Преступления экстремистской направленности, совершаемые с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в современных условиях составляют значительную часть всего массива уголовных дел данной категории. По данным Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации, в 2023 году по статьям, связанным с публичными призывами и возбуждением ненависти, было осуждено 698 человек против 638 в 2022 году [1]. В первом полугодии 2025 года число осуждённых по соответствующим статьям возросло на 42,5 % по сравнению с аналогичным периодом 2024 года [2]. Подавляющее большинство уголовных дел данной категории возбуждается в связи с распространением материалов в сети «Интернет».

В научной литературе сложились три основных подхода к трактовке признака публичности применительно к интернет-коммуникациям.

Первый подход (формально-технический) исходит из наличия или отсутствия технического доступа к контенту: публичным признаётся любой материал, размещённый в открытом доступе в сети «Интернет» — на общедоступных веб-страницах, в открытых социальных сетях и каналах. Закрытые чаты, группы «по приглашению» и частная переписка по этому подходу не могут образовывать состав по ч. 2 ст. 280 УК РФ [7].

Второй подход (содержательно-умысловой) связывает публичность не с техническими ограничениями доступа, а с умыслом лица: публичными признаются призывы, которые лицо осознанно направляло на охват широкой аудитории, даже если технически доступ ограничен. Так, массовая рассылка в закрытый чат с тысячами участников может быть признана публичной по существу [8].

Третий подход (комплексный, критериальный) предлагает оценивать совокупность факторов: количество адресатов, технические настройки платформы, фактическую доступность материала, умысел на распространение. Именно этот подход был воспринят Пленумом ВС РФ в редакции 2025 г. [5] и представляется наиболее соответствующим конституционному принципу правовой определённости.

Принципиальный вопрос, остающийся дискуссионным, — квалификация деяний, совершённых в мессенджерах (Telegram, WhatsApp). Исследования показывают, что суды нижестоящих инстанций демонстрировали существенное расхождение в подходах: одни квалифицировали по ч. 2 ст. 280 УК РФ само по себе администрирование Telegram-канала с экстремистским контентом; другие требовали дополнительного доказывания того, что лицо рассчитывало на охват неопределённого круга читателей [7; 9].

В период 2021–2025 гг. Верховный Суд РФ неоднократно формулировал правовые позиции по вопросам квалификации призывов в ИТС. В постановлении Пленума от 28.10.2021 [10] было установлено принципиальное положение: «не является преступлением, предусмотренным статьями 280, 280.1 или 282 УК РФ, высказывание суждений и умозаключений, использующих факты межнациональных, межконфессиональных или иных социальных отношений в научных или политических дискуссиях и текстах, не связанных с реализацией намерения побудить других лиц к осуществлению экстремистской деятельности» [10]. Тем самым Пленум выделил умысел на побуждение как конститутивный признак, разграничивающий преступное деяние и допустимое выражение позиции.

В редакции Постановления № 43 от 23.12.2025 Верховный Суд РФ дополнительно разъяснил, что при оценке высказываний в ИТС необходимо принимать во внимание «важность не только слов, но и контекста, цели, формы подачи информации и её возможного влияния на других лиц» [5]. Критика политических организаций, религиозных объединений и общественных деятелей «сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды» [5].

В определении от 08.04.2025 Конституционный Суд РФ подтвердил конституционность ст. 280 УК РФ, указав, что диспозиция нормы соответствует конституционному принципу правовой определённости, поскольку преступлением признаются только деяния, совершённые с прямым умыслом и с намерением побудить других лиц к экстремистской деятельности [6]. КС РФ указал: «при этом значение имеет не только форма выражения своих убеждений, но и способы распространения информации, а также её содержание» [6]. Данная позиция существенно сузила возможность расширительного толкования состава преступления.

Показательным примером формирования судебной практики является дело, рассмотренное Московским городским судом в январе 2024 г., по которому И. И. Гиркин (Стрелков) был осуждён по ч. 2 ст. 280 УК РФ к 4 годам лишения свободы [11]. Суд установил, что подсудимый систематически размещал в своём открытом Telegram-канале материалы, содержавшие призывы к экстремистской деятельности, что образует квалифицирующий признак использования ИТС. Приговор подтверждён Первым апелляционным судом общей юрисдикции в мае 2024 г. [11]. Данное дело примечательно тем, что суды не поставили под сомнение наличие публичности при использовании открытого Telegram-канала: аудитория канала исчислялась тысячами подписчиков, а сам канал был общедоступен.

