по делу № 2–1168/2025 (УИД 39RS0001–01–2024–008990–68) [7]. Покупатель приобрёл через Ozon iPhone 15 Pro стоимостью 113 990 руб.; вместо указанного в заказе белого цвета ему был передан аппарат цвета «белый титан». После того как возврат товара был одобрен, деньги своевременно не вернули. Суд частично удовлетворил иск к ООО «Интернет Решения»: взыскал стоимость товара, неустойку, убытки в размере 34 010 руб. из-за разницы в цене замещающей покупки, компенсацию морального вреда, штраф и почтовые расходы. Размер перечисленных судом сумм на дату решения составлял около 358 тыс. руб., без учёта дальнейшей неустойки. Апелляционное определение Калининградского областного суда от 24.06.2025 оставило решение без изменения; 24.11.2025 Третий кассационный суд общей юрисдикции также не удовлетворил кассационную жалобу истца [7]. Важно точно описывать основание спора: речь шла о несоответствии информации о цвете товара и задержке возврата денег, а не о производственном браке смартфона.

Иной результат был получен в деле № 2–479/2025 (первоначальный номер 2–4096/2024), рассмотренном Электростальским городским судом Московской области 18.02.2025 [8]. Покупатель оспаривал отмену оплаченного заказа на три ноутбука MacBook и ссылался, в частности, на отсутствие в карточке товара адреса электронной почты и (или) номера телефона продавца. Суд отказал в удовлетворении иска. В решении указано, что суд не установил нарушения информационных обязанностей владельцем агрегатора; кроме того, истец не доказал, что именно он являлся покупателем по спорному аккаунту и заказу. Поэтому этот акт нельзя приводить как пример того, что суд признал ответственность Ozon за неполные сведения о продавце: он иллюстрирует обратный результат и значение доказательств по конкретному делу.

Эти два дела показывают, что исход спора зависит от установленных обстоятельств и заявленного правового основания. В калининградском деле суд удовлетворил требования к ООО «Интернет Решения» в связи с недостоверной информацией о товаре и несвоевременным возвратом денежных средств; в электростальском — отказал в иске, не установив заявленных нарушений и отметив недостаточность доказательств со стороны истца. Ни одно из этих решений не устанавливает общего правила, по которому маркетплейс отвечает за любой производственный недостаток товара. Если продавец определён и договор заключён именно с ним, требования по поводу недостатков товара по общему правилу предъявляются продавцу или иному лицу, прямо указанному законом. Владелец агрегатора может отвечать за нарушение собственных обязанностей при наличии предусмотренных законом оснований и доказательств.

Зарубежный опыт

В Европейском союзе Директива (ЕС) 2019/2161 [9] внесла изменения в потребительское законодательство, в том числе усилив требования к раскрытию информации на онлайн-площадках. Потребителю должна предоставляться информация о том, является ли третье лицо, предлагающее товар, предпринимателем, а также о распределении обязанностей между этим лицом и поставщиком онлайн-площадки. Однако директива не устанавливает универсального правила, согласно которому любое нераскрытие сведений автоматически приравнивает платформу к продавцу. Конкретные последствия определяются применимыми нормами ЕС и национального права. Сравнительный опыт полезен не как готовая модель для механического переноса, а как материал для оценки того, какие сведения должны раскрываться потребителю и какие средства защиты доступны при нарушении этих обязанностей.

Заключение

Проведённый анализ позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, ответственность продавца за недостатки товара и ответственность владельца агрегатора за нарушение собственных обязанностей — разные правовые вопросы, которые не следует смешивать. Во-вторых, статья 1253.1 ГК РФ регулирует информационное посредничество в сфере интеллектуальных прав и не может использоваться как универсальное основание для описания ответственности маркетплейса в потребительском споре.

В-третьих, Федеральный закон № 289-ФЗ [5], вступивший в силу 1 октября 2026 года, развивает регулирование платформенной экономики, но не означает автоматической солидарной ответственности оператора и продавца за все недостатки товаров. В-четвёртых, Определение Верховного Суда РФ от 05.09.2023 № 7-КГ23–4-К2 [6] относится к спору об аннулировании предварительно оплаченного заказа, поэтому его нельзя приводить как пример взыскания стоимости бракованного товара с маркетплейса.

Представляется целесообразным обсудить дальнейшее развитие законодательства о защите прав потребителей в части ответственности цифровых платформ. Возможная модель могла бы учитывать степень участия оператора в заключении и исполнении сделки, достоверность раскрытия сведений о продавце и исполнение платформой собственных обязанностей. При этом солидарную ответственность следует предлагать как законодательную инициативу, чётко определив её условия, а не описывать как действующее общее правило.

Литература:

1. Киселева К. А. Деликтная ответственность маркетплейса: перспективы взыскания убытков с агрегатора в пользу обманутого покупателя // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2026. Т. 17, № 1 (63). С. 55–61.
2. Степанов С. К. Деликтная ответственность владельцев агрегаторов за вред, причиненный вследствие недостатков товара // Закон. 2025. № 7. С. 185–197.
3. Абросимова Е. А. К вопросу о договорной ответственности маркетплейсов // Вестник Кемеровского государственного университета. Серия: Гуманитарные и общественные науки. 2024. Т. 8, № 2. С. 231–240. DOI: https://doi.org/10.21603/2542–1840–2024–8–2–231–240.
4. Российская Федерация. Законы. О защите прав потребителей: Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 (с последующими изменениями).
5. Российская Федерация. Законы. Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: Федеральный закон от 31.07.2025 № 289-ФЗ.
6. Верховный Суд Российской Федерации. Определение Судебной коллегии по гражданским делам от 05.09.2023 № 7-КГ23–4-К2.
7. Ленинградский районный суд г. Калининграда. Решение от 24.02.2025 по делу № 2–1168/2025 (УИД 39RS0001–01–2024–008990–68) по иску Гулиева Э. А. к ООО «Интернет Решения» о расторжении договора купли-продажи, взыскании денежных средств, неустойки, убытков, компенсации морального вреда и штрафа. Апелляционное определение Калининградского областного суда от 24.06.2025; определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 24.11.2025 по делу № 8Г-20132/2025 [88–20146/2025].
8. Электростальский городской суд Московской области. Решение от 18.02.2025 по делу № 2–479/2025 (первоначальный номер 2–4096/2024; УИД 50RS0053–01–2024–005386–89) по иску к ООО «Интернет Решения» и индивидуальному предпринимателю о защите прав потребителя. В удовлетворении иска отказано.
9. Европейский парламент и Совет Европейского союза. Директива (ЕС) 2019/2161 от 27 ноября 2019 года о внесении изменений в Директиву 93/13/ЕЭС и директивы 98/6/ЕС, 2005/29/ЕС и 2011/83/ЕС в целях лучшего обеспечения соблюдения и модернизации правил Союза в области защиты прав потребителей.
10. Российская Федерация. Законы. О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации: Федеральный закон от 01.04.2025 № 41-ФЗ.