В статье исследуется влияние генеративных технологий на презумпцию авторства и на сложившиеся способы ее подтверждения. Показано, что массовое распространение машинного контента обесценивает депонирование и другие статичные доказательства, а голословное заявление о генеративном происхождении работы грозит развернуть бремя доказывания против добросовестного автора. Предложены категория следа творческого процесса и стандарт мотивированного опровержения презумпции. Отдельно обосновано доказательственное значение маркировки материалов, создаваемых искусственным интеллектом.

Ключевые слова: презумпция авторства, доказывание, генеративный контент, нейросеть, депонирование, маркировка контента, след творческого процесса, авторское право.

Генеративные сервисы за короткий срок превратили создание текстов и изображений из ремесла в массовый навык. Дж. Хатсон справедливо замечает, что такие системы производят «совершенно новый контент, зачастую неотличимый от произведений человека» [7]. Пока доктрина спорит о том, охраняется ли машинный результат, в судах назревает другой вопрос, куда менее заметный. Как живому автору подтвердить, что произведение создано именно его трудом, если внешний вид работы больше ни о чем не свидетельствует? Настоящая статья посвящена доказательственной стороне этой проблемы.

Отправная точка здесь закреплена в статье 1257 Гражданского кодекса РФ. Автором произведения науки, литературы или искусства признается гражданин, творческим трудом которого оно создано, а лицо, указанное в качестве автора на оригинале или экземпляре произведения либо иным образом в соответствии с пунктом 1 статьи 1300 ГК РФ, считается автором, пока не доказано иное [1]. Пленум Верховного Суда РФ в пункте 109 постановления от 23 апреля 2019 г. № 10 добавил к названным способам указания имени реестры программ для ЭВМ и баз данных [3]. Замысел конструкции понятен, создатель освобождается от позитивного доказывания собственного творчества в каждом конфликте, иначе защита прав превратилась бы в бесконечную демонстрацию черновиков.

Работала эта логика в мире, где за каждым экземпляром стоял ощутимый труд. Генерация разорвала связь между наличием результата и усилием, ведь изображение приемлемого качества сегодня обходится в цену короткого запроса. Д. Д. Левит констатирует, что вследствие работы нейросетей «имеется огромный массив объектов, которые в настоящий момент находятся вне правовой охраны» [6]. Неохраняемый массив не отделен от охраняемого никакой видимой границей, а подпись на файле ставится одинаково легко и там, и там. Презумпция статьи 1257 ГК РФ начинает обслуживать в том числе лиц, не имеющих к творчеству никакого отношения, причем происходит такое смещение автоматически, без всякого умысла законодателя.

Вторая сторона проблемы зеркальна первой. Добросовестный создатель все чаще сталкивается с дежурным возражением, будто спорная работа сгенерирована и потому в юридическом смысле никем не создана. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 в пункте 110 требует исследовать иные доказательства авторства лишь тогда, когда авторство оспаривается путем представления соответствующих доказательств, причем исчерпывающего перечня таких доказательств не существует [3]. Формулировка оставляет открытым главный вопрос: обязан ли оппонент привести конкретные технические доводы или достаточно самого заявления о машинном происхождении. Если практика удовлетворится вторым вариантом, бремя доказывания фактически развернется против автора, которому придется реконструировать творческий процесс задним числом. Подобный разворот противоречит смыслу презумпции, задуманной как щит, а не как пустая декларация.

Ревизию арсенала доказательств уместно начать с депонирования, которое долго преподносилось едва ли не как замена государственной регистрации. Судебная практика оценила его куда сдержаннее. В деле № А40–46622/2019 предприниматель подтверждал права на образы игрушек свидетельствами о депонировании, однако Верховный Суд РФ указал, что депонирование остается добровольной процедурой, с которой закон не связывает наступления каких-либо последствий, и удостоверяет лишь существование экземпляра на определенную дату [4]. Пригодными коллегия назвала доказательства, отражающие сам факт создания, от черновиков до свидетельских показаний. Для нашей темы этот вывод звучит почти пророчески. Задепонировать можно и файл, полученный от нейросети пять минут назад, поскольку процедура никак не проверяет происхождение объекта. В эпоху генерации сервисы депонирования рискуют превратиться в фабрику красивых, но пустых бумаг.

