Институт ареста имущества должника традиционно изучается в доктрине гражданского и исполнительного права как эффективная обеспечительная мера, направленная на сохранность имущества и гарантию интересов кредитора [13].

Правовая регламентация последствий наложения ареста в некоторых аспектах не учитывает сложный и противоречивый характер отношений, возникающих в период с момента введения ограничений до момента прекращения права собственности на имущество.

Данный временной промежуток образует особый правовой режим, который действующим законодательством не выделен в качестве самостоятельного правового института, а его содержание раскрывается из совокупности норм материального и процессуального права.

Правовая природа и содержание ограничений, налагаемых арестом, образуют на практике правовую группу проблем, связанных с неопределенностью объема правомочий должников.

1. Проблема неопределенности правомочий должника в период ареста имущества.

Законодатель не дает однозначного ответа об объеме правомочий собственника в отношении арестованного имущества. В статье 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) закрепляется основной перечень его правомочий, таких как владение, пользование и распоряжение, однако арест, налагаемый в рамках статьи 80 Федерального закона «Об исполнительном производстве», чаще всего влечет запрет на распоряжение, а также пользование имуществом.

Таким образом, правовой режим арестованного имущества характеризуется существенной неопределенностью объема правомочий должника. Отсутствие в законодательстве четких критериев, позволяющих разграничить допустимые действия собственника, от действий, нарушающих запрет распоряжения, порождает к произвольному толкованию ограничений со стороны судебных приставов.

Как следствие, должник лишается возможности эффективно управлять своим имуществом в течение длительного периода между арестом и реализацией арестованного имущества, что не только нарушает законные интересы кредитора, но и приводит к ухудшению состояния имущества и снижению его ликвидности, что в дальнейшем негативно отражается на интересах взыскателя.

2. Проблема бремени содержания арестованного имущества.

Данный факт приобретает значение в связи с определением того, кто несет расходы на содержание имущества в период между арестом и реализацией. Законодательство исходит из того, что согласно статье 210 ГК РФ бремя содержания имущества несет его собственник [1].

Также в Письме ФНС России от 25.10.2019 № БС-4–21/21862@, разъясняется, что если арестованное имущество реализовано на торгах, то обязанность по уплате налога на имущество, в частности транспортного налога, переходит к новому собственнику с момента реализации, а не с момента снятия с регистрационного учета [4].

Однако это правило действует лишь после состоявшейся реализации. В промежуточный период, когда на имущество наложен арест, но оно еще не продано, должник продолжает нести бремя его содержания, к которому можно отнести коммунальные платежи, налоги, охрану, даже если фактически он им не может пользоваться.

3. Проблема риска утраты арестованного имущества.

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 12.12.2014 № 309-ЭС14–2903 указал, что в случае утраты имущества после его ареста и изъятия судебным приставом-исполнителем взыскатель вправе требовать возмещения ущерба за счет средств Российской Федерации. При этом взыскатель не обязан доказывать вину судебного пристава — достаточно самого факта утраты [7].

Вместе с тем на практике это создает дополнительную нагрузку на судебную систему и не всегда позволяет оперативно восстановить права сторон.

Это обусловлено тем, что взыскатель, утративший арестованное имущество, вынужден инициировать отдельное судебное разбирательство о возмещении ущерба за счет средств Российской Федерации. При этом вина судебного пристава-исполнителя не подлежит доказыванию, предметом такого разбирательства становится не установление противоправности действий, а лишь подтверждение самого факта утраты имущества и определения размера убытков. Это приводит к увеличению судебных дел, но не приводит к возврату конкретного имущества, заменяя его денежной компенсацией, что увеличивает сроки фактического восстановления нарушенных прав взыскателя.

4. Проблема длительного срока между арестом и реализацией имущества.

В статье 87 Федерального закона «Об исполнительном производстве» устанавливается, что реализация арестованного имущества должна осуществляться в срок, не превышающий двух месяцев со дня передачи имущества на реализацию. При этом если имущество не реализовано в течение одного месяца, цена снижается на 15 %, а через месяц имущество предлагается взыскателю [2].

В Постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.11.2014 по делу № А-27–2016/2014 указано, что если Росимущество или привлеченная им специализированная организация не обеспечивает сохранность принятого на реализацию арестованного имущества, его утрата влечет обязанность по возмещению убытков на основании статей 15–16 ГК РФ, а также данное правовое основание отражено в статье 1069 ГК РФ.

Суд отметил, что факт передачи имущества специализированной организации не снимает с Росимущества обязанности по контролю за его сохранностью и своевременной реализацией [6].

