Неотложные следственные действия занимают центральную позицию первоначального этапа доказательственной деятельности, результат которого занимает важное место в предварительном расследовании и оказывает влияние на раскрытие уголовного дела в целом. Необходимую первичную базу доказательств уполномоченное лицо собирает непосредственно путем проведения неотложных следственных действий, поэтому важно понимать их сущность и правовую природу. Так, одной из главных составляющих является именно срок их проведения, главной характеристикой которой является экстренность процессуального закрепления полученных сведений, имеющих значение для установления всех обстоятельств по делу. В целях рассмотрения фактора неотложности во временных рамках раскроем мнение доктрины и правоприменительной практики, которые сходятся в том, что к качественным характеристикам исследуемого института следует отнести: первоочередность в системе следственных действий, безотлагательность, относительную самостоятельность, целевую направленность, а также невосполнимость и незаменимость полученных результатов.

Тем самым, раскрывая вопрос срока проведения неотложных следственных действий, следует в первую очередь обратиться к самому понятию «неотложности». Основываясь на характеристиках неотложных следственных действий и этимологическом анализе исследуемой категории [10, с. 515], можно заключить, что неотложным следует признавать действие либо событие, необходимость совершения которого обусловлена совокупностью объективных и субъективных факторов. К объективным факторам относятся обстоятельства внешней среды, порождающие ситуацию, требующую незамедлительного реагирования; к субъективным — внутреннее убеждение лица, осуществляющее оценку сложившейся ситуации на основе профессионального опыта и правосознания [7].

Е. Р. Прудакова справедливо обращает внимание на условность самой законодательной формулировки: поскольку УПК РФ не содержит четких критериев неотложности, оценка её наличия фактически отдана на усмотрение уполномоченного субъекта, который вправе как немедленно приступить к производству следственных действий, так и воздержаться от них, обеспечив сохранность обстановки места происшествия до прибытия следственно-оперативной группы [9, с. 6]. Следует также отметить, что автором критикуется и десятидневный процессуальный срок передачи уголовного дела, установленный ч. 3 ст. 157 УПК РФ [1]: по мнению исследователя, данный срок не дифференцируется в зависимости от категории и тяжести совершённого деяния, что порождает на практике ситуации его объективной недостаточности.

Противоположная позиция представлена Г. Н. Загорским и А. Ю. Девятко [8], которые связывают неотложность с производством соответствующих действий в первые сутки после возбуждения уголовного дела, полагая, что их содержание исчерпывается мероприятиями по закреплению следов преступления, находящихся под угрозой утраты или уничтожения. Представляется, что с данной позицией согласиться нельзя: подобное понимание, по сути, поглощает содержание института неотложных следственных действий более узкой криминалистической категорией, а предлагаемое указанными авторами сокращение срока передачи уголовного дела руководителю следственного органа с десяти до пяти суток не имеет убедительного процессуального обоснования.

Таким образом, анализ законодательно закрепленного срока передачи уголовного дела руководителю следственного органа в 10 дней, который отсчитывается от даты возбуждения уголовного дела и должен включать в себя проведение всех необходимых неотложных следственных действий, показал, что норма, с одной стороны, императивно указывает органу дознания именно на экстренность следственных действий, с другой стороны, совершенно не учитывает сложность и специфику каждого конкретного дела.

Систематическое толкование действующего уголовно-процессуального законодательства показывает, что рассматриваемый институт урегулирован совокупностью норм — п. 19 ст. 5, ст. 40, ч. 5 ст. 152 и ст. 157 УПК РФ, — которые, однако, не согласованы между собой, что отмечается и в современной доктрине: И. С. Дикарев характеризует состояние данного института как «кризис», указывая на размывание границ между неотложными следственными действиями, производимыми в порядке ст. 157 и ч. 5 ст. 152 УПК РФ, и на смешение компетенции дознавателя и следователя [4]. Ю. И. Дутов, Н. Ю. Дутов и И. Р. Титов также приходят к выводу о неполноте легальной дефиниции и необходимости её корректировки [5].

Думается, что фундаментальным признаком исследуемого понятия выступает именно неотложность как требование незамедлительности: следственные действия производятся в экстренном режиме с целью обнаружения, фиксации и изъятия следов преступления и доказательств до их возможной утраты. Из данного признака вытекает и публично-правовая императивность: производство неотложных следственных действий является обязанностью, а не дискреционным правом должностного лица. Законодатель при формулировании п. 19 ст. 5 УПК РФ использовал именно целевой критерий — незамедлительное закрепление, изъятие и исследование доказательств, — что позволяет признать данную легальную дефиницию внутренне состоятельной. Вместе с тем неотложность имеет ситуативный характер: конкретный перечень следственных действий, обладающих свойством неотложности, определяется в каждом случае с учётом состава и способа совершения преступления, сложившейся следственной ситуации и иных обстоятельств [6].