Куда устойчивее выглядят доказательства, привязанные к процессу создания. В том же пункте 110 приведен характерный пример, авторство фотографа может подтверждаться в числе прочего необработанной фотографией. Практика развила эту мысль, и суды принимают исходные файлы вместе со сведениями о серийном номере камеры, а отсутствие исходника в формате RAW само по себе автора не порочит, на что обращал внимание Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в деле № А55–22784/2020 [11]. Значение метаданных подкрепляется и материальным законом. Сведения, идентифицирующие произведение и его автора, статья 1300 ГК РФ относит к охраняемой информации об авторском праве [1]. Использование чужой работы в сети фиксируется нотариальным протоколом осмотра, составляемым по правилам статей 102 и 103 Основ законодательства о нотариате [2]. Слабое место у перечисленных инструментов общее — каждый удостоверяет отдельный статичный момент, тогда как творчество разворачивается во времени.

Отсюда вытекает центральная идея настоящей работы. Доказательственную ценность в новых условиях приобретает не отдельный документ, а связная последовательность промежуточных состояний произведения, которую можно назвать следом творческого процесса. Черновики и наброски, слои графического файла, история правок в облачном редакторе складываются в картину постепенного движения замысла, тогда как машинная генерация оставляет след совершенно иной формы, где между запросом и готовым результатом промежуточных авторских решений нет вовсе. Подделать единичный файл несложно. Сфабриковать многомесячную историю версий с согласованными датами и логикой доработок многократно труднее, и именно эта трудоемкость возвращает доказыванию надежную опору.

П. В. Ересько верно подчеркивает, что «определяющим фактором авторства является идея и творческий замысел человека», при котором система искусственного интеллекта остается инструментом [5]. Согласиться с приведенной позицией можно с одной оговоркой, замысел как явление внутреннего мира суду недоступен, юридическое значение он приобретает только через объективированный след. Тому, кто честно применяет нейросеть в качестве подручного средства, разумно сохранять запросы и последующие доработки результата, иначе инструментальная роль машины останется недоказуемой.

Соблазнительным выходом кажется техническая экспертиза, распознающая генеративное происхождение по цифровым признакам. Полагаться на нее пока рано. Автоматические детекторы дают вероятностный, а не достоверный результат, и погрешность их растет по мере совершенствования моделей. О стандартизированных судебных методиках такого рода говорить пока не приходится. Заключение подобного сервиса допустимо рассматривать как один из доводов, однако опровержение презумпции авторства не может держаться на нем одном. Суд, положивший в основу решения вычисленный процент «искусственности», подменил бы оценку доказательств верой в непогрешимость еще одного алгоритма.

Определенные надежды связываются с маркировкой машинного контента. Принятый летом 2026 года федеральный закон о развитии технологий искусственного интеллекта закрепил добровольную модель, при которой пользователь вправе сопроводить предупреждением аудио- или видеоматериал, созданный с применением больших фундаментальных моделей, а владельцы площадок с суточной аудиторией свыше пятисот тысяч человек обязаны обеспечить техническую возможность подобной пометки [9].

Уже в августе того же года в Государственную Думу внесен законопроект № 1317978–8, предлагающий перейти от права к обязанности и охватить маркировкой материалы, созданные или измененные с применением таких моделей [8]. Доказательственное измерение названных новелл важнее информационного. Добровольная метка по своей природе близка к внесудебному признанию, лицо само сообщает о генеративном происхождении материала, и ссылаться впоследствии на презумпцию авторства в отношении помеченного объекта было бы непоследовательно. Обратный вывод недопустим. Отсутствие метки не доказывает человеческого творчества ни при действующей добровольной модели, ни при будущей обязательной, ведь недобросовестный участник оборота как раз маркировкой и пренебрежет.

Масштаб проблемы давно перестал быть теоретическим. По данным исследования юридической фирмы ЭБР, в 2024 году зарегистрировано 28,8 тыс. судебных споров о защите авторских и смежных прав, что на 35 % больше показателя предыдущего года и составляет свыше половины всех дел в сфере интеллектуальной собственности [10]. Каждое подобное разбирательство начинается с вопроса о принадлежности прав, и в каждом заявление о генеративном происхождении спорного объекта способно перевернуть ход процесса. Речь, стало быть, идет о доказательственных стандартах для самой массовой категории споров, а вовсе не для экзотики.

