The article examines the problem of admissibility of correspondence in Telegram and WhatsApp* messengers, presented in the form of screenshots, as physical evidence in criminal cases. The aim of the work is to identify the criteria under which electronic correspondence can be recognized as admissible evidence. The methodological basis consists of formal legal, comparative legal and systemic methods. The author analyzes the requirements of criminal procedure law to electronic evidence and the practice of their application. As a result, a system of criteria for the admissibility of messenger screenshots is proposed and the need for mandatory verification of their authenticity is substantiated.

Keywords : physical evidence, electronic evidence, messengers, screenshot, admissibility of evidence, falsification of evidence, criminal procedure .

Стремительная цифровизация общественных отношений привела к тому, что значительная часть коммуникации между гражданами осуществляется посредством мессенджеров, наиболее распространёнными из которых в России являются Telegram и WhatsApp*. В связи с этим в уголовном судопроизводстве всё чаще возникает необходимость использования содержания таких переписок в качестве доказательств. Однако практика их процессуального закрепления остаётся крайне неоднородной, а законодательство не содержит специальных норм, детально регламентирующих порядок собирания и проверки электронных сообщений. Как справедливо отмечается в научной литературе, «отсутствие чётких процессуальных стандартов работы с цифровыми доказательствами порождает риск как необоснованного их отклонения, так и принятия сфальсифицированных материалов» [1, С. 78].

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации относит к доказательствам любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 09.11.2024)). При этом статья 74 УПК РФ не содержит исчерпывающего перечня видов доказательств, а статья 81 УПК РФ позволяет признавать вещественными доказательствами предметы, которые служили орудиями, оборудованием или иными средствами совершения преступления либо сохранили на себе следы преступления. Электронные сообщения, как носители информации, формально могут быть отнесены к вещественным доказательствам, однако их материальная природа существенно отличается от традиционных предметов.

Ключевая проблема заключается в том, что на практике переписка в мессенджерах чаще всего представляется стороной обвинения или защиты в виде скриншотов — статических изображений экрана мобильного устройства или компьютера. Суды нередко принимают такие материалы без надлежащей проверки, ограничиваясь их осмотром и приобщением к делу. Между тем скриншот не является оригиналом сообщения: он легко редактируется, а содержимое диалога может быть изменено через Web-версии мессенджеров, которые позволяют подменять отображаемые данные без изменения исходного кода приложения. В результате защита получает основание заявить о фальсификации доказательства, а суд оказывается перед необходимостью разрешать спор о подлинности материала, не располагая для этого эффективными процессуальными инструментами.

Представляется, что допустимость переписки в мессенджере как вещественного доказательства должна определяться совокупностью критериев, вытекающих из общих требований статей 74 и 75 УПК РФ, а также из специфики электронной информации. Первым критерием выступает **надлежащий способ получения**. Скриншот, сделанный заинтересованным лицом самостоятельно, не может рассматриваться как полноценное доказательство, поскольку не позволяет установить источник происхождения информации. Надлежащим способом является осмотр мобильного устройства или компьютера с участием понятых и специалиста, фиксация содержания переписки в протоколе осмотра, а при необходимости — изъятие устройства или создание его образа (копии) с использованием специализированного программного обеспечения. Такой подход согласуется с требованиями статьи 177 УПК РФ, регламентирующей порядок производства осмотра (Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 09.11.2024)).

Вторым критерием является возможность идентификации участников переписки. Скриншот должен содержать сведения, позволяющие достоверно установить, кому принадлежат аккаунты, между которыми велась коммуникация. К таким сведениям относятся номера телефонов, привязанные к аккаунтам, имена пользователей, фотографии профиля, а также данные о времени и дате сообщений. При этом необходимо учитывать, что аккаунт в мессенджере может быть создан с использованием чужого номера телефона или поддельного профиля, что требует дополнительной проверки.

