«Армянский текст» относится к «сверхтекстовым единствам». В современной научной парадигме наиболее разработаны сверхтексты топологической структуры, основанные на культурно-историческом локусе: «петербургский», «московский», «пермский», «крымский», локальные и провинциальные тексты.

Под сверхтекстом понимается «совокупность высказываний или текстов, объединенных содержательно и ситуативно, ограниченная темпорально и локально, характеризующаяся цельной модальной установкой, достаточно определенными позициями адресанта и адресата (…)» [4, с. 216]. Н. Е. Меднис показывает, как сверхтекст не только отмечает высшие точки литературы, культуры, но и» формирует вокруг них широкое смысловое поле, обеспечивающее явлениям полноту жизни в веках» [8, с.23]. Таким образом, у сверхтекстового образования есть ограниченность во времени, пространстве, определены коммуникативные объекты: автор и адресат. «Сверхтекст» — это совокупность высказываний или текстов, объединенных содержательно, тематически, темпорально (временем) и локально (местом). Соединение единиц в поле армянского сверхтекста обеспечивается цельностью внетекстового культурного знака — образа Армении.

Актуальность поставленной научной проблемы определяется тем,что выделение и описание «армянского текста» поможет расширить диапазон изучения Армении в целом и «армянского текста» в русской художественной литературе в частности.

Материал исследования: лирический цикл О.Мандельштама «Армения» (1930) («Ты розу Гафиза колышешь», «Ты красок себе пожелала», «Ах, ничего я не вижу, и бедное ухо оглохло», «Закутав рот, как влажную розу», «Руку платком обмотай и в венценосный шиповник», «Орущих камней государство», «Не развалины — нет,— но порубка могучего циркульного леса», «Холодно розе в снегу», «О порфирные цокая граниты», «Какая роскошь в нищенском селенье», «Я тебя никогда не увижу», «Лазурь да глина, глина да лазурь»); примыкающие к циклу, но не вошедшие в него, стихотворения («Как люб мне натугой живущий…», «Колючая речь араратской долины…», «Дикая кошка — армянская речь…», «И по-звериному воет людье…», «Фаэтонщик», «В год тридцать первый…»). В качестве дополнительного материала для изучения историко-литературного и биографического контекста рассматриваются путевые заметки «Путешествие в Армению».

Цель исследования:выявить особенности функционирования «армянского текста» в творчестве О.Мандельштама (на материале лирического цикла «Армения»).

«Армянский текст» выделяется в качестве сверхтекстового единства в лирике О.Мандельштама в работах таких исследователей, как: Г. И. Кубатьян [3], Ю.Левин [5], П. М. Нерлер [9], Л. В. Павлова [10], И. В. Романова [10], А. А. Голубева [2], Э.Шарфанская [11]. Председатель Мандельштамовского общества П. М. Нерлер в работе «Путешествие в Армению» и путешествие в Армению Осипа Мандельштама: попытка реконструкции» [9] на основе историко-литературных материалов (записные книжки, проза поэта) пытается реконструировать путешествие в другую страну как биографическое событие. Огромную роль в изучении образа Армении в русской поэзии сыграл М. Д. Амирханян [1].

Поездка в Армению с мая по сентябрь 1930 года явилась важным этапом в жизни и творчестве О. Э. Мандельштама. Друзья Мандельштама говорили о том, что Армения стала для него вторым дыханием в творчестве. Н. Я Мандельштам считала, что «путешествие в Армению — не туристская прихоть, не случайность, а, может быть, одна из самых глубоких струй мандельштамовского историософского сознания. Мандельштам будто бы вернулся в родное лоно — туда, где все началось, к отцам, к истокам, к источнику» [6, c. 431]. За восемь месяцев были написаны цикл стихотворений «Армения» и путевые очерки «Путешествие в Армению».

