Введение

Если товарный знак корпорации тиражируется на складах импортеров и в карточках маркетплейсов, взыскание компенсации само по себе не возвращает правообладателю рынок: деньги поступают после того, как контрафактная партия распродана, а покупатель уже связал знак с товаром чужого производства.

Масштаб явления задает таможенная статистика. В 2025 году Федеральная таможенная служба (далее — ФТС) в России пресекла около 8 млн единиц контрафактной продукции и выявила более 7,9 тыс. случаев соответствующих нарушений [5]. Основная их часть задержана при таможенном контроле, то есть до того, как вопрос о вине декларанта вообще ставился. Между тем гражданское право описывает подобные инструменты разрозненно, и корпоративный правообладатель выбирает их скорее по сложившейся судебной практике, чем по ясному доктринальному критерию.

В. А. Дозорцев, на чью позицию опирается В. В. Киселев, подчеркивал своеобразие защиты интеллектуальных прав: «примитивных, грубых способов защиты права, существующих в сфере материальных объектов в сфере интеллектуальных прав нет» [2]. Сам В. В. Киселев переносит акцент на процессуальную сторону и связывает действенность обеспечительных мер с их соразмерностью объему и характеру нарушения [2].

Обобщенная в системе ГАРАНТ судебная практика исходит из того, что «взыскание компенсации не ставится в зависимость от того обстоятельства, знал ли нарушитель о неправомерности своих действий» [7]. Здесь и возникает затруднение. Если меры ответственности применяются к предпринимателю без вины (п. 3 ст. 1250 ГК РФ [1]), то в спорах между корпорациями вина перестает отделять их от мер защиты. Неясно, какой признак тогда разграничивает обе группы и что он дает правообладателю при выборе требования. Цель статьи — обосновать критерий выделения мер защиты права корпорации на товарный знак, не являющихся ответственностью, и определить условия их сочетания.

Разграничение мер защиты и мер ответственности в охране товарного знака

Из требований, перечисленных в п. 1 ст. 1252 ГК РФ, мерами ответственности п. 3 ст. 1250 прямо называет лишь возмещение убытков (подп. 3 п. 1 ст. 1252) и выплату компенсации [1]. Прочие требования закон определяет через их адресата. Требование о пресечении по подп. 2 п. 1 ст. 1252 ГК РФ обращено «к лицу, совершающему такие действия или осуществляющему необходимые приготовления к ним, а также к иным лицам, которые могут пресечь такие действия» [1].

Круг обязанных лиц здесь шире круга нарушителей: требование может быть адресовано оператору маркетплейса, владельцу сайта или складу ответственного хранения, которые сами товарный знак не используют, но способны прекратить размещение или отгрузку товара.

Центральная для темы норма — п. 5 ст. 1250 ГК РФ: «Отсутствие вины нарушителя не освобождает его от обязанности прекратить нарушение интеллектуальных прав» [1]. Далее норма называет публикацию решения суда, пресечение действий и изъятие с уничтожением контрафактных материальных носителей, причем оборот «таких мер, как» оставляет перечень открытым. По существу, к той же группе тяготеет и признание права (подп. 1 п. 1 ст. 1252), поскольку оно лишь устраняет неопределенность в принадлежности знака. Корпорации-правообладателю достаточно доказать факт незаконного использования обозначения; умысел или неосторожность продавца в предмет доказывания не входят.

Взыскание с нарушителя расходов на публикацию решения и уничтожение контрафакта внешне сближает эти требования с санкцией. Сходство поверхностное: размер расходов задан стоимостью самих действий и не растет при умысле, тогда как компенсацию по подп. 1 п. 4 ст. 1515 ГК РФ суд определяет по своему усмотрению исходя из характера нарушения [1].

Если вина не разграничивает меры в спорах между коммерческими организациями, разграничение приходится строить на ином признаке. Ответственность измеряет уже причиненное, меры защиты определяют дальнейшую судьбу товара и обозначения. По направленности воздействия нами предложена авторская классификация из трех групп: — пресекательно-превентивные меры (пресечение действий, обеспечительные меры по п. 2 ст. 1252 ГК РФ, таможенное приостановление выпуска), обращенные к будущему обороту; — изъятие и уничтожение контрафакта, при котором воздействие направлено на материальные носители независимо от того, кто ими владеет; — констатирующие требования: признание права и публикация решения суда с указанием действительного правообладателя.

