В статье автор анализирует развитие правового института дистанционной продажи товаров под влиянием цифровой трансформации. Особое внимание уделяется проблемам определения правового статуса маркетплейсов и агрегаторов, а также дифференциации их бизнес-моделей, требующей различных подходов к установлению ответственности. Автором исследуются коллизии, возникающие при реализации права на отказ от технически сложных товаров, и предлагаются пути их законодательного разрешения. В работе обосновывается необходимость регулирования алгоритмов динамического ценообразования и противодействия фальсификации отзывов потребителей. На основе проведенного анализа сформулированы предложения по совершенствованию правового регулирования отношений в области защиты прав потребителей, включая разработку комплексного законодательного акта об электронной торговле.
Ключевые слова: маркетплейс, товарный агрегатор, дистанционный способ продажи, защита прав потребителей, ответственность, гражданское право, цифровая платформа, Закон «О защите прав потребителей», Гражданский кодекс РФ
В условиях «цифровой цивилизации» дистанционный способ продажи товаров стал доминирующим, что потребовало от законодателя оперативной адаптации норм гражданского права к новым реалиям [7, с. 96]. Основным вектором этой трансформации стало смещение акцента с традиционных магазинов на многосторонние цифровые платформы — маркетплейсы, представляющие собой интегрированные информационные системы, обеспечивающие взаимодействие участников торговли. Как отмечается в научной литературе, в современной экономике платформенные рынки являются централизованными и организованными. Так, именно платформа (маркетплейс) выступает не просто посредником, а фактическим регулятором, устанавливающим правила игры для продавцов и покупателей, что кардинально меняет структуру договорных связей [9, с. 161–167].
Настоящая статья ставит целью не только выявить проблемы правового регулирования дистанционной торговли в России, но и предложить конкретные векторы совершенствования законодательства, направленные на гармонизацию интересов всех участников рынка и обеспечение надлежащего уровня защиты прав потребителей в условиях продолжающейся цифровизации.
Действующее российское законодательство, в частности Гражданский кодекс РФ и Закон РФ от 07.02.1992 № 2300–1 «О защите прав потребителей» (далее — Закон), долгое время не отражало существующих посредников в цифровой среде. Лишь с введением понятия «владелец агрегатора информации о товарах (услугах)» в ст. 9 Закона была сделана попытка институционализации маркетплейсов [1]. Однако, как отмечает А. Е. Кирпичев, правовой статус агрегатора до сих пор остается половинчатым: являясь фактическим организатором торговли, он несет ограниченную ответственность, что зачастую нарушает права потребителя при взаимодействии с недобросовестными продавцами [5, с. 112]. Сложность заключается в том, что сам термин «агрегатор» в законодательстве используется неоднозначно: в одних случаях он понимается как программное обеспечение (сайт), в других как субъект предпринимательской деятельности. Более того, существующие бизнес-модели маркетплейсов разнятся: от простого предоставления площадки для встречи продавца и покупателя до полного контроля над процессом сделки, включая ценообразование и логистику, что требует дифференцированного подхода к установлению их ответственности [9, с. 188–191; 10, с. 177–179].
Владельцы агрегаторов часто позиционируют себя исключительно как «информационные посредники», полностью перекладывая ответственность на третьих лиц — индивидуальных предпринимателей или самозанятых, которые могут быстро менять свои реквизиты или вовсе исчезать, оставляя потребителя без возможности реализовать свои законные права на возврат или обмен товара, а также возмещение убытков.
Предлагается ввести презумпцию солидарной ответственности маркетплейса и продавца перед потребителем в случае любого нарушения обязательств по договору розничной купли-продажи, если оплата товара проходила через платежные инструменты агрегатора, а также если товар хранился и доставлялся маркетплейсом. Данное предложение находит обоснование в концепции «преобладающего влияния» платформы на сделку, получившей развитие в европейской доктрине. Если платформа определяет условия договора, удерживает платежи или диктует единый образ продавца, она должна нести солидарную ответственность с ним, что, по сути, является признанием ее фактическим организатором торговли [9, с. 188–190]. Это обеспечит дополнительную гарантию для потребителя, не снимая при этом основной ответственности с непосредственного продавца.