Судебная практика также демонстрирует, что длительное нахождение имущества в статусе «переданного на реализацию» создает основания для его отзыва судебным приставом. Так, в решении Арбитражного суда Республики Хакасия от 26.05.2025 по делу № А74–2090/2025 суд признал законным отзыв имущества с реализации, поскольку истекли сроки его реализации, а признанные недействительными торги повлекли за собой отсутствие необходимости в процедуре реализации имущества [8].

Суд указал, что в силу пункта 4.3 Соглашения от 30.04.2015 № 0001/13/01–12/65 «О взаимодействии Федеральной службы судебных приставов и Федерального агентства по управлению государственным имуществом по вопросам организации продажи имущества, арестованного во исполнение судебных решений или актов органов, которым предоставлено право принимать решения об обращении взыскания на имущество» при истечении сроков реализации либо наступлении иных оснований, в том числе вступлении в законную силу судебного акта о недействительности торгов, судебный пристав обязан отозвать имущество с реализации.

Следовательно, отзыв имущества в данном случае является не обоснованным действием судебного пристава, а его обязанностью, что подтверждает законность оспариваемого решения и демонстрирует на вынужденный характер прекращения процедуры реализации имущества [5].

Таким образом, длительность процедуры реализации не только влечет утрату ликвидности имущества, но и создает риск его утраты, а также необходимость отзыва имущества с реализации и повторного проведения процедур, что затягивает исполнение судебного акта и нарушает баланс интересов сторон. Кроме того, длительный арест блокирует хозяйственную деятельность должника, что создает трудности для предприятий.

5. Проблема коллизии уголовного ареста и процедуры банкротства.

Одной из наиболее сложных проблем является соотношение арестов, наложенных в рамках уголовного судопроизводства и процедуры банкротства. С одной стороны, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации позволяет налагать арест на имущество для обеспечения гражданского иска или конфискации [14].

С другой стороны, в статьях 126 и 213.25 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» предусматривается, что все имущество должника включается в конкурсную массу и реализуется в рамках дела о банкротстве [3].

До недавнего времени в судебной практике превалировал подход, исключающий возможность реализации имущества должника на торгах в деле о банкротстве, если на него наложен арест в порядке уголовно-процессуального законодательства. Следователи отказывались снимать аресты, а суды общей юрисдикции не вмешивались в уголовный процесс [9].

Ситуация изменилась после принятия Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда от 24.10.2024 № 302-ЭС23–10298(2), в котором указано, что имущество осужденного должника, на которое наложен арест в обеспечение требований потерпевших, подлежит включению в конкурсную массу и реализации арбитражным управляющим.

Требования потерпевших удовлетворяются в порядке, установленном Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве) [10].

6. Проблема защиты прав добросовестных приобретателей.

Правовая неопределенность возникает в ситуации, когда должник после наложения ареста, до наложения ареста, до официального уведомления совершает сделку по отчуждению имущества с лицом, не знавшим об установленном ограничении.

Суды принимают позицию, что сделки с арестованным имуществом являются ничтожными, если они нарушают установленный запрет. Однако защита добросовестного приобретателя, который не имел доступа к реестру ограничений или не был уведомлен надлежащим образом, остается проблематичной.

Например, в решении Приволжского районного суда г. Казани от 08.06.2021 по делу № 2а-1928/2021 суд признал незаконным бездействие судебного пристава-исполнителя, выразившееся в ненаправлении должнику копии постановления о возбуждении исполнительного производства и копии постановления о наложении ареста.

Суд указал, что судебный пристав-исполнитель не имел права применять меры принудительного исполнения, поскольку должник был лишен возможности добровольно погасить задолженность. Также было признано незаконным направление акта о наложении ареста с нарушением срока, установленного частью 7 статьи 80 Федерального закона «Об исполнительном производстве» [11].

Однако признание бездействия пристава незаконным не всегда влечет признание сделки с арестованным имуществом действительной. Возникает конфликт между динамикой гражданского оборота и статикой исполнительного производства, который требует дополнительного нормативного урегулирования, поскольку даже при допущенных приставом нарушениях интересы добросовестного приобретателя часто остаются без защиты, если арест был официально зарегистрирован.

7. Проблема снятия ареста и восстановления прав должника.

В случае если основания для ареста прекратились, например, в связи с отменой обеспечительных мер, заключением мирового соглашения или прекращением исполнительного производства, снятие ареста на практике часто затягивается.

Согласно Соглашению ФССП и Росимущества от 30.04.2015 № 0001/13/01–12/65 судебный пристав обязан вынести постановление об отзыве арестованного имущества с реализации и направить его в Росимущество, которое в течение трех рабочих дней обязано вернуть имущество [5].

Однако на практике информация о снятии ареста не всегда оперативно вносится в реестры, что ограничивает хозяйственную деятельность должника в течение длительного времени.

Кроме того, вопрос о моменте прекращения права собственности должника при реализации арестованного имущества также не всегда решается однозначно.