В качестве доминант «армянского текста», проявляющихся в этих произведениях, можно выделить: рельеф и ландшафт страны Армении (Арарат, горы, камни, озеро Севан); культурные свидетельства и артефакты (алфавит); дары природы (гранат, виноград); культурно-исторические топонимы (в Эчмиадзине хранилище древних армянских рукописей — Матенадаран; Ереван, Шуша); история (древнее царство Урарту, трагические страницы в истории армянского народа); армянская мифология (Арарат, Севан); цвета (сурик, охра).

«Армянский текст» реализуется в двенадцати стихотворениях лирического цикла «Армения» с помощью сквозных образов и мотивов. От стихотворения к стихотворению раскрывается главная идея цикла — творческое прозрение.

Уникальность «Армении» в том, что циклообразующим становится переплетение эпического (портрет страны, её история, судьба, люди, язык; противоборство христианской культуры и восточного деспотизма) и лирического (осознание своего места в мире, оценка собственной жизни) начал.

Центральным для «армянского текста» становится образ священной горы Арарат, который появляется в стихотворениях: «Холодно розе в снегу…», «Я тебя никогда не увижу…», «Лазурь да глина, глина да лазурь…».

Первотекстом, в котором упоминается Арарат, является Библия. Именно с этим местом связывается рай земной и возобновление жизни после потопа. Мотив прощания с Арменией в стихотворении «Я тебя никогда не увижу…» тесно переплетается с описанием священной горы Арарат. Арарат описывается как носитель исторической памяти, вызывающий чувство сострадания к народу. Упоминание в связи с Араратом Ноева Ковчега имеет общехристианское и общекультурное значение. В цикле присутствует мотив скорби от трагической утраты Арменией и христианским миром Арарата.

Мандельштам говорил о том, что выработал в себе шестое «араратское» чувство: «Я в себе выработал шестое — «араратское» чувство: чувство притяжения горой. Теперь, куда бы меня ни занесло, оно уже умозрительное и останется» [7, с. 335]. Это «чувство притяжения горой было связано не просто с восприятием пространства, где доминантой была гора, но носило духовный, религиозный характер.

Ключевой образ «армянского цикла» — земля-книга. В этом цикле у О. Э. Мандельштама обретает свой голос все, что обычно считается немым: камни, глина, кирпичи, земля («орущих камней государство», «хриплые горы», «звонкие глины»). Глина является материалом, который был одним из первых носителей информации. С помощью нее осуществляется важнейшая связь авторов гончарных с современностью. Но поэт предлагает услышать глиняные книги, то есть услышать слова на древнеармянском языке.

Мандельштам называл Армению святой, книжной землей, колыбелью мировых языков. В «Путешествии в Армению» поэт передаёт свои впечатления от восприятия фонетики армянского языка. Армянская речь — речь «голодающих кирпичей». Поэт пытается разгадать, откуда в нем любовь к языку, неизнашиваемому, «как каменные сапоги». Армянская речь воспринимается Мандельштамом двояко: он подчеркивает ее силу, грубость, мучительность и в то же время восхищается ее дикостью, естественностью, первородностью.

Метафорический образ быка, «шестикрылого быка» Армении открывает поэту зрение и слух, и возвращает поэту голос, как «шестикрылый серафим» А. С. Пушкина. Армения знаменует для Мандельштама прозрение, он испытывает синестезию, соединение звука и цвета, благодаря чему вновь обретает свой поэтический дар.

Трансформация щестикрылого серафима в шестикрылого быка у Мандельштама очевидна. Плод труда шестикрылого быка — «бычачьи церкви». Именно тяжелый, мужицкий труд Армении Мандельштам связывает с поэтическим трудом. Тема поэзии у Мандельштама соотносится с образом трудового быка, вола. Поэзия и красота рождаются из напряженного труда — вплоть до вздутых набухших вен.

Сквозным в цикле является образ розы, начиная с прекрасной «розы Гафиза» из первого стихотворения, отсылающего к Персии, до розы как символа страдания («Закутав рот, как влажную розу, / Держа в руках осьмигранные соты, / Все утро дней на окраине мира / Ты простояла, глотая слезы»), напоминающего об исторических страданиях Армении. И наконец, до сложного образа дикой розы в пятом стихотворении цикла. Рука, погруженная в «самую гущу» терний, срывающая розу «без ножниц», напоминает о боли и крови, с которыми связано творчество, творческие муки, а также о страданиях Христа, о крови, пролитой на кресте.