Третьим критерием выступает сохранность метаданных. Скриншот, лишённый служебной информации (идентификаторов сообщений, временных меток, сведений об устройстве), не позволяет проверить его подлинность. В этой связи особую актуальность приобретает вопрос об использовании специальных программных средств, способных извлекать и фиксировать метаданные мессенджеров. Как отмечают исследователи, «для целей уголовного судопроизводства наибольшую ценность представляет не сам текст сообщения, а совокупность данных, подтверждающих его происхождение и неизменность» [2, С. 134].

Четвёртым критерием следует признать проверяемость источника. Если переписка получена в результате оперативно-розыскных мероприятий, она должна быть легализована в порядке, предусмотренном статьёй 89 УПК РФ, с соблюдением требований Федерального закона от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ (ред. от 08.08.2024) «Об оперативно-розыскной деятельности»). Если же переписка представлена стороной защиты или потерпевшим, суд обязан проверить, каким образом она была получена и не нарушает ли её использование конституционные права граждан, в частности право на тайну переписки, закреплённое статьёй 23 Конституции Российской Федерации (Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993 с изменениями, одобренными в ходе общероссийского голосования 01.07.2020)).

Пятым критерием является возможность проверки через экспертизу. При возникновении сомнений в подлинности скриншота суд вправе назначить компьютерно-техническую экспертизу, перед которой могут быть поставлены вопросы о наличии признаков редактирования изображения, о соответствии метаданных заявленным обстоятельствам, о возможности изменения содержимого переписки через Web-версию мессенджера. Однако на практике назначение такой экспертизы по инициативе защиты встречает сопротивление, а суды не всегда осознают необходимость её проведения.

Анализ судебной практики показывает, что скриншоты мессенджеров нередко принимаются судами без проверки перечисленных критериев. В одних случаях суды ограничиваются ссылкой на то, что скриншот «обозревался в судебном заседании», в других — отклоняют ходатайства защиты о назначении экспертизы, ссылаясь на отсутствие сомнений в достоверности. Подобный подход противоречит принципу состязательности и создаёт условия для использования сфальсифицированных доказательств. Как подчёркивается в литературе, «суд не вправе принимать на веру электронный документ, происхождение которого не подтверждено, поскольку это подрывает саму идею правосудия» [3, С. 56].

Отдельного внимания заслуживает проблема Web-версий мессенджеров. Telegram Web и WhatsApp* Web позволяют пользователю просматривать переписку с любого устройства, при этом отображаемое содержимое может быть изменено путём манипуляций с кэшем браузера или использования специальных расширений. В результате скриншот, сделанный в Web-версии, может демонстрировать сообщения, которых в действительности не было. Это обстоятельство требует особой осторожности при оценке таких доказательств и обусловливает необходимость проверки устройства, с которого производилась съёмка экрана.

Таким образом, допустимость переписки в мессенджере как вещественного доказательства не может быть сведена к формальному приобщению скриншота к материалам дела. Необходимо выработать единые критерии, включающие надлежащий способ получения, идентификацию участников, сохранность метаданных, проверяемость источника и возможность экспертной проверки. Представляется целесообразным дополнить УПК РФ нормой, устанавливающей специальные требования к электронным доказательствам, а также включить в постановление Пленума Верховного Суда РФ разъяснения о порядке оценки скриншотов мессенджеров. Только при соблюдении указанных условий электронная переписка сможет стать полноценным и надёжным средством установления истины по уголовному делу, а не источником сомнений и процессуальных споров.

Литература:

1. Оконенко Р. И. Электронные доказательства в уголовном процессе: проблемы теории и практики // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. — 2020. — № 2 (93). — С. 120–128.
2. Зигура Н. А. Компьютерная информация как вид доказательств в уголовном процессе России: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Челябинск, 2010. — 22 с.
3. Волеводз А. Г. О допустимости электронных доказательств в уголовном процессе // Уголовное право. — 2023. — № 6. — С. 45–52.
4. О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации: постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15.12.2022 № 37 // Бюллетень Верховного Суда РФ. — 2023. — № 2.

[*] Продукт компании Meta (признана экстремистской организацией, деятельность на территории России запрещена).