В проблематике срока для проведения неотложных следственных действий стоит отдельно отметить такой аспект как обеспечение права на защиту при производстве неотложных следственных действий. Согласно ч. 3 ст. 50 УПК РФ при невозможности участия приглашённого защитника следственное действие откладывается на срок до пяти суток; исключение предусмотрено ч. 4 ст. 50 УПК РФ и касается лишь задержания подозреваемого, в отношении которого время ожидания защитника ограничено 24 часами. В результате правоприменитель оказывается перед дилеммой между гарантированностью конституционного права на помощь защитника и необходимостью немедленного производства следственного действия. Как показывает анализ судебной практики, суды, как правило, отдают приоритет интересам предварительного расследования и не признают недопустимыми доказательства, полученные в отсутствие незамедлительно обеспеченного защитника [3]. При этом Конституционный Суд Российской Федерации придерживается дифференцированного подхода: требование о незамедлительном участии адвоката не распространяется на следственные действия, не связанные с дачей показаний и носящие безотлагательный характер, — при условии, что обеспечены последующие гарантии права на защиту, включая возможность ознакомления с протоколом и заявления ходатайств [2].

В целях устранения вероятных нарушений уголовно-процессуального закона и обеспечения баланса публичных и частных интересов предлагается предусмотреть механизм дистанционного участия защитника в производстве неотложных следственных действий посредством системы видео-конференц-связи. Аналогичное по духу предложение об использовании ВКС для привлечения следователя-криминалиста к оказанию методической помощи должностным лицам органов дознания в труднодоступной местности уже высказывалось в литературе, что подтверждает технологическую реализуемость данного решения в рамках современных средств связи [11, с. 146].

На основании проведённого анализа можно заключить, что институт неотложных следственных действий в российском уголовном процессе характеризуется высокой степенью ситуативности и недостаточной нормативной определённостью. В действующем регулировании прослеживается несогласованность норм, размывание границ между процедурами и смешение компетенции дознавателя и следователя. Существенным пробелом остаётся отсутствие критериев неотложности: оценка её наличия фактически отдана на усмотрение правоприменителя, что создаёт риски произвольного толкования и дисбаланса процессуальных гарантий. Особую сложность представляет коллизия между необходимостью безотлагательного производства следственных действий и обеспечением права на защиту. Для устранения выявленных противоречий целесообразно нормативно закрепить механизм дистанционного участия защитника в неотложных следственных действиях с использованием видео-конференц-связи.

Литература:

1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18.12.2001 № 174-ФЗ (ред. от 26.07.2026) // Собрание законодательства РФ. — 2001. — № 52 (ч. I). — Ст. 4921.
2. Определение Конституционного Суда РФ от 17.02.2015 № 415-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Барабаша Кирилла Владимировича на нарушение его конституционных прав пунктами 1 и 5 части первой статьи 53 и пунктом 6 части четвертой статьи 56 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
3. Разъяснение Совета Адвокатской палаты Республики Марий Эл «О порядке участия адвоката при производстве неотложных следственных действий»: утв. решением Совета Адвокатской палаты Республики Марий Эл от 28.03.2018 (протокол № 3) // Адвокатская палата Республики Марий Эл: [сайт]. — URL: [указать адрес] (дата обращения: 07.10.2026).
4. Дикарев И. С. Неотложные следственные действия: кризис уголовно-процессуального института // Вестник Волгоградской академии МВД России. — 2023. — № 2 (65). — С. 76–83.
5. Дутов Ю. И., Дутов Н. Ю., Титов И. А. Некоторые проблемы правовой регламентации неотложных следственных действий в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации // Ius publicum et privatum: сетевой научно-практический журнал частного и публичного права. — 2023. — № 4 (24). — С. 145–153.
6. Загорьян С. Г., Мисник И. В. Неотложные следственные действия: проблемы теории и практики // Вестник Восточно-Сибирского института МВД России. — 2024. — № 1. — С. 196–208.
7. Карачаева А. А. Актуальные проблемы производства неотложных следственных действий // Новый юридический вестник. — 2023. — № 3 (42). — С. 83–86.
8. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / А. Ю. Девятко [и др.]; под общ. ред. Г. И. Загорского. — М., 2016. — Доступ из СПС «Гарант».
9. Прудакова Е. Р. Неотложные следственные действия в структуре предварительного расследования // Российский следователь. — 2007. — № 21. — С. 6.
10. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: в 4 т. — 4-е изд., стер. — М.: Астрель, 2004. — Т. 2. — С. 515.
11. Шаповал А. Б. Обеспечение адвокатом-защитником прав доверителя при производстве неотложных следственных действий. — М.: Федеральная палата адвокатов РФ, 2024. — 336 с.