Законодатель сам использует критерий, близкий к предложенному. Согласно п. 5 ст. 1253.1 ГК РФ, к информационному посреднику могут быть предъявлены требования о защите интеллектуальных прав, «не связанные с применением мер гражданско-правовой ответственности», в том числе об удалении информации или ограничении доступа к ней [1]. Пресекательно-превентивная группа при этом ограничена соразмерностью. По п. 2 ст. 1252 ГК РФ в обеспечение иска допускаются «соразмерные объему и характеру правонарушения обеспечительные меры» [1]. В. В. Киселев выводит пределы таких мер из требования соразмерности [2]; для корпорации-ответчика с широким ассортиментом несоразмерный запрет остановил бы и законный оборот.

С виной связаны только убытки и компенсация, но для корпорации-нарушителя они применяются независимо от нее. Различие сохраняется по адресату: пресечение и изъятие достигают перевозчиков и хранителей, тогда как публикация решения, подобно мерам ответственности, обращена лишь к нарушителю.

Таможенное пресечение ввоза контрафакта в 2024–2025 годах

Безвиновную природу мер защиты нагляднее всего демонстрирует приостановление выпуска товаров таможенными органами. Правообладатель заранее вносит товарный знак в таможенный реестр объектов интеллектуальной собственности (ТРОИС); при обнаружении партии с признаками контрафактности ее выпуск приостанавливается. Вину декларанта таможня не устанавливает. Административное дело по ст. 14.10 КоАП РФ может последовать позже [3], однако от его исхода приостановление не зависит и решает собственную задачу: не допустить товар во внутренний оборот.

Для корпорации, чей знак внесен в ТРОИС, каждая задержанная на границе единица товара означает иск, который не придется предъявлять розничным продавцам. Экономия измеряется прежде всего временем: товар не попадает на склады и в карточки маркетплейсов, откуда его пришлось бы изымать отдельным требованием к хранителю по подп. 4 п. 1 ст. 1252 ГК РФ [1]. Масштаб эффекта поддается измерению.

Согласно данным ФТС за девять месяцев 2025 года объем вырос примерно в 1,8 раза. [6] На IV квартал приходится ориентировочно около 0,5 млн единиц, тогда как средний квартал января–сентября дал около 2,5 млн. [5] Для корпоративных правообладателей существенна не квартальная динамика, а сама величина: миллионы единиц выведены из оборота без доказывания вины. Исковой защите подобный масштаб недоступен, поскольку каждое требование о пресечении рассматривается в отдельном деле.

Таможенный канал охватывает лишь трансграничное перемещение товаров. Партия, произведенная в России или ввезенная из государства — члена ЕАЭС без таможенного контроля на внутренней границе союза, в ТРОИС не попадает; правообладателю остаются исковые меры защиты.

Допустим, хозяйственное общество — правообладатель знака для бытовой химии обнаруживает в карточках Wildberries и Ozon товар с обозначением, сходным до степени смешения. Требование о пресечении здесь целесообразно обратить одновременно к продавцу и к оператору площадки как к лицу, способному прекратить размещение (подп. 2 п. 1 ст. 1252 ГК РФ). Оператор в части размещения предложений выступает информационным посредником и отвечает по особым правилам ст. 1253.1 ГК РФ, но от требований, не связанных с ответственностью, это его не освобождает [1]. Разъяснения о применении этих норм судами даны в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 [4].

Чем ближе адресат требования к инфраструктуре оборота (таможня, склад, торговая площадка), тем меньше для корпорации-правообладателя значат личность и вина конкретного продавца.

Пресекательные и превентивные меры дают правообладателю наибольший охват, но различаются издержками и скоростью. Таможенная мера быстра, однако требует заблаговременного включения знака в реестр; исковое пресечение доступно всегда, но растягивается на месяцы судебного процесса. Порядок их сочетания в одном споре законом не определен.

Сочетание мер защиты в споре корпоративного правообладателя

В отличие от убытков и компенсации, (п. 3 ст. 1252 ГК РФ [1]), закон не ставит меры защиты в отношение альтернативы. Корпорация вправе в одном процессе просить об обеспечительном запрете, пресечении, изъятии носителей и публикации решения; выбор между убытками и компенсацией за ней при этом сохраняется.

