Развитие маркетплейсов заметно изменило саму конструкцию потребительской сделки. В классической розничной торговле покупатель обычно понимал, кто является продавцом, где находится торговая точка и кому следует предъявлять претензию при нарушении прав. В цифровой среде эта ясность исчезает: карточка товара размещается одним лицом, платеж может проходить через инфраструктуру платформы, доставка организуется логистической системой маркетплейса, а возврат товара и денег оформляется через личный кабинет. Поэтому потребитель фактически взаимодействует не с отдельным продавцом, а с платформенной экосистемой, хотя юридически договор розничной купли-продажи во многих случаях заключается именно с продавцом, зарегистрированным на площадке.

Правовая сложность заключается в том, что российское законодательство долгое время не оперировало категорией «маркетплейс» как самостоятельным субъектом потребительского права. Вместо этого использовалась конструкция владельца агрегатора информации о товарах и услугах. Такой подход закреплен в Законе РФ от 7 февраля 1992 г. № 2300–1 «О защите прав потребителей» [1], где владелец агрегатора рассматривается как лицо, которое предоставляет потребителю возможность одновременно ознакомиться с предложением продавца, заключить договор и произвести предварительную оплату товара или услуги. Статья 9 Закона о защите прав потребителей возлагает на владельца агрегатора обязанность довести до потребителя информацию о себе и продавце, включая наименование, адрес, режим работы и регистрационные сведения; при изменении информации о продавце владелец агрегатора обязан внести такие изменения в течение одного рабочего дня, если сведения размещаются на его сайте или странице сайта. Эта норма показывает, что агрегатор не может рассматриваться как полностью нейтральный технический посредник, поскольку именно через его цифровую среду потребитель получает сведения, необходимые для принятия решения о покупке и последующей защиты нарушенного права.

Одновременно действующее регулирование не отождествляет владельца агрегатора с продавцом. Статья 12 Закона о защите прав потребителей закрепляет ответственность владельца агрегатора за убытки, причиненные потребителю вследствие предоставления недостоверной или неполной информации о товаре, услуге либо продавце, но основная ответственность за качество товара, исполнение договора и соблюдение прав потребителя при продаже товара ненадлежащего качества сохраняется за продавцом, если иное не предусмотрено соглашением между продавцом и владельцем агрегатора либо не вытекает из существа их отношений. На практике именно это разграничение вызывает наибольшие споры. Потребитель воспринимает покупку как совершенную «на маркетплейсе», тогда как юридически платформа нередко указывает, что она лишь предоставляет информационную и технологическую инфраструктуру. В результате возникает разрыв между фактическим доверием к платформе и формально-договорной моделью ответственности.

В научной литературе этот разрыв рассматривается как один из ключевых признаков неопределенности правового статуса маркетплейса. В статье В. В. Рыжко прямо указывается, что товарный агрегатор в сфере защиты прав потребителей занимает промежуточное положение между информационным посредником и участником потребительского оборота, поскольку платформа не только размещает информацию, но и участвует в организации оплаты, доставки и коммуникации сторон [5, с. 356].

Особое значение имеет право потребителя требовать возврата предварительной оплаты от владельца агрегатора. Закон о защите прав потребителей допускает предъявление такого требования, если товар или услуга оплачены на банковский счет владельца агрегатора, но не переданы или не оказаны в установленный срок, а потребитель уведомил продавца об отказе от договора. В таком случае владелец агрегатора должен вернуть сумму предварительной оплаты в течение десяти календарных дней при наличии предусмотренных законом условий. Практическое значение этой нормы состоит в том, что потребитель получает возможность обращаться не только к продавцу, который может быть малым предпринимателем, находиться в другом регионе или фактически прекратить деятельность, но и к платформе, через которую прошел платеж. Разъяснения Московского портала потребителя также указывают, что владелец агрегатора обязан вернуть предоплату при соблюдении установленных условий, хотя ответственность за качество товара в общем случае несет продавец.

Дистанционный характер покупки усиливает уязвимость потребителя. При покупке через маркетплейс он не может осмотреть товар до заключения договора, проверить его реальные свойства, качество упаковки, комплектность и соответствие описанию. Его воля формируется на основании карточки товара, фотографий, отзывов, рейтинга продавца и интерфейсных подсказок платформы. Поэтому информация, размещенная в цифровой среде, фактически заменяет личный осмотр товара. Статья 26.1 Закона о защите прав потребителей закрепляет специальное правило дистанционной продажи: потребитель вправе отказаться от товара в любое время до его передачи, а после передачи — в течение семи дней; при этом пункт 4 данной статьи признан частично не соответствующим Конституции РФ Постановлением Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2026 г. № 7-П [3].