Изложенное позволяет сформулировать три предложения. Первое касается стандарта опровержения презумпции. Пункт 110 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 целесообразно дополнить указанием на то, что заявление о создании произведения генеративной системой само по себе авторства не колеблет, а оспаривающая сторона обязана привести конкретные фактические доводы, например назвать предполагаемый сервис или предъявить технические признаки генерации. Голословное возражение не должно запускать полномасштабную проверку творческой истории. Второе предложение обращено к оценке доказательств. Судебной практике имеет смысл признать след творческого процесса самостоятельным предметом исследования и оценивать промежуточные материалы в совокупности и взаимной связи, а пример с необработанной фотографией из пункта 110 распространить на произведения любого вида. Третье предложение относится к маркировке. Добровольной метке о применении искусственного интеллекта стоит придать значение признания, исключающего действие презумпции в отношении помеченного объекта, одновременно закрепив правило о том, что отсутствие маркировки никакого преимущества в доказывании не создает.

Практический совет вытекает из сказанного сам собой. Автору, работающему в цифровой среде, разумно заранее заботиться о собственной доказательственной базе. Исходные материалы и промежуточные версии стоит хранить отдельно от итоговой публикации, а саму работу по возможности вести в средах, фиксирующих историю изменений. Депонировать имеет смысл и итоговый результат, и ключевые промежуточные редакции, тогда даже скептическое отношение судов к самой процедуре не обесценит представленную хронологию. Генеративные технологии не отменили презумпцию авторства, хотя сделали ее по-настоящему оспоримой. Устойчивость конструкции теперь зависит от того, насколько быстро практика выработает внятный стандарт ее опровержения. Пока такого стандарта нет, преимущество в процессе получает подготовленная сторона, и задача науки состоит в том, чтобы этой подготовке было на что опереться.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ // «Собрание законодательства РФ». — 25.12.2006. — № 52 (ч. 1). — Ст. 5496.
2. Основы законодательства Российской Федерации о нотариате от 11.02.1993 № 4462–1 // «Российская газета». — 13.03.1993. — № 49.
3. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // «Российская газета». — 06.05.2019. — № 96.
4. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 17.09.2020 № 305-ЭС20–8198 по делу № А40–46622/2019. — Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
5. Ересько, П. В. Проблемы признания и защиты авторских прав при использовании произведений, созданных с помощью искусственного интеллекта / П. В. Ересько // Известия Саратовского университета. Новая серия. Серия: Экономика. Управление. Право. — 2024. — Т. 24, вып. 4. — С. 448–458.
6. Левит, Д. Д. Правовой режим результатов, созданных технологиями искусственного интеллекта / Д. Д. Левит // Legal Bulletin. — 2024. — Т. 9, № 2. — С. 108–119.
7. Хатсон, Дж. Эволюция роли авторского права в эпоху произведений, созданных искусственным интеллектом / Дж. Хатсон // Journal of Digital Technologies and Law. — 2024. — Т. 2, № 4. — С. 886–914.
8. В Госдуму внесли законопроект об обязательной маркировке ИИ-контента. — Текст: электронный // Клерк.ру. — URL: https://www.klerk.ru/buh/news/704942/ (дата обращения: 20.09.2026).
9. Госдума приняла закон о маркировке созданного ИИ контента. — Текст: электронный // РИА Новости. — 2026. — 8 июля. — URL: https://ria.ru/20260708/gosduma-2103531705.html (дата обращения: 21.09.2026).
10. Количество судебных споров из-за авторских и смежных прав выросло на треть. — Текст: электронный // Коммерсантъ. — 2025. — 24 марта. — URL: https://www.kommersant.ru/doc/7602696 (дата обращения: 21.09.2026).
11. Фотографы и авторское право: как отсудить компенсацию за свой снимок. — Текст: электронный // Право.ру. — URL: https://pravo.ru/story/232628/ (дата обращения: 22.09.2026).