Вместе с тем в практике нижестоящих судов встречаются дела, в которых деяния, связанные с размещением материалов в мессенджерах с ограниченной аудиторией, квалифицировались неоднозначно. Это свидетельствует о необходимости более чёткой нормативной регламентации критериев публичности применительно к онлайн-коммуникациям.

На основании проведённого анализа можно предложить следующую систему критериев установления признака публичности при квалификации деяний по ч. 2 ст. 280 УК РФ применительно к информационно-телекоммуникационным сетям:

1. Критерий доступности контента. Материал считается публичным, если он размещён в открытом доступе (публичные страницы, открытые каналы) или в закрытых площадках с числом участников, позволяющим охарактеризовать аудиторию как «неопределённый круг лиц». Предлагается установить ориентировочный количественный порог в 50 и более адресатов по аналогии с подходами, используемыми в смежных правовых системах.
2. Критерий технической доступности к распространению. Публичными следует признавать материалы, которые могут быть свободно скопированы и распространены участниками площадки (функция «пересылки»), — даже если в момент размещения группа была закрытой.
3. Критерий умысла на охват широкой аудитории. Устанавливается на основе анализа: способа распространения (целевая рассылка vs размещение на публичной платформе), количества адресатов, использования инструментов продвижения, поведения лица после публикации.
4. Критерий контекстной оценки. В соответствии с позицией Пленума ВС РФ 2025 г. обязательна оценка контекста, цели и формы подачи информации. Высказывания дискуссионного, научного или критического характера не образуют состав преступления, если отсутствует направленность на побуждение к экстремизму.

Предлагаемые критерии позволяют обеспечить баланс между эффективным противодействием экстремизму и соблюдением конституционных прав граждан на свободу слова и выражения мнений.

Литература:

1. Центр «Сова». Статистика Верховного суда в сфере борьбы с экстремизмом и смежной деятельностью: 2023 год [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/news/counteraction/2024/04/d49699/ (дата обращения: 29.06.2026).
2. Центр «Сова». Статистика Верховного суда за первую половину 2025 года [Электронный ресурс]. — URL: https://www.sova-center.ru/en/racism-xenophobia/news/counteraction/2025/10/d52454/ (дата обращения: 29.06.2026).
3. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1996. № 25. Ст. 2954. Ст. 280.
4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» // Российская газета. 2011. № 142.
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2025 № 43 «О внесении изменений в некоторые постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации по уголовным делам» // СПС КонсультантПлюс.
6. Определение Конституционного Суда РФ от 08.04.2025: призывы к экстремизму являются преступлением независимо от результата // РАПСИ [Электронный ресурс]. URL: http://rapsinews.ru/judicial_analyst/20250409/310775984.html (дата обращения: 29.06.2026).
7. Дорогин Д. А. Особенности квалификации экстремистских преступлений, совершённых с использованием сети «Интернет» // Уголовное право. 2021. № 3. С. 23–34.
8. Борисов С. В., Жеребченко А. В. Квалификация преступлений экстремистской направленности: учебное пособие. — М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2022. — 207 с.
9. Алпатов, Г. А. Проблемные вопросы квалификации преступлении экстремистской направленности // Молодой ученый. 2025. № 22 (573). С. 313–315.
10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.10.2021 «О внесении изменений в отдельные постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации» // Российская газета. — 2021. — № 250.
11. Определение Первого апелляционного суда общей юрисдикции от 29.05.2024 по делу И. И. Гиркина (по ч. 2 ст. 280 УК РФ) // Информационные материалы Московского городского суда [Электронный ресурс]. — URL: https://www.interfax.ru/russia/962926 (дата обращения: 29.06.2026).
12. Верховный суд разъяснил, когда критика политиков разжигает ненависть // РБК [Электронный ресурс]. — URL: https://www.rbc.ru/politics/23/12/2025/694a7ab49a79475d5415ec71 (дата обращения: 29.06.2026).
13. Хлебушкин А. Г. Преступления экстремистской направленности в системе посягательств на основы конституционного строя Российской Федерации: монография. — М.: Проспект, 2021. — 240 с.
14. Нечаева Е. В. Проблемы квалификации публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — Казань, 2023. — 26 с.