Одной из наиболее острых проблем является реализация права потребителя на отказ от товара. Согласно ст. 26.1 Закона, потребитель вправе отказаться от товара надлежащего качества в любое время до его передачи, а после передачи — в течение семи дней [1]. Тем не менее, на практике возникает коллизия применительно к технически сложным товарам.
Верховный Суд РФ четко указывает на невозможность ограничения права на возврат технически сложных товаров при дистанционном способе продажи (за исключением индивидуально-определенных вещей), мотивируя это отсутствием у потребителя возможности непосредственно ознакомиться с товаром или его образцом при заключении такого договора [4]. Однако отсутствие прямой законодательной нормы, исключающей применение Перечня № 2463 к дистанционной торговле, порождает правовую неопределенность [3]. В связи с чем, считается обоснованным законодательно закрепить право потребителя на возврат любого товара надлежащего качества при дистанционной продаже в установленный разумный срок, четко обозначив, что Перечень непродовольственных товаров, не подлежащих обмену (утв. Постановлением Правительства РФ № 2463), не применяется к отношениям, возникающим при дистанционном способе продажи. Такой подход устранит существующее противоречие между общим правилом о возврате дистанционного товара и специальными запретами, основанными на физической продаже [7, с. 102; 1-, с. 46–48].
Перспективы развития правового регулирования связаны с необходимостью внедрения принципа солидарной ответственности маркетплейса и продавца. Исследователи подчеркивают, что «доверие потребителя к платформе является основным активом цифровой экономики, следовательно, платформа должна гарантировать возврат денежных средств независимо от статуса конечного продавца» [7, с. 102].
Кроме того, цифровизация диктует необходимость регулирования алгоритмов динамического ценообразования. В условиях, когда цена товара может меняться в зависимости от профиля пользователя, нарушается принцип публичности договора (ст. 426 ГК РФ) [2]. Ценовая дифференциация, осуществляемая с помощью технологий анализа больших данных, может привести к дискриминации потребителей, особенно учитывая, что услуги платформы зачастую оказываются безвозмездно, что создает иллюзию отсутствия у потребителя статуса «слабого субъекта», требующего защиты [10, с. 170; 9, с. 175–176]. Представляется необходимым закрепить в законодательстве обязанность продавца раскрывать информацию об использовании алгоритмов персонализированного ценообразования, а также распространить действие Закона «О защите прав потребителей» на безвозмездные услуги платформ, оказываемые физическим лицам, учитывая, что их «бесплатность» компенсируется за счет монетизации их данных и внимания.
В условиях дистанционной торговли, где потребитель лишен возможности непосредственного ознакомления с товаром, отзывы и рейтинги других покупателей становятся одним из ключевых, если не единственным, критерием выбора и доверия [7]. Фальсификация отзывов представляет собой новую форму предоставления недостоверной информации о товаре, что напрямую влияет на формирование воли потребителя и может рассматриваться как обман. Отсутствие четких правовых норм, направленных на борьбу с фальсификацией отзывов, позволяет недобросовестным продавцам и платформам искажать объективную информацию, создавая ложное представление о товаре. Предлагается, приравнять намеренную фальсификацию отзывов владельцем агрегатора или продавцом к предоставлению недостоверной информации о товаре (п. 2 ст. 12 Закона о защите прав потребителей). Ввести административную ответственность для платформ за отсутствие механизмов верификации реальных покупателей, оставивших отзыв, а также за скрытое удаление негативных отзывов. Разработать критерии «намеренной фальсификации» и установить обязанность платформ раскрывать информацию о наличии платных или партнерских отзывов.