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации, обращение взыскания на имущество является основанием для прекращения права собственности, однако обязанности по уплате налогов у прежнего собственника прекращаются только с момента фактической реализации [12].

Проведенное комплексное исследование правового режима имущества должника в период между наложением ареста и прекращением права собственности позволяет сделать вывод, что действующее законодательство Российской Федерации не содержит целостной, непротиворечивой и системной модели регулирования отношений, складывающихся на данном промежуточном этапе.

Образование особого самостоятельного правового режима законодательно не определено, а его содержание раскрывается через разрозненные нормы процессуального и материального права, что порождает множественные коллизии и правовые пробелы. Создается повышенная правовая неопределенность для всех участников исполнительного производства — должника, взыскателя, судебных приставов, специализированных организаций, добросовестных приобретателей и публичных образований.

Особое внимание приобретает коллизия уголовно-процессуального ареста и процедуры банкротства, разрешенная Верховным Судом Российской Федерации, однако требующая системного нормативного закрепления.

Не менее значимой является проблема защиты прав добросовестных приобретателей, которые, не зная о наложенном аресте, не могут полагаться на совершение сделки, что вступает в противоречие с принципами гражданского оборота.

Кроме того, процедура снятия ареста после прекращения его оснований занимает много времени, а вопрос прекращения права собственности и налоговые обязательства должника не всегда разрешаются однозначно, что создает риски для всех участников исполнительного производства.

Устранение выявленных противоречий требует комплексного подхода, направленного на урегулирование коллизионных аспектов процедуры взыскания задолженности.

Литература:

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 31.07.2025) // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1994. —№ 32. — Ст. 3301.
2. Федеральный закон от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2007. — № 41. — Ст. 4849.
3. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2002. — № 43. — Ст. 4190.
4. Письмо ФНС России от 25.10.2019 № БС-4–21/21862@ «Об исчислении транспортного налога в случае уничтожения транспортного средства или реализации арестованного транспортного средства в рамках исполнительного производства до снятия его с регистрационного учета предыдущим владельцем». — Текст: электронный. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/72810908/ (дата обращения: 09.09.2026).
5. Соглашение от 30.04.2015 № 0001/13/01–12/65 «О взаимодействии Федеральной службы судебных приставов и Федерального агентства по управлению государственным имуществом по вопросам организации продажи имущества, арестованного во исполнение судебных решений или актов органов, которым предоставлено право принимать решения об обращении взыскания на имущество при истечении сроков реализации либо наступлении иных оснований, в том числе вступление в силу судебного акта о недействительности торгов, судебный пристав обязан отозвать имущество с реализации». — Текст: электронный. — URL: https://sudact.ru/law/soglashenie-fssp-rossii-n-000113-rosimushchestva-n/ (дата обращения: 09.09.2026).
6. Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 19.11.2014 по делу № А-27–2016/2014. — Текст: электронный. — URL: https://www.law.ru/article/28248-arest-imushchestva-doljnika (дата обращения: 09.09.2026).
7. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.12.2014 № 309-ЭС14–2903. — Текст: электронный. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/70721218/ (дата обращения: 09.09.2026).
8. Решение Арбитражного суда Республики Хакасия от 26.05.2025 по делу № А74–2090/2025. — Текст: электронный. — URL: https://sudact.ru/arbitral/doc/F1EFQKiNVUYU/#4 (дата обращения: 08.09.2026).
9. Верховный суд определил судьбу арестованных активов в банкротстве // Право.ру: [сайт]. — Текст: электронный. — URL: https://pravo.ru/story/261074/#1 (дата обращения: 10.09.2026).
10. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 24.10.2024 № 302-ЭС23–10298(2) по делу № А33–8660/2021. — Текст: электронный. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/410517384/ (дата обращения: 10.09.2026).
11. Решение Приволжского районного суда г. Казани от 08.06.2021 по делу № 2а-1928/2021. — Текст: электронный. — URL: https://sudact.ru/regular/doc/HYFhRzGvb2Jn/#3 (дата обращения: 10.09.2026).
12. Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2017) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 12.07.2017). — Текст: электронный. — URL: https://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/71617296/ (дата обращения: 10.09.2026).
13. Арест имущества должника // Катион-право: [сайт]. — Текст: электронный. — URL: https://www.law.ru/article/28248-arest-imushchestva-doljnika (дата обращения: 09.09.2026).
14. Конституционный суд уточнит судьбу арестованного имущества в банкротстве // RUSBANKROT: [сайт]. — Текст: электронный. — URL: https://rusbankrot.ru/legislative-news/konstitutsionnyy-sud-utochnit-sudbu-arestovannogo-imushchestva-v-bankrotstve/ (дата обращения: 10.09.2026).