В четвертом и шестом стихотворениях цикла «Закутав рот, как влажную розу…» и «Орущих камней государство» содержатся указания на трагические страницы истории армянского народа и страны, которая была оплотом христианства на Востоке. Четвертое стихотворение можно считать кульминационным.

«Закутав рот, как влажную розу,

Держа в руках осьмигранные соты,

Все утро дней на окраине мира

Ты простояла, глотая слезы.

И отвернулась со стыдом и скорбью

От городов бородатых востока;

И вот лежишь на москательном ложе

И с тебя снимают посмертную маску» [7, с. 18].

Стихотворение пронизано печалью, скорбью за страну и пострадавший народ («ты простояла, глотая слёзы», «с тебя снимают посмертную маску»). В тексте угадываются исторические события, происходившие в период с весны 1915 года по осень 1916 года. Это физическое уничтожение христианского армянского населения Османской империи.

Таким образом, в лирическом цикле «Армения» и в очерке «Путешествие в Армению» О. Э. Мандельштам разрабатывает ключевые темы и мотивы, характерные для «армянского текста»: преемственности поколений; Армения как колыбель культуры; быт / бытие; рождения /перерождения, смерти, странничества, творчества. Обращение к «армянскому тексту» позволило раскрыть идею, тематическое единство, охарактеризовать лирического героя цикла О.Мандельштама «Армения».

Литература:

1. Амирханян М. Д. Армения в зеркале русской поэзии / М. Д. Амирханян; под редакцией И. В. Романовой; Ереванский государственный университет имени В. Я. Брюсова; Центр русского языка и культуры. — Ереван: Копи Принт, 2021. — 554 с.; Амирханян, Михаил Давидович. Россия и Армения: очерки русско-армянских литературных отношений / М. Д. Амирханян. Ч. 1. — Ереван: Асогик, 2003-, 2003. — 298 с.
2. Голубева А. А., Судаков, Г. В. Речевые образы языков мира в поэзии О.Мандельштама // Вестник вологодского государственного университете. — 2020. — № 3 (18). — С. 77–84.
3. Кубатьян Г. И. От слова до слова. Комментарий к циклу О. Мандельштама «Армения» / Г. И. Кубатьян // Вопросы литературы. — 2005. — № 5 (сентябрь — октябрь). — С. 146–182.
4. Купина Н. А. Сверхтекст и его разновидности / Н. А. Купина, Г. В. Битенская// Человек — Текст — Культура: коллективная монография / под ред. Н. А. Купиной, Т. В. Матвеевой. — Екатеринбург: ИРРО, 2004. — С. 215–222.
5. Левин Ю. И. Заметки о поэзии О. Мандельштама 30-х годов. II / Ю. И. Левин // Slavica Hierosolymitana. — 1979. — Vol. 4. — P. 185–213.
6. Мандельштам Н. Я. Воспоминания. — Paris, 1982.
7. Мандельштам О. Э. Стихотворения, проза, записные книжки / Осип Мандельштам. Вступ. статья, сост., коммент. Н. А. Гончар-Ханджян. — Ер.: Хорурд. грох, 1989. — 384 с.
8. Меднис Н. Е. Сверхтексты в русской литературе / Н. Е. Меднис. — Новосибирск: НГПУ, 2003.– 170 с. С. 23.
9. Нерлер П. «Путешествие в Армению» и путешествие в Армению Осипа Мандельштама: попытка реконструкции // Знамя. — 2015. — № 11. — С. 123–151.
10. Павлова Л. В., Романова И. В. «Армянский тест» русской поэзии // Новый филологический вестник. — 2020. — № 4 (55). — С. 212–225.
11. Шафранская Э. Арарат — главный паттерн армянского текста в русской поэзии // Вестник славянских культур. — 2023. — Т. 69. С. 176–188.