В качестве перспективного направления совершенствования правового регулирования следует рассматривать не только принятие поправок в существующие акты, но и разработку комплексного законодательного акта — Федерального закона «Об электронной торговле в Российской Федерации». Необходимость такого закона обосновывается не только фрагментарностью текущего регулирования, но и отсутствием единообразного понятийного аппарата, который должен охватывать такие категории, как «дистанционная торговля», «интернет-торговля», «электронная сделка», «маркетплейс», «агрегатор», что позволит устранить терминологическую путаницу и создать системную основу для регулирования [3, с. 172; 4, с. 49–51].
Цифровая трансформация общества предъявляет новые требования к правовому регулированию дистанционной торговли. Предложенные меры по совершенствованию Закона РФ «О защите прав потребителей» и смежного законодательства направлены на формирование более прозрачной, справедливой и эффективной системы защиты прав потребителей в цифровой среде. Ключевым вектором развития должно стать смещение акцента с традиционной модели «защиты слабого субъекта» (потребителя) к модели «обеспечения доверия в цифровой среде».
Литература:
1. Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей» от 07.02.1992 № 2300–1 // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996 г. — № 3. — с изм. и допол. в ред. от 01.03.2026.
2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 Nº 14-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996 г. — № 5. — Ст. 410 с изм. и допол. в ред. от 24.06.2025.
3. Постановление Правительства РФ «Об утверждении Правил продажи товаров по договору розничной купли-продажи, перечня товаров длительного пользования, на которые не распространяется требование потребителя о безвозмездном предоставлении ему товара, обладающего этими же основными потребительскими свойствами, на период ремонта или замены такого товара, и перечня непродовольственных товаров надлежащего качества, не подлежащих обмену, а также о внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации» от 31.12.2020 № 2463 // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2021 г. — № 3. — Ст. 593 с изм. и допол. в ред. от 17.05.2024.
4. Обзор судебной практики по делам о защите прав потребителей Утв. Президиумом Верховного Суда РФ от 23.10.2024 // КонсультантПлюс URL:https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_488843/?ysclid=mn642zrfil296154335 (дата обращения: 25.03.2026).
5. Кирпичев, А. Е. Агрегаторы товаров и услуг как новые субъекты коммерческого права / А. Е. Кирпичев // Актуальные проблемы российского права. — 2018. — № 2. — С. 108–115.
6. Левушкин, А. Н. Цифровой торговый оборот и дистанционный способ продажи товаров в парадигме теории и правоприменительной практике / А. Н. Левушкин, С. Ю. Морозов // Вестник арбитражной практики. — 2024. — № 5. — С. 94–108.
7. Доля, А. А. Интернет-торговля: вопросы действующего законодательства и комплекс интернет-маркетинга / А. А. Доля, Т. М. Одинцова // Актуальные вопросы учета и управления в условиях информационной экономики. — 2019. — № 1. — 263 с.
8. Правовое регулирование отношений по оказанию услуг в условиях цифровой экономики: доктринальные, нормотворческие и правоприменительные аспекты: монография / М. А. Бажина, Н. В. Городнова, О. В. Жевняк [и др.]; под общ. ред. д-ра юрид. наук, проф. Е. Г. Шабловой. — Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2023. — 264 с. — ISBN 978–5-7996–3725–5.
9. Кузнецова, Н. В. Правовое регулирование дистанционной торговли: проблемы и перспективы / Н. В. Кузнецова // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2024. — № 8 (120). — С. 166–173. — DOI 10.17803/2311–5998.2024.120.8.166–173.
10. Фадеев, А. В. Перспективы развития нормативно-правового регулирования правоотношений в сфере дистанционной торговли / А. В. Фадеев, Г. Г. Аникин // Аграрное и земельное право. — 2025. — № 7. — С. 238–241. — DOI 10.47643/1815–1329_2025_7_238.