Результативность пресечения определяется прежде всего исполнимостью решения. Запрет «использовать товарный знак» без указания товаров и площадок трудно исполнить принудительно: приставу неясно, какие действия ответчика его нарушают. Полагаем, что корпоративному истцу лучше формулировать требование через конкретные действия — ввоз партий, размещение карточек с определенными артикулами, использование обозначения в доменном имени. Подобная конкретизация согласуется и с требованием соразмерности, на котором настаивает В. В. Киселев [2]. Подготовка такого иска дороже, зато повторное нарушение затем выявляется в исполнительном производстве без нового спора.

Таможенная и исковая защита пока действуют для правообладателя раздельно. Сведения, полученные при приостановлении выпуска (о декларанте, объеме и маршруте партии), могли бы служить основанием для немедленного иска о пресечении к получателю и перевозчику. В связи с этим предлагаем следующую последовательность действий: — знак заранее вносится в ТРОИС, чтобы приостановление выпуска наступало без задержки; — обеспечительный запрет заявляется вместе с иском о пресечении, если партия уже выпущена и лежит на складе; — к хранителю и перевозчику — требование об изъятии по подп. 4 п. 1 ст. 1252 ГК РФ, не дожидаясь установления личности продавца; — публикация решения на той торговой площадке, где реализовывался контрафакт.

Если рост пресеченного таможней объема, сохранится, доля споров, где корпорация ограничивается мерами защиты без взыскания компенсации, по нашей оценке, будет увеличиваться. Сдерживающим условием останется внутренний оборот товаров из государств ЕАЭС, где правообладателю доступен лишь исковой путь.

Для лица, не ведущего предпринимательской деятельности, граница между мерами защиты и ответственностью сохраняет прежнее значение. Гражданин, перепродающий несколько единиц контрафакта, отвечает за убытки лишь при вине, тогда как пресечение и изъятие применяются к нему безусловно (пп. 3 и 5 ст. 1250 ГК РФ [1]). Поэтому критерий адресата и направленности, удобный для споров между корпорациями, в отношении граждан дополняет критерий вины, но не заменяет его.

Заключение

Для корпорации-нарушителя вина утрачивает разграничительное значение, поскольку убытки и компенсация взыскиваются с предпринимателя независимо от нее, и меры защиты, не являющиеся ответственностью, выделяются по иному основанию — по адресату требования и его направленности на будущий оборот товара.

К этой группе относятся признание права, пресечение действий, изъятие и уничтожение контрафактных носителей, публикация решения суда, обеспечительные меры и таможенное приостановление выпуска. Внутри нее мы различаем пресекательно-превентивные, изъятийные и констатирующие требования. Наиболее результативны пресекательно-превентивные меры, причем таможенная опережает исковую по оперативности, а исковая — по охвату третьих лиц. Их сочетание в одном споре с обеспечительным запретом, конкретизированным по товарам и площадкам, позволяет корпорации остановить нарушение до решения вопроса о компенсации. Корпоративным юристам эти выводы пригодны при составлении исков и внутренних регламентов охраны средств индивидуализации.

Выводы рассчитаны на споры между коммерческими организациями и для граждан-нарушителей верны лишь в части адресата, но не вины. Дальнейшего изучения требуют исполнимость запретов в отношении информационных посредников и допустимость публикации решения на торговой площадке, где реализовывался контрафакт.

Отдельный вопрос — как распределять расходы на хранение и уничтожение задержанных таможней партий между правообладателем, декларантом и складом временного хранения, если нарушитель не установлен.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (в действующей редакции). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_64629/
2. Киселев В. В. Обеспечительные меры в делах о защите интеллектуальных прав // Молодой ученый. 2021. URL: https://moluch.ru/archive/389/85535
3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (в действующей редакции). URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_34661/
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации». URL: https://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_323470/
5. ФТС в 2025 году пресекла около 8 млн единиц контрафактной продукции // Альта-Софт. 19.03.2026. URL: https://www.alta.ru/external_news/126509/
6. ФТС пресекла оборот около 7,5 миллиона единиц контрафакта за девять месяцев // РИА Новости. 13.12.2025. URL: https://ria.ru/20251213/fts-2061824127.html
7. Энциклопедия судебной практики. Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации. Защита исключительных прав (ст. 1252 ГК РФ) // Система ГАРАНТ. URL: https://base.garant.ru/57590871/