Переход России к рыночной экономике привел к расширению внешнеэкономических отношений российских юридических лиц с субъектами иностранных государств. С этим увеличивается и количество споров с участием таких лиц. Важным этапом правового регулирования стало принятие АПК РФ 2002 года, в котором впервые был выделен отдельный пятый раздел, регламентирующий порядок судопроизводства по делам с участием нерезидентов.
Принцип равенства всех участников процесса перед законом, закрепленный в ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах (1966 г.) [1] и ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека (1950 г.) [2], является фундаментальным для международного права. Данная концепция нашла отражение и в ч. 1 ст. 254 АПК РФ, гарантирующей иностранным лицам процессуальные права, идентичные правам российских организаций. Тем не менее, на практике реализация этого принципа сталкивается с рядом нерешенных теоретических и практических проблем.
Российские арбитражные суды, согласно п. 2 ч. 1 ст. 247 АПК РФ, обладают компетенцией по рассмотрению споров с участием иностранных юридических лиц в том случае, если на территории РФ функционирует их филиал, представительство или орган управления, при условии, что предмет иска непосредственно связан с деятельностью данных структур.
Следует отметить, что возникает немало проблем при определении юридического статуса участвующих в арбитражном процессе иностранных организаций. Согласно правовой позиции ВАС РФ, подтверждение статуса иностранного субъекта осуществляется посредством представления выписки из торгового реестра (или аналогичного документа), выданного уполномоченным органом государства регистрации. Данные документы подлежат обязательной легализации (либо апостилированию) и нотариальному переводу на русский язык. Следовательно, вопрос о наличии у иностранной организации процессуальной правоспособности решается исключительно на основании норм личного закона этой организации, а не российского права.
При изучении положений пп. 2 и 3 ст. 36 АПК РФ возникают и другие проблемные вопросы. В частности, не до конца урегулирован вопрос о подсудности споров с участием нескольких ответчиков, один из которых является иностранным лицом. А также, может ли истец выбрать местом рассмотрения дела адрес российского соответчика или место нахождения имущества иностранной компании.
П. 2 ст. 36 АПК РФ предоставляет истцу выбор одного из судов по месту нахождения или месту жительства любого из соответчиков. Однако иностранное юридическое лицо не имеет места нахождения на территории Российской Федерации. По этой причине буквальное толкование п. 2 ст. 36 АПК РФ в данной ситуации говорит о невозможности обращаться в суд по месту нахождения российского юридического лица. Вместе с тем, согласно
п. 3 ст. 36 АПК РФ, и на второй поставленный вопрос также следует отрицательный ответ, поскольку по месту нахождения имущества возможно предъявление иска только к иностранному, а не к российскому, юридическому лицу.
Также еще одной серьезной проблемой при рассмотрении дел с участием иностранных лиц является уведомление по делу, стороной которого такое лицо выступает. В соответствии с Основными принципами независимости судебных органов, одобренных резолюциями Генассамблеи ООН от 29.11.1985 № 40/32 и от 13.12.1985 № 40/146 [3], принцип независимости судебных органов требует от них обеспечения справедливого ведения судебного разбирательства и соблюдения прав сторон.
Фундаментальным элементом такого права является своевременное и доступное для понимания уведомление участника процесса о предстоящем заседании. Отсутствие надлежащего извещения лишает сторону возможности реализовать право на защиту и, согласно нормам АПК РФ (ст. 270, 288), влечет безусловную отмену вынесенного решения. Арбитражный процессуальный кодекс (ч. 1 ст. 123) устанавливает, что юридический факт извещения подтверждается получением судом доказательств вручения копии судебного акта до начала судебного заседания.
В силу ч. 3 ст. 253 АПК РФ, иностранные юридические лица, органы управления которых расположены не на территории России, извещаются о судебном разбирательстве путем направления поручения в учреждение юстиции или другой компетентный орган иностранного государства. При этом срок рассмотрения дела продлевается арбитражным судом на срок, установленный договором о правовой помощи для направления такого рода поручений, а при отсутствии в договоре такого срока или при отсутствии договора — не более чем на год.
Вопрос установления границ юрисдикции арбитражных судов при разрешении споров, затрагивающих интересы иностранных лиц, остается предметом острых научных дискуссий в рамках арбитражного процессуального права. В условиях глобализации экономики и расширения внешнеторговых связей существенно возрастает количество споров, осложненных иностранным элементом, которые передаются на разрешение арбитражных судов. В связи с этим особо важным становится четкое определение компетенции арбитражных судов по рассмотрению данной категории дел, разграничение их полномочий с полномочиями иностранных юрисдикционных органов, а также обеспечение эффективной судебной защиты прав и законных интересов участников внешнеэкономической деятельности.
Основные правила определения компетенции арбитражных судов по данной категории дел закреплены в главе 32 АПК РФ, а также в отдельных международных договорах и соглашениях. Однако абстрактный характер данных предписаний зачастую затрудняет их интерпретацию в сложных ситуациях, связанных с коллизией юрисдикций или параллельным рассмотрением исков. Недостаточная определенность правовых норм провоцирует сложности в разграничении компетенции между российскими и иностранными судами, что негативно сказывается на оперативности судопроизводства, порождает риск вынесения противоречивых вердиктов и снижает результативность правовой защиты сторон.
Определение пределов компетенции арбитражных судов при рассмотрении споров с иностранным участием неразрывно связано с доктриной юрисдикционного иммунитета. Согласно положениям ст. 251 АПК РФ, иностранные государства, действующие в качестве суверенных субъектов, пользуются судебным иммунитетом. Это означает невозможность привлечения их к процессу в качестве ответчиков или третьих лиц, а также запрет на применение обеспечительных мер и арест их имущества, расположенного в России. Тем не менее, данный иммунитет не является абсолютным: он может быть преодолен при наличии прямого согласия государства на рассмотрение спора в российском суде, либо в результате совершения им конклюдентных действий, свидетельствующих о готовности подчиниться юрисдикции РФ.
Отдельно стоит выделить категорию дел, отнесенных к исключительной компетенции арбитражных судов РФ (ст. 248 АПК РФ). К ним относятся споры о правах на недвижимость, расположенную на территории страны, а также вопросы регистрации прав и сделок с имуществом. В этих случаях российские суды рассматривают дела вне зависимости от того, кто является участником процесса.
Помимо нормативной регламентации в АПК РФ, пределы полномочий арбитражных судов по делам с участием иностранного элемента определяются и рядом международных соглашений, как двусторонних (соглашения о правовой помощи), так и многосторонних. Как отмечает профессор В. В. Ярков, «в условиях расширения международных экономических связей наиболее эффективным путем регламентации полномочий национальных юрисдикционных органов по спорам с иностранным элементом является заключение международных договоров о правовом сотрудничестве и взаимном признании актов иностранных судов». Представляется, что нормативная база, как на национальном уровне, так и в рамках международно-договорного регулирования нуждается в совершенствовании и конкретизации в целях устранения правовой неопределенности и обеспечения оптимального баланса между интересами участников внешнеэкономической деятельности.
Одной из основных проблем определения пределов полномочий арбитражных судов РФ при рассмотрении споров с участием иностранных лиц является проблема параллельных судебных разбирательств и коллизии юрисдикций. Возможности для их возникновения связаны с правом истца предъявить иск как в российский арбитражный суд, так и в суд иностранного государства, а также с действием принципа «контролируемой множественности процессов» в ряде иностранных правопорядков. В случае предъявления исков, связанных между собой по субъектному составу и основанию, в юрисдикционные органы разных государств, каждый из судов должен самостоятельно решать вопрос о своей компетенции на основании норм национального законодательства и международных соглашений. Последствиями параллельного рассмотрения споров могут стать вынесение противоречащих друг другу судебных решений и проблемы их взаимного признания и исполнения. Арбитражный суд обладает дискреционными полномочиями по оценке всех фактических обстоятельств дела, определению наиболее тесной связи спорных правоотношений и целесообразности рассмотрения спора.
Как отмечает Е. А. Гринь в своей работе, при определении международной подсудности дел с участием иностранных лиц важно учитывать необходимость обеспечения права на судебную защиту [4]. Корректное определение компетенции российских арбитражных судов выступает залогом соблюдения процессуальных прав зарубежных контрагентов и минимизирует риски необоснованного возвращения исковых заявлений. В основе судопроизводства лежат принципы автономии воли и диспозитивности, позволяющие сторонам самостоятельно определять порядок разрешения конфликтов и применимое право. Следовательно, при проверке юридической силы арбитражных оговорок суду следует опираться на действительное волеизъявление сторон, анализируя специфику их правовой связи.
Для минимизации коллизий юрисдикций ст. 252 АПК РФ устанавливает механизм приостановки производства по делу. Если спор между теми же субъектами, по аналогичным основаниям и предмету уже рассматривается в зарубежном или третейском суде (при условии, что иск там был подан ранее), российский арбитраж вправе приостановить процесс. Данная мера направлена на соблюдение принципа процессуальной экономии и исключение дублирования разбирательств. Зачастую «параллельные процессы» в разных юрисдикциях используются как инструмент для блокировки признания и исполнения вердиктов российских судов на международной арене.
Еще одной актуальной проблемой определения пределов компетенции арбитражных судов в РФ по делам с иностранным элементом является вопрос действительности и исполнимости арбитражных и пророгационных соглашений (оговорок о подсудности). С одной стороны, в силу принципа диспозитивности стороны внешнеэкономической сделки вправе по своему усмотрению выбрать компетентный суд для разрешения споров, связанных с их деятельностью. С другой стороны, как отмечает А. И. Муранов, далеко не во всех случаях арбитражные соглашения, формально соответствующие требованиям применимого права, могут считаться действительными и подлежащими принудительному исполнению [5]. При анализе оговорок, направленных на исключение компетенции судов РФ, арбитраж обязан исследовать ряд факторов: наличие объективной связи спора с иностранной юрисдикцией, добровольность волеизъявления сторон, а также отсутствие признаков злоупотребления правом или неравенства переговорных позиций. Если соглашение признается недействительным или решение иностранного органа не может быть исполнено, российский суд вправе принять дело к своему производству, опираясь на нормы процессуального законодательства.
По моему мнению, определение пределов компетенции арбитражных судов РФ при рассмотрении споров, осложненных иностранным элементом, является весьма непростой задачей и требует системного подхода, учитывающего национальное законодательство, нормы международных договоров и фактические обстоятельства каждого конкретного дела. Для минимизации юрисдикционных конфликтов представляется необходимым совершенствование АПК РФ в части уточнения правил подсудности и механизмов взаимодействия с зарубежными судебными инстанциями. Обеспечение эффективного, справедливого и предсказуемого разрешения межгосударственных споров будет способствовать стабилизации внешнеэкономического оборота и укреплению международного правопорядка.
Литература:
- Международный пакт о гражданских и политических правах от 16.12.1966 / Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994.
- Конвенция о защите прав человека и основных свобод. — Рим, 1950 (с изм. от 13.05.2004) — 163 с.
- Конвенция о вручении за границей судебных и внесудебных документов по гражданским или торговым делам. — г. Гаага, 1965–4951 с.
- Гринь Е. А. К вопросу об определении международной подсудности /Е. А. Гринь. — Научное обеспечение агропромышленного комплекса: сборник тезисов по материалам Всероссийской (национальной) конференции. — Краснодар, 2019. — 352 с.
- Муранов А. И. Международный договорный арбитраж: учебное пособие /А. И. Муранов. — М.: Инфотропик Медиа, 2015. — 586 с.