Постановление Конституционного Суда РФ от 17 февраля 2026 г. № 7-П имеет принципиальное значение для всей системы дистанционной торговли. Конституционный Суд рассматривал вопрос о конституционности пунктов 3 и 4 статьи 26.1 Закона о защите прав потребителей в связи с возвратом товара надлежащего качества, приобретенного дистанционно. В сообщении Конституционного Суда указано, что дело касалось права потребителя на выбор места и способа возврата товара, приобретенного дистанционным способом. Для маркетплейсов эта позиция особенно важна, поскольку именно они создают логистическую инфраструктуру, через которую потребитель получает товар, и именно через эту же инфраструктуру он ожидает возможности вернуть товар без чрезмерных организационных и финансовых препятствий. Поэтому возврат товара в цифровой торговле перестает быть второстепенным сервисным вопросом и становится элементом реального осуществления субъективного права потребителя.

Массовость нарушений в сфере онлайн-торговли подтверждает, что проблема носит не единичный, а системный характер. По данным Управления Роспотребнадзора по г. Москве, в 2025 году поступило 67 388 обращений по вопросам защиты прав потребителей; наибольшее количество жалоб было связано с розничной торговлей, причем 64,9 % жалоб в этой категории относились к дистанционной торговле, а общее количество обращений по дистанционной торговле составило 20 186, то есть 30 % всех обращений по вопросам защиты прав потребителей [4]. В 2026 году также сообщалось, что около 37 % жалоб потребителей в сфере торговли так или иначе связаны с интернет-продажами и маркетплейсами. Эти данные показывают, что маркетплейс стал не просто удобным каналом покупки, а одним из основных пространств возникновения потребительских конфликтов, где традиционные способы защиты права нуждаются в адаптации к цифровому интерфейсу, автоматизированной обработке претензий и платформенным правилам возврата.

Именно поэтому принятие Федерального закона от 31 июля 2025 г. № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации» [2] следует рассматривать как важный этап институционализации маркетплейсов. Закон был принят Государственной Думой 22 июля 2025 г., одобрен Советом Федерации 25 июля 2025 г. и закрепил самостоятельный правовой режим платформенной экономики. Закон о платформенной экономике и сопутствующие изменения начнут действовать с 1 октября 2026 года и затронут операторов посреднических цифровых платформ, их партнеров, владельцев пунктов выдачи заказов, договорные отношения, рассмотрение споров и взаимодействие с потребителями. Это означает, что государство фактически признает недостаточность прежней модели, при которой маркетплейс рассматривался преимущественно через категорию владельца агрегатора, а значительная часть правил устанавливалась пользовательскими соглашениями самой платформы.

Таким образом, особенности правового статуса маркетплейсов и агрегаторов информации проявляются в их промежуточном положении между информационным посредником, организатором торговли и оператором цифровой инфраструктуры. Прежняя модель, при которой агрегатор отвечал главным образом за информацию, уже не полностью соответствует фактической роли маркетплейсов в потребительском обороте. Современная платформа участвует в создании доверия к сделке, формирует информационную среду выбора товара, обеспечивает платежный и логистический контур, хранит цифровые доказательства и определяет технический порядок предъявления претензий. Поэтому дальнейшее развитие законодательства закономерно связано с переходом к платформенной ответственности, не подменяющей ответственность продавца, но дополняющей ее обязанностями оператора цифровой среды.

Литература:

1. О защите прав потребителей: Закон Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300–1 // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 3. Ст. 140.
2. Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации: Федеральный закон от 31 июля 2025 г. N 289-ФЗ URL: https://www.garant.ru/hotlaw/federal/1837651/
3. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2026 г. № 7-П «По делу о проверке конституционности пунктов 3 и 4 статьи 26.1 Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей» в связи с жалобой гражданина Тишкина Петра Николаевича» URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/413545552/
4. Итоги работы по защите прав потребителей за 2025 год URL: https://77.rospotrebnadzor.ru/index.php/napravlenie/zpp/15053-itogi-raboty-po-zashchite-prav-potrebitelej-za-2025-god-30–01–2026
5. Рыжко, В. В. Правовой статус товарного агрегатора: проблемы разграничения ответственности между маркетплейсом и продавцом // Молодой ученый. 2026. № 5 (608). С